Чтение онлайн

– Да-да, – кивнула миссис Кэдуолледер. – Независимый кандидат еще не успел выдолбить свои речи.

– Но этот Ладислав… Тут тоже есть некоторая неловкость, – продолжал сэр Джеймс. – Мы его раза два-три приглашали пообедать у нас (кстати, вы же с ним тогда познакомились) – ну, как гостя Брука и родственника Кейсобона. Мы ведь считали, что он здесь только с визитом. А теперь он вдруг оказался редактором «Мидлмарчского пионера», и в Мидлмарче о нем идут толки – его называют безродным писакой, иностранным агентом и бог знает чем еще.

– Кейсобону это не понравится, – заметил мистер Кэдуолледер.

– Но ведь Ладислав по отцу действительно иностранец, – возразил сэр Джеймс. – Будем все-таки надеяться, что он не станет проповедовать крайних мнений и не заразит ими Брука.

– О, он опасная каналья, этот мистер Ладислав! – сказала миссис Кэдуолледер. – Оперные арии, острый язык. Прямо-таки байронический герой – влюбленный заговорщик. А Фома Аквинский его не слишком обожает. Я это сразу заметила в тот день, когда он привез картину.

– Мне не хочется говорить об этом с Кейсобоном, – признался сэр Джеймс. – Хотя у него больше прав вмешиваться, чем у меня. Очень неприятное положение, как ни взглянуть. Что за роль для человека с приличными семейными связями – газетный борзописец! Посмотрите хоть на Кэка, который редактирует «Рупор». Я на днях встретил его с Хоули. Пишет он вполне здраво, но сам такой темный субъект, что лучше бы уж он выступал не на нашей стороне.

– Чего еще ждать от грошовых мидлмарчских листков? – сказал мистер Кэдуолледер. – Где вы найдете порядочного человека, который будет отстаивать интересы, в сущности ему чуждые, за плату настолько жалкую, что даже одеться прилично никак невозможно?

– Совершенно верно. Тем более неприятно, что Брук поставил в такое положение человека, не совсем чужого его семье. И по-моему, Ладислав сделал глупость, что согласился.

– Это Фома Аквинский виноват, – вставила миссис Кэдуолледер. – Почему он не воспользовался своим влиянием, чтобы сделать Ладислава третьим секретарем какого-нибудь посольства или не отправил его в Индию? Хорошие семьи именно так избавляются от нашаливших молокососов.

– И неизвестно, как это все обернется, – с тревогой сказал сэр Джеймс. – Но если Кейсобон молчит, что могу сделать я?

– А, дорогой сэр Джеймс, не надо придавать этому такого значения, – благодушно произнес мистер Кэдуолледер. – Почти наверное никаких последствий не будет. Через месяц-другой Брук и этот мистер Ладислав надоедят друг другу. Ладислав отправится восвояси, а Брук продаст газету. Тем дело и кончится.

– Есть, правда, надежда, что ему не понравится бросать деньги на ветер, – сказала миссис Кэдуолледер. – Если бы я могла расчесть по статьям расходы на предвыборную кампанию, я бы его напугала. Общие слова вроде «затрат» пользы не принесут: я бы не стала рассуждать об отворении крови, а просто опрокинула на него банку пиявок. Мы, люди скаредные, больше всего не терпим, чтобы из нас высасывали наши шиллинги и пенсы.

– И ему не понравится, как его будут чернить, – добавил сэр Джеймс. – За то, например, как он управляет своим поместьем. А они уже начали. И ведь тут правда на их стороне – мне самому тяжело на это смотреть. Тем более что такое творится у меня прямо под боком. Я считаю, что мы обязаны заботиться о своей земле и о своих арендаторах как следует, и уж тем более в наши тяжелые времена.

– Худа без добра не бывает, и, может быть, «Рупор» заставит его принять меры, – сказал мистер Кэдуолледер. – Я был бы только рад. Не пришлось бы выслушивать столько ворчания и жалоб из-за моей десятины. Хорошо хоть, что Типтон выплачивает ее мне сообща, не то не знаю, как бы я обходился.

– Ему нужен надежный управляющий, и я бы хотел, чтобы он опять взял Гарта, – сказал сэр Джеймс. – Он отказал ему двенадцать лет назад, и с тех пор у него все идет вкривь и вкось. Я сам подумываю о том, чтобы пригласить Гарта. План для моих построек он сделал превосходный. Лавгуду до него далеко. Но Гарт возьмется управлять Типтоном, только если Брук предоставит ему полную свободу.

– Так и следует! – отозвался мистер Кэдуолледер. – Гарт, конечно, бесхитростный чудак, но он натура независимая. Как-то он производил для меня оценку и прямо заявил, что духовные лица редко понимают в делах и только устраивают путаницу. Но высказал он все это спокойно и вежливо, словно рассуждал со мной о моряках. Если Брук отдаст все на его усмотрение, Гарт сделает из Типтона образцовый приход. Было бы хорошо, если бы благодаря «Рупору» вам удалось это устроить.

– Возможно, что-нибудь и удалось бы сделать, если бы Доротея чаще бывала у дяди, – сказал сэр Джеймс. – Она приобрела бы на него влияние, а положение дел в поместье ее всегда тревожило. У нее были такие прекрасные идеи! Но теперь она всецело занята Кейсобоном. Селия постоянно на это сетует. После его припадка она даже ни разу у нас не обедала, – докончил сэр Джеймс голосом, в котором жалость мешалась с раздражением, и миссис Кэдуолледер пожала плечами, словно говоря, что она ничего другого и не ждала.

– Бедняга Кейсобон! – сказал ее муж. – Припадок был, по-видимому, тяжелый. На завтраке у архидьякона я заметил, что вид у него совсем разбитый.

– Собственно говоря, – продолжал сэр Джеймс, не желая обсуждать «припадки», – Брук ничего дурного никому не желает, а своим арендаторам и подавно, но есть у него эта привычка – всячески урезывать и сокращать расходы.

– Послушайте! Это же счастье! – воскликнула миссис Кэдуолледер. – Все-таки занятие по утрам. В своих мнениях он не слишком тверд, зато твердо знает содержимое своего кошелька.

– Я убежден, что, урезывая расходы на поместье, кошелька не наполнишь, – ответил сэр Джеймс.

– О, в скаредности, как и в любой другой добродетели, можно зайти слишком далеко. Конечно, держать своих свиней впроголодь неумно, – ответила миссис Кэдуолледер, вставая и выглядывая в окно. – Но помяни независимого политика, и вот он собственной персоной.

– Как? Брук? – спросил ее муж.

– Да. Ударь по нему «Рупором», Гемфри, а я облеплю его пиявками. А вы что сделаете, сэр Джеймс?

– По правде говоря, мне не хочется начинать этот разговор с Бруком при наших с ним отношениях. Все это ужасно неприятно. И ведь достаточно вести себя как подобает джентльмену, – сказал добрейший баронет с глубокой верой в эту простую и четкую программу социального процветания.

– И вы тоже тут, э? – заметил мистер Брук, обходя комнату и обмениваясь рукопожатиями. – Я собирался заехать к вам, Четтем. Но очень приятно увидеть всех вместе, знаете ли. Ну, что скажете о событиях? Быстровато развиваются, да, быстровато. Лаффит [143] совершенно прав: «Со вчерашнего дня прошло столетие!» Они живут уже в следующем веке, знаете ли. Наши соседи по ту сторону Ла-Манша. Идут вперед куда быстрее нас.