Чтение онлайн

Вы, Глеб Степанович, хотели узнать о наших особых методах работы с пациентами, которые, кроме нас, вряд ли кто применяет.

– Именно, – согласился хозяин кабинета, сдержанно вздохнул, снова скосил взгляд на часы. Возможно, он слегка пожалел о своей любознательности, крадущей у него драгоценное время.

– И о вашей проблеме, конечно, – конкретизировал первозамовский вздох Никишин, – С которой вы пришли к нам.

– Да-да, разумеется… проблема… – энергично-торопливо, чуть торопливей надобного, закивал головой Невелов. Подняв со стола свои могучие очки, утвердил их на переносице. Продолжил уже солидно и ровно.

– Не то, чтобы проблема… Особый поворот, особый путь, возможно. Очень замысловатый. Но заманчивый. А дело вот в чём. Пригородный посёлок Рефинов; тот, что севернее городского лесопарка. Про рефиновскую воронку вы, наверное, слышали.

– Слышал не раз, но видеть не доводилось, – оживился первозам.

– Представьте, на безупречной, как стол, равнине – невесть откуда взявшийся выем окружностью с километр и глубиной метров тридцать. Воронка в земле в виде правильного усечённого конуса. Когда возникла она, никто не знает; жители посёлка утверждают, что она была всегда и не находят в ней ничего чрезвычайного. Как и равнина, она вся покрыта травой и мелким кустарником. Геологи, насколько мне известно, тоже не слишком ею озадачены: всего-навсего осел участок земной поверхности за счёт каких-то внутренних пустот. Но что-то уж очень ровно, очень аккуратно он осел. Может и впрямь осел…

Но главное даже не в самой воронке, а в том, что на её дне. Нагроможденье каменных глыб, самых разных по форме и по размеру.

Откуда взялись камни – тоже загадка. Обнажились отломы глубинных пород при опускании земной поверхности? Принесены невесть когда и оставлены на дне воронки? Чем или кем? Каким-нибудь медленным катаклизмом – ледником, к примеру? А ну как даже, чьей-то неведомой разумной силой? Хотя очень трудно вообразить технические устройства, способные перенести издалека – ведь в округе нет никаких признаков гор, никаких каменных залежей – глыбы, высотой в два-три человеческих роста. Еще трудней представить – зачем.

Словом, загадка воронки и её каменного содержимого ещё ждёт своего отгадчика. Но наш интерес не в этом. Свойство одной странной конструкции из этих камней – вот, что нас волнует.

Каменные глыбы, глубоко вросшие в землю, лежащие, как попало, образуют между собой расщелины и узкие проходы. Так вот, если пробраться через одну довольно тесную расщелину, можно попасть во внутреннюю полость. Она образована двумя огромными глыбами, почему-то выкрошенными изнутри и соединёнными меж собой. Возможно, это изначально была одна глыба, каким-то неведомым образом разделённая надвое. Обе части плотно прижаты друг к другу, в них находится полость. В основаниях глыб, вросших в землю, имеется проход в неё.

Неясно как, но полость получилась овальной формы, размерами… раза в два побольше вашего кабинета. Натуральная каменная пещера с очень неровной, грубо издолбленной внутренней поверхностью. Словно её вырубали кайлом. Или отбойным молотком.

– Вы считаете, что эта пещера искусственного происхождения? – усмехнулся Никишин.

– Откуда мне знать, я не специалист. Лично моё впечатленье, возможно, абсурдное: полость выдолблена в двух частях разделённой каменной глыбы, а части плотно соединены. Причём, выдолбленного материала, мелких осколков или щебня, там нет нигде: ни в полости – ни вокруг камней, ни в верхнем слое почвы. Значит, предположенье, что камень сам собою изнутри выкрошился тоже не очень правдоподобно. Вот такой парадокс.

– Насколько я просвещён, как бывший историк, – сказал первозам, – никаких следов древних развитых цивилизаций в наших местах не обнаружено. Редкие первообщинные племена, разве что.

– Племенам такие работы никак не под силу. Они и для современной техники – весьма и весьма.

– Ладно. Что для вас-то, для вашей клиники – в этих камнях?

– В этом всё дело, – заметно волнуясь, Невелов снял очки, положил на стол, потеребил пальцами короткую бородку, – Камни эти являются источниками каких-то тонких энергополей, воздействующих на психику человека. Внутри полости воздействие намного сильнее. Хотя никакие физические приборы эти поля не улавливают, обычные органы чувств – тоже. Поля эти действуют непосредственно на мозг человека, на его сознанье и подсознанье. И что самое удивительное – действует благотворно.

– Я знаю эту историю, – вмешался Никишин, аккуратные гимнастёрочные глаза его оживились, – У истории этой вполне радужное начало и не очень радужный конец. Семь лет тому? Когда не ошибся.

– Около семи. Не ошиблись, – более жёстко, более громко сказал Невелов, – С вашего позволения, – повернулся от Никишина к первозаму, – я расскажу её не с конца, а с начала. Некоторые жители Рефинова давно догадывались, что камни эти не просты. Кое-кто специально ходил к ним, чтобы утешиться в несчастьях, обрести душевный покой, разобраться со своими чувствами. Большинство же жителей относилось к ним без особого почтения: камни и камни себе, а всё остальное – домыслы легковерных. Дети изредка там бывали: заглядывали в расщелины, взбирались на верхушки валунов. Никаких особенных происшествий, ничего подозрительного.

Мой глубокочтимый предшественник, основатель клиники «Надежда», – потеплел, поторжественнел голос Невелова, – Ирвин Модестович Торн случайно узнал про рефиновскую воронку. Приехал, поговорил с рефиновцами, осмотрел камни, с помощью местных энтузиастов подкопал, расширил проход в пещеру, проник в неё. Через несколько дней привёз целую группу специалистов: геологов, геофизиков, радиологов, с соответствующей аппаратурой. Произвели массу замеров, сделали анализы состава камней, грунта, почвенных вод, воздуха, Бог весть, чего ещё… Результаты были очаровательны: радиоактивность – в допустимых пределах; геомагнитные поля – в норме; грунт как грунт, вода как вода; камни – заурядные базальты с вкраплениями доломита, кварца, слюды. Нигде никоих крамольных примесей, ни маломальских аномалий. Никакого вреда физическому здоровью человека – таковы были выводы специалистов. И – странная, но несомненная польза здоровью психическому. Здесь Ирвин Модестович был сам специалистом непревзойдённым и этот вывод он сделал сам со своими врачами. Правда, широкой огласке его предавать не спешил.

На протяжении примерно полутора лет клиника «Надежда» использовала камни рефиновской воронки для психотерапевтического воздействия на своих пациентов. Далеко не на всех, конечно, а лишь с самым неблагополучным, самым «аварийным», можно сказать, душевным состоянием; в тех случаях, когда другие, апробированные, методы не очень помогали.

Всё происходило просто. Три-четыре пациента, два-три сопровождающих врача-психотерапевта приезжали на служебном микроавтобусе, всей компанией спускались в воронку. Для начала, для адаптации, прогуливались вокруг камней, любовались колоритным пейзажем (А и достоин же любования сей пейзаж!), после чего проникали в каменную пещеру. Ровным счётом ничего там не делали, просто усаживались на раскладные стульчики, переговаривались и созерцали живописно корявые стены в свете фонарей, специально для этого приспособленных. Посидев так с час-полтора или побродив по пещере, покидали её через тот же узкий проход. Вот и вся процедура. Поднимались из воронки к месту, где их ждал микроавтобус, и возвращались: кто в клинику, кто по домам.

Что там действовало, какие энерготоки влияли на психику людей? Но пациенты после того (и врачи, кстати, тоже) чувствовали себя гораздо лучше. Достаточно было одного-двух походов в пещеру, чтобы у пациентов до безопасных пределов снизилось внутреннее напряженье, начали пропадать навязчивые состояния, появилась уверенность в себе, благой интерес к своей личности и к окружающим.

За полтора года в рефиновской воронке и в пещере побывало шестьдесят пять пациентов клиники. Все они избавились от своих недугов. Лишь семеро из них обратились в клинику повторно. Остальным психотерапевтическая помощь больше не понадобилась.

– А вы сами были там? – поинтересовался первозам.

– Был, к сожаленью, всего два раза, вместе с Торном. Успел почувствовать на себе.

– Всё это, конечно, замечательно, Эдуард Арсеньич, – ровный, древесный голос Никишина, мимолетящий прохладный взор, – Чем всё закончилось не забудьте рассказать.

– Не забуду, спасибо.

Невелов взглянул на Никишина с беглой скукой. «Интересно, – подумал, – за что я ему так не нравлюсь? За что он так не нравится мне? Созерцатель…».

– Около семи лет назад произошёл совершенно неожиданный печальный инцидент. Молодой врач Эмиль Смагин со своим пациентом Григорием Костюком на машине Смагина приехали к воронке для того, чтобы пробраться в пещеру. Вдвоём. Это было грубым нарушением установленного порядка посещения пещеры только с разрешения главного врача и только группами не менее пяти человек. Непонятно, зачем это им понадобилось; может быть, состояние психики пациента вызвало беспокойство у неопытного Смагина; дело было в воскресенье, связаться с Торном он не смог или не захотел и самолично решил для помощи пациенту воспользоваться чудодейственными свойствами пещеры. Таковы были мотивы или нет – судить трудно, а спросить не у кого.