Чтение онлайн

К концу июня Ставка стала склоняться к тому, что если немцы не начнут наступления в первой половине июня, то Красной Армии придется ударить первой. Начало наступления Центрального фронта было намечено на 14 июля, а Воронежского фронта – на 20 июля.

От захваченных пленных, а также благодаря тому, что 4 июля войска 4-й танковой армии группы армий «Юг» провели сильную разведку боем для захвата гряды высот в районе Томаровки, советскому командованию стало известно, что немецкое наступление начнется утром 5 июля. В ночь на 5 июля артиллерия Центрального и Воронежского фронтов в 22.30 и в 2.20 по московскому времени провела артиллерийскую контрподготовку. Ее целью было сорвать или по крайней мере отсрочить начало немецкого наступления. Было израсходовано 0,25 боекомплекта. Однако противник понес лишь незначительные потери в живой силе и почти не понес потерь в артиллерии и технике. Это объяснялось как плохой разведкой целей, из-за чего огонь приходилось вести по площадям, так и тем обстоятельством, что немецкие танки в момент контрподготовки еще находились в укрытиях и не попали под удар. Также был произведен неудачный авиационный налет силами 2-й и 17-й воздушных армий (417 штурмовиков и истребителей) на Харьковский и Белгородский аэроузлы противника. Немецким аэродромам и самолетам на них был причинен лишь незначительный ущерб, при этом было сбито 120 советских самолетов. Немецкие радиолокационные станции заранее предупредили командование Люфтваффе о приближении советской армады, и она была встречена «мессершмиттами» и «фокке-вульфами» еще на подступах к аэродромам. Поскольку почти все немецкие самолеты оказались в воздухе, наши штурмовики смогли нанести ущерб главным образом аэродромным постройкам да нескольким неисправным самолетам.

Немецкое наступление началось на час позже запланированного из-за опасения, что советские войска сами перейдут в наступление.

9-я армия Моделя сконцентрировала основные силы на фронте чуть более 40 км, на кратчайшем расстоянии к Курску, против 13-й армии генерала Николая Пухова. Это было единственное направление, где по условиям местности можно было широко применять танки. Но Рокоссовский именно здесь и ожидал главного удара, поэтому усилил армию Пухова и расположил за ней свои резервы.

Германская авиация господствовала в воздухе. Это достигалось за счет централизованного применения авиации, а также максимального использования каждого самолета (иной раз один самолет мог совершать в день 2–3 боевых вылета) благодаря наиболее рациональному размещению полевых аэродромов. Так, во время Курской битвы немецкие полевые аэродромы располагалась всего в 18–30 км от передовой, тогда как советские полевые аэродромы располагались в 40–60 км от передовой, в том числе из опасения, что при более близком расположении к линии фронта они подвергнутся более интенсивному воздействию со стороны господствовавших в воздухе Люфтваффе. Каждый немецкий самолет имел приемо-передающую радиостанцию, а немецкие подразделения первой линии – еще и специальных авианаводчиков, снабженных средствами связи как со штабами авиагрупп, прикомандированных к данному участку фронта, так и с командирами авиаотрядов, находящихся в данный момент в воздухе. В советской же истребительной и штурмовой авиации, действовавшей над полем боя, радиопередатчики в лучшем случае ставились на самолеты командиров эскадрилий и выше, а у рядовых пилотов были только приемники. Передовых авианаводчиков в Красной Армии не было вообще.

Советское командование распылило свои силы, заставив значительную часть истребителей барражировать над районами, которым с воздуха никто не угрожал. Немцы же все свои истребители бросили в район главного удара, чтобы целенаправленно искать советские истребители и уничтожать их еще на подлете к полю боя. На Центральном фронте 88 исправных германских «фокке-вульфов» и «мессершмиттов» без большого труда одолели 511 исправных советских истребителей. Не лучше была ситуация в воздухе и на Воронежском фронте. Оценивая работу истребителей 2-й воздушной армии Воронежского фронта в оборонительной операции на южном фасе Курской дуги, заместитель начальника штаба ВВС Красной Армии генерал-лейтенант авиации Н.И. Кроленко в своем распоряжении от 29 июля констатировал, что «в ходе боев имелись случаи, когда наши истребители находились не в тех зонах, где требовала обстановка, не искали противника, действовали пассивно или попросту бесцельно утюжили воздух». А в результате «отдельные группы бомбардировщиков получали возможность безнаказанно бомбить наши наземные войска».

К исходу 6 июля советский фронт был прорван Моделем на 32 км в ширину и до 10 км в глубину, но оставалось прорвать еще не меньше 16 км. Всего на северном фасе Курской дуги к 11 июля немцам удалось продвинуться на 6—15 км.

Местность на южном фасе Курской дуги в значительно большей степени, чем на северном, способствовала использованию крупных танковых соединений. Главный удар силами 4-й танковой армии Гота Манштейн нанес на обоянском направлении против 6-й гвардейской армии, а вспомогательный – армейской группой «Кемпф» на корочанском направлении, против 7-й гвардейской армии. В первый день армии Гота удалось продвинуться на 8 км в глубь советской обороны и захватить село Черкасское. К концу первого дня наступления было достигнуто вклинение в оборону 6-й гвардейской армии на глубину 5–6 км в полосе наступления 48-го корпуса у Черкасского и на 12–13 км в полосе II корпуса СС в районе Быковка – Козьмо-Демьяновка. В моторизованной дивизии «Великая Германия» 48-му корпусу был придан полк из 200 «пантер», которые часто выходили из строя по техническим причинам. В ходе «Цитадели» было потеряно 42 «пантеры», в ходе последующих оборонительных боев за Белгород и Харьков – еще 85 машин.

К 12 июля немцы продвинулись на 35 км и прорвали все три полосы обороны Воронежского фронта в районе Прохоровки. Здесь 12 июля Ватутин нанес контрудар 5-й гвардейской дивизии генерала Алексея Жадова и 5-й гвардейской танковой дивизии генерала Павла Ротмистрова, окончившийся полной неудачей. 10 июля союзники осуществили успешную высадку на Сицилии. Еще важнее было то, что 11 июля войска Западного фронта генерала Василия Соколовского и Брянского фронта генерала Маркиана Попова начали широкомасштабную разведку боем против орловского плацдарма. Модель уже вечером 11 июля прекратил наступление и стал перебрасывать дивизии ударной группировки для отражения советского наступления.

13 июля Гитлер вызвал фон Манштейна и фон Клюге в Ставку в Восточной Пруссии и сообщил, что в связи с удачной высадкой союзников на Сицилии и началом советского наступления на орловский плацдарм он останавливает «Цитадель» и перебрасывает танковый корпус СС в Италию. Манштейн настаивал на продолжении наступления своей группой армий и требовал передачи ему 24-го танкового корпуса, находившегося в резерве ОКХ и насчитывавшего 140 танков.

Эту просьбу Гитлер отклонил, но разрешил использовать танковый корпус СС, чтобы постараться максимально обескровить советские войска на южном фасе Курской дуги. В Италию отправился только «Лейбштандарт», а две другие дивизии СС вместе со штабом корпуса пока остались на Восточном фронте. Их пришлось использовать для ликвидации советского плацдарма на реке Миус, созданного в результате наступления Южного фронта, начавшегося 16 июля. А 24-й танковый корпус был направлен на Северский Донец, где начал наступление Юго-Западный фронт.

Центральный фронт должен был перейти в наступление раньше, чем Воронежский фронт, поэтому у Рокоссовского в момент начала «Цитадели» оказался под рукой артиллерийский корпус прорыва и гораздо больше боеприпасов, чем у Ватутина. Не случайно в ходе оборонительной операции Центральный фронт расстрелял в два с половиной раза больше снарядов, чем Воронежский фронт.

Кроме того, протяженность танкоопасных направлений на Воронежском фронте была вдвое выше, чем на Центральном фронте. На южном фасе Курской дуги немцы имели на 300 танков больше, чем на северном. Здесь также наступали отборный танковый корпус СС и дивизия «Великая Германия».

9-я немецкая армия за время наступления потеряла 3300 человек убитыми и 17 390 ранеными и пропавшими без вести. Общее число убитых и пропавших без вести в армии Моделя можно оценить в 4 тыс. человек. Центральный фронт за это время потерял 86 тыс. человек, в том числе около 5 тыс. пленными и около 50 тыс. убитыми. Соотношение по общим потерям составляет 4,2:1, а по безвозвратным – 13,6:1.

В период с 5 по 13 июля войсками группы армий «Юг» было взято 24 тыс. пленных, а между 13 и 16 июля – еще 10 тыс., главным образом при ликвидации «котла» в районе Шахово. Общие потери Воронежского фронта в период с 4 по 16 июля 1943 года можно оценить в 133,4 тыс. человек. Безвозвратные потери составили 86,1 тыс., в том числе около 52 тыс. убитыми. Группа армий «Юг» в период с 4 по 20 июля потеряла 34 236 человека, в том числе 5699 убитыми, 1203 пропавшими без вести и 27 817 ранеными. В период до 16 июля потери войск Манштейна, вероятно, составили около 26 тыс. человек, в том числе около 5,5 тыс. убитых и пропавших без вести. Соотношение по общим потерям получается 5,1:1, а по безвозвратным – 15,9:1.

Всего на северном фасе Курской дуги в период с 5 по 14 июля немецкая 9-я армия безвозвратно потеряла 88 танков и штурмовых орудий (в том числе 4 «тигра» и 19 «фердинандов»), а на южном фасе дуги в период с 5 по 17 июля войска группы армий «Юг» безвозвратно потеряли 190 танков, штурмовых орудий и САУ (в том числе 6 «тигров» и 44 «пантеры»). Войска Воронежского фронта в ходе оборонительного сражения под Курском с 5 по 17 июля безвозвратно потеряли 1886 танков и САУ. Это дает соотношение безвозвратных потерь в бронетехнике 9,9:1 в пользу немцев. Безвозвратные потери Центрального фронта в бронетехнике можно оценить в 558 танков и САУ, что дает соотношение 6,3:1.

В июле и августе 1943 года, согласно немецким архивным данным, Люфтваффе потеряли 3213 боевых машин, в том числе 1030 – на Востоке. В ходе операции «Цитадель» и последующего отступления немецких войск на ранее занимаемые позиции Люфтваффе безвозвратно потеряли около 390 машин, а советские ВВС – более одной тысячи. Следует сказать, что Люфтваффе очень активно помогали своим войскам, тогда как советские бомбардировщики почти не покидали аэродромов.

Фактически главной задачей «Цитадели» стало перемалывание советских оперативных и стратегических резервов, чтобы не допустить последующего перехода советских войск в наступление на южном и центральном участках фронта. Этот план удался лишь частично. Советские войска были основательно потрепаны, но не уничтожены. Соответственно, советское наступление было лишь отсрочено, но не предотвращено, и уменьшены его потенциально возможные результаты. Если бы советские войска первыми перешли в наступление, вероятно, соотношение потерь было бы более благоприятным для них, поскольку они владели бы инициативой и сами старались бы выбрать слабейшие места в обороне противника. Германские танковые группировки тогда не могли бы действовать столь эффективно.