Чтение онлайн

Формально операция «Морской лев» была отменена Гитлером только 9 января 1941 года. Однако уже с конца сентября 1940 года, когда проигрыш воздушного сражения над Англией исключил успешную высадку на Британские острова, операция «Морской лев» стала использоваться в качестве дезинформационного прикрытия будущего германского нападения на СССР.

Главный миф «Битвы за Британию» состоит в том, что она была проиграна Люфтваффе из-за ошибок Геринга и других руководителей германской авиации и что у Германии были шансы ее выиграть в случае принятия правильной стратегии.

Чтобы завоевать господство в воздухе, необходимое для проведения операции «Морской лев», Люфтваффе с 9 июля 1940 года начали массированное наступление на Англию, постепенно наращивая удары. Первоначальной целью были прибрежные конвои и порт Дувр, но постепенно география и цели бомбардировок расширились.

1 августа 1940 года Гитлер издал директиву № 17 «О ведении воздушной и морской войны против Англии». Там говорилось: «С целью создания предпосылок для окончательного разгрома Англии я намерен вести воздушную и морскую войну против Англии в более острой, нежели до сих пор, форме. Для этого приказываю:

1. Германским военно-воздушным силам всеми имеющимися в их распоряжении средствами как можно скорее разгромить английскую авиацию…

2. По достижении временного или местного превосходства в воздухе продолжать действия авиации против гаваней, особенно против сооружений, предназначенных для хранения запасов продовольствия… Налеты на порты южного побережья производить с учетом запланированной операции в возможно меньшем масштабе…

3. Усиленную воздушную войну вести таким образом, чтобы авиация в любой момент могла быть привлечена к поддержке операций военно-морского флота… Кроме того, она должна сохранить свою боеспособность для операции «Морской лев».

4. Терроризирующие налеты в качестве возмездия остаются в моей компетенции».

Новое наступление предполагалось начать уже 5 августа, но реально массированные удары начались после 15 августа.

Для битвы за Англию Люфтваффе располагали 929 истребителями, 875 бомбардировщиками и 315 пикирующими бомбардировщиками в составе 2-го и 3-го воздушных флотов, базировавшихся в Северной Франции, Бельгии и Голландии, и 123 бомбардировщиками и 34 истребителями 5-го воздушного флота в Норвегии. Британские королевские ВВС могли выставить лишь 700 истребителей и 500 бомбардировщиков. Однако у англичан было одно решающее преимущество. Их самолеты действовали с аэродромов в Южной Англии и могли быстро возвращаться на базы для пополнения запасов горючего и боеприпасов, совершая таким образом по несколько вылетов в день. Германские же самолеты действовали на пределе своего радиуса и не могли делать ежедневно более одного вылета. Кроме того, подбитые британские самолеты имели гораздо больше шансов дотянуть до своих баз, чем германские, многие из которых падали на обратном пути в воды Ла-Манша. Также и британские летчики, спасшиеся со сбитых машин на парашюте, как правило, возвращались в строй, тогда как их немецкие коллеги отправлялись до конца войны в лагеря военнопленных. Британские «спитфайеры» были не хуже немецких Ме-109, а большие потери опытных летчиков Люфтваффе быстро уравняли позиции сторон и в сфере уровня боевой подготовки пилотов. Англичанам также очень помогли радары. Как только немецкие самолеты поднимались в воздух с аэродромов в Западной Европе, радары уже на дистанции 200 км обнаруживали их и очень точно определяли курс полета, так что английские истребители уже поджидали их перед целями.

12 августа налетам подверглись британские радары, но лишь один из них оказался серьезно поврежден. 13 и 14 августа 1500 машин Люфтваффе бомбили английские аэродромы, но результат оказался совершенно ничтожен. Было уничтожено всего 13 английских самолетов при потере 47 немецких. 15 августа 800 самолетов бомбили южное побережье Англии. Рассчитывая, что все силы британской истребительной авиации были стянуты туда, 100 бомбардировщиков в сопровождении 34 истребителей – двухмоторных Ме-110 5-го флота – попытались атаковать восточное побережье, но были перехвачены семью эскадрильями «харрикейнов» и «спитфайеров», которым тяжелые Ме-210 не могли противостоять из-за худшей маневренности и меньшей скорости. Англичане потерь не понесли, а немцы лишились 30 машин. А на юге Англии в этот день немцы потеряли 75 самолетов против 34 английских. Отсутствие у немцев тяжелых стратегических бомбардировщиков ограничивало бомбовую нагрузку и заставляло вести преимущественно прицельное бомбометание с малых высот, что делало бомбардировщики уязвимыми для средств ПВО.

24 августа Люфтваффе переключились на уничтожение секторных станций – подземных центров управления, наводящих самолеты на цели. С этого дня и вплоть до 6 сентября удары наносились главным образом по объектам британских ВВС. Пять передовых аэродромов истребительной авиации на юге Англии были основательно разрушены, а шесть из семи ключевых секторных станций подверглись ожесточенной бомбардировке. До 6 сентября англичане потеряли 295 самолетов и 103 летчика. Еще 170 машин были повреждены. Немцы – 385 самолетов, включая 214 истребителей. Затем Люфтваффе переключились на бомбардировки Лондона. Это рассматривалось как непосредственная подготовка вторжения. Расчет был на то, что массированные налеты вызовут панику в британской столице и беженцы забьют дороги, ограничив возможности по переброске британских войск для отражения германского десанта. Вечером и ночью 7 сентября Лондон бомбили 625 бомбардировщиков и 648 истребителей. Было убито 842 человека и ранено 2347. Британские истребители этот налет прозевали, и потери Люфтваффе были ничтожны. Но дневной налет на Лондон 15 сентября закончился катастрофой. 200 бомбардировщиков, которых сопровождали 600 истребителей, попали под атаки «спитфайеров» и «харрикейнов», наведенных с помощью радаров. Было сбито 56 немецких самолетов, включая 34 бомбардировщика. Англичане потеряли 26 самолетов. После этого немцы перешли исключительно к ночным налетам на Лондон, но они имели уже только моральное, а не стратегическое значение, поскольку операция «Морской лев» была отложена на неопределенный срок. 14 ноября 1940 года в рамках этой стратегии, направленной на подрыв морального духа британцев, был подвергнут жестокой бомбардировке Ковентри, но военного значения это уже не имело. Во второй половине ноября массированные налеты на Англию были прекращены.

Всего к исходу октября 1940 года, когда воздушная «Битва за Британию» закончилась, немцы безвозвратно потеряли 1733 машины, а англичане – только 915. При этом англичане легче могли восполнить потери в самолетах, так как британские заводы выпустили 9924 машины, а немецкие – только 8070. Еще тяжелее были безвозвратные потери Люфтваффе в пилотах. Причиной поражения Люфтваффе стала не частая смена стратегии, а действие постоянных долговременных факторов географического преимущества англичан в виде близости баз, наличия радаров и секторных станций. В условиях примерного качественного равенства истребителей сторон эти преимущества с лихвой компенсировали численное превосходство Люфтваффе. Частая смена стратегии Герингом была вызвана постепенным истощением сил и постоянным поиском слабых мест Англии. Растущие потери не позволяли продолжать те стратегии, к которым англичане уже успевали приспособиться.

Главный миф, связанный с присоединением к СССР в 1939–1940 годах Литвы, Латвии и Эстонии, заключается в том, что это присоединение было добровольным и не было связано с секретными дополнительными протоколами к пакту Молотова – Риббентропа и к советско-германскому договору о дружбе и границе от 28 сентября 1939 года, согласно которым все государства Прибалтики были включены в советскую сферу интересов.

В действительности, именно реализуя советско-германские тайные соглашения, Советский Союз еще осенью 1939 года приступил к подготовке аннексии прибалтийских стран. После того как Красная Армия заняла восточные воеводства в Польше, СССР стал граничить со всеми государствами Прибалтики. К границам Литвы, Латвии и Эстонии были придвинуты советские войска. В конце сентября этим странам в ультимативной форме было предложено заключить договоры о дружбе и взаимопомощи с СССР. 24 сентября Молотов заявил прибывшему в Москву министру иностранных дел Эстонии Карлу Сельтеру: «Советскому Союзу требуется расширение системы своей безопасности, для чего ему необходим выход в Балтийское море… Не принуждайте Советский Союз применять силу для того чтобы достичь своих целей».

25 сентября Сталин сообщил германскому послу графу Фридриху-Вернеру фон дер Шуленбургу, что «Советский Союз немедленно возьмется за решение проблемы прибалтийских государств в соответствии с протоколом от 23 августа».

Договоры о взаимопомощи с прибалтийскими государствами заключались под угрозой применения силы. 28 сентября был заключен советско-эстонский пакт о взаимопомощи. На территорию Эстонии был введен 25-тысячный советский воинский контингент. Сталин сказал Сельтеру при его отъезде из Москвы: «С вами могло бы получиться, как с Польшей. Польша была великой державой. Где теперь Польша?»

5 октября пакт о взаимопомощи был подписан с Латвией. В страну вошел 25-тысячный советский воинский контингент. А 10 октября с Литвой был подписан «Договор о передаче Литовской республике города Вильно и Виленской области и о взаимопомощи между Советским Союзом и Литвой». Когда министр иностранных дел Литвы Юозас Урбшис заявил, что предлагаемые условия договора равнозначны оккупации Литвы, Сталин возразил, что «Советский Союз не намерен угрожать независимости Литвы. Наоборот. Вводимые советские войска будут подлинной гарантией для Литвы, что Советский Союз защитит ее в случае нападения, так что войска послужат безопасности самой Литвы». И добавил с усмешкой: «Наши гарнизоны помогут вам подавить коммунистическое восстание, если оно произойдет в Литве». В Литву также вошли 20 тыс. красноармейцев.

После того как в мае 1940 года Германия молниеносно разгромила Францию, Сталин решил в ускоренном порядке осуществить аннексию прибалтийских государств и Бессарабии. 4 июня сильные группировки советских войск под видом учений начали выдвигаться к границам Литвы, Латвии и Эстонии. 14 июня Литве, а 16 июня – Латвии и Эстонии были предъявлены ультиматумы аналогичного содержания с требованием допустить на свою территорию значительные по численности советские воинские контингенты, по 9—12 дивизий в каждую из стран и сформировать новые, просоветские правительства с участием коммунистов, хотя численность компартий составляла в каждой из республик по 100–200 человек. Предлогом для ультиматумов послужили провокации, будто осуществляемые против расквартированных в Прибалтике советских войск. Но этот предлог был шит белыми нитками. Утверждалось, например, будто литовская полиция похитила двух советских танкистов, Шмовгонца и Носова. Но уже 27 мая они вернулись в свою часть и заявили, будто их сутки держали в подвале, пытаясь получить сведения о советской танковой бригаде. При этом Носов таинственным образом превратился в Писарева.