Мифология русских войн. Том II
Шрифт:
«Никакого плана расчленения России с последующей передачей ее кусков Пруссии, герцогству Варшавскому или Австрии у французского императора не было. Ни в 30-томной «Соггespondence de Naрolеоп 1-er», изданной в Париже в середине прошлого столетия, ни в каких-либо других сборниках нет ни одного документа, в котором было бы зафиксировано намерение французского императора «одарить» своих вассалов землями России» [501] .
В имперскую эпоху истории России европейцы хотели от нее лишь одного: успокойся! сиди в своих лесах и не вторгайся в наши страны. В принципе несколькими веками ранее того же хотели русские князья от Орды. Но то один, то другой не выдерживали и просили ордынцев все же приехать и вмешаться на его стороне. Так было и с европейскими правителями в их отношениях с Петербургом. Они и зазывали «казаков», они же их боялись [502] . Как писал историк Николай Ульянов, — «У России не было реальных поводов для участия в наполеоновских войнах. Европейская драка ее не касалась, а у Наполеона не было причин завоевывать Россию. Веди она себя спокойно, занимайся собственными делами, никто бы ее пальцем не тронул» [503] .
501
Абалихин Б. О вреде чтения школьных и институтских учебников // Родина. 1992. № 6–7, с.181.
502
Меттерних, министр иностранных дел Австрии осенью 1812 года довольно точно прокомментировал сообщение о падении Москвы: «я тут вижу только потерю европейского существования России» (цит. по: Манфред А. З. Наполеон Бонапарт. М., 1987, с.612). Это не потеря существования, а потеря потенциала для влияния на жизнь Европы.
503
Ульянов Н. Александр Первый — император, актер, человек? // Родина. 1992. № 6–7, с. 144.
Есть еще один вариант снижения чужого суверенитета — это контроль над ее экономикой и ее ресурсами.
«Потому что уж больно богата и привлекательна была для этих захватчиков наша земля» [504] .
Интересно, в каком веке и кто из европейских «захватчиков» восхищался богатством русской земли и ее жителей. В 1812 году «наша земля» вовсе не была богата. Вдобавок, Наполеон шел через бедные литовско-белорусские земли, по дорогам Смоленщины [505] . Москва к тому времени, хоть и «приросла Сибирью», но выкачивала оттуда лишь пушнину. Вряд ли французы или итальянцы занялись бы ее добычей в такой дали. Никаких открытых к тому времени залежей полезных ископаемых на западе Империи просто не было. И даже свинец для пуль приходилось завозить из Англии [506] .
504
Слово 21 июля 2023 года http://www.patriarchia.ru/db/text/6044268.html
505
«В бедных с хозяйственной точки зрения западных приграничных районах России было очень трудно содержать на постое крупную армию в течение нескольких недель кряду, за исключением разве что тех нескольких недель, которые следовали непосредственно за сбором урожая» (Ливен Д. Россия против Наполеона: борьба за Европу, 1807–1814. М., 2012. С. 189). Ср: «бедной является наша земля. Здесь у нас нет ни нефти, ни газа, ни драгоценных металлов. Здесь у нас есть дивный русский пейзаж, есть красота наших полей и березовых рощ».
506
«В эти годы в России было мало свинца, и стоил он очень дорого. Частично свинец тайно и по высокой цене ввозился из Англии. В результате на одного российского пехотинца приходилось шесть боевых патронов в год, и ему приходилось тренироваться, используя глиняные пули. Обыкновенный английский пехотинец получал тридцать патронов, а легкий пехотинец — пятьдесят».
Сокровищница Кремля? Но Наполеон не мог быть уверен в том, что их не успеют вывезти.
Наверно, для «уничтожения страны» надо дойти до ее сердца, покорить ее политические и экономические центры. Но такого не было в замысле Наполеона. Нигде в его словах о планируемой кампании просто нет слова «Москва», зато есть множество упоминаний польских и литовских (белорусских) городов и рек.
Старый граф Воронцов, русский посол в Лондоне, за три недели до перехода Наполеона через Неман писал: «Вся Европа ждет с раскрытыми глазами событий, которые должны разыграться между Двиной, Днепром и Вислой» [507] . Тут очень четко и вполне в соответствии с наполеоновскими планами описан ожидаемый театр военных действий и, как видим, он находится очень далеко от Москвы или Петербурга. Это то, что называется «приграничное сражение», которое Наполеон желал сделать и генеральным.
507
Тарле Е. В. Нашествие Наполеона на Россию 1812 года // Сочинения. Т. 7. М., 1959, с. 468
22 июня Наполеон написал воззвание к великой армии:
«Солдаты, вторая польская война начата. Первая кончилась во Фридланде и Тильзите. В Тильзите Россия поклялась в вечном союзе с Францией и клялась вести войну с Англией. Она теперь нарушает свою клятву. Она не хочет дать никакого объяснения своего странного поведения, пока французские орлы не удалятся обратно через Рейн, оставляя на ее волю наших союзников. Рок влечет за собой Россию, ее судьбы должны совершиться. Считает ли она нас уже выродившимися? Разве мы уже не аустерлицкие солдаты? Она нас ставит перед выбором: бесчестье или война. Выбор не может вызвать сомнений. Итак, пойдем вперед, перейдем через Неман, внесем войну на ее территорию. Вторая польская война будет славной для французского оружия, как и первая. Но мир, который мы заключим, будет обеспечен и положит конец гибельному влиянию, которое Россия уже 50 лет оказывает на дела Европы» [508] .
508
Тарле Е. В. Нашествие Наполеона на Россию 1812 года // Сочинения. Т. 7. М., 1959, с.475
Даже в названии войны («вторая польская») показаны локальность ее театра и ее целей. Вряд ли с таким манифестом он собирался идти до Москвы. Вообще стоит помнить, что «Какого-либо строго оформленного стратегического или оперативного плана самого Наполеона не сохранилось. Вероятно, в письменном виде таковых и не существовало» [509] .
Уже на пути к Неману в Дрездене Наполеон в мае 1812 г. изложил К. Меттерниху (министру иностранных дел союзной Австрии) свой операционный план:
509
Безотосный В. Все битвы русской армии против Наполеона. М., 2012, с. 233
«Я открою кампанию переходом через Неман. Закончу ее в Смоленске и Минске. Там я остановлюсь. Укреплю эти два пункта и займусь в Вильно, где будет моя главная квартира, организацией Литовского государства… Мы увидим, кто из нас двоих устанет первый: я — содержать свою армию за счет России или Александр — кормить мою армию за счет своей страны» [510] .
28 июля уже в Витебске, «входя в императорскую квартиру, он снял саблю и, положив ее резким движением на карты, которыми были покрыты столы, вскричал: — Я останавливаюсь здесь! Я хочу здесь осмотреться, собрать тут армию, дать ей отдохнуть, хочу организовать Польшу. Кампания 1812 года кончена! Кампания 1813 года сделает остальное! С завоеванием Литвы цель войны была достигнута, а между тем война как будто только что началась. В действительности же была побеждена только местность, но не люди. Русская армия оставалась в целости» [511] .
510
Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. М., 2007, с. 173.
511
Сегюр Ф.-П. История похода в Россию. М., 2014, с. 134.
Но русская армия уклонилась от второго Аустерлица (В связи с чем Наполеон точно отметил в беседе с Балашовым:
«Чем вы хотите воодушевить ваши армии, или, скорее, каков уже теперь их дух? Я знаю, о чем они думали, идя на Аустерлицкую кампанию, они считали себя непобедимыми. Но теперь они наперед уверены, что они будут побеждены моими войсками» [512] ).
Оттого Наполеон, без боя войдя в Вильно, остался там на целых 18 дней. Его стратегия явно рушилась. Следующая его остановка — в Витебске. Тут 28 июля Наполеон сомневался — не объявить ли ему об окончании кампании. Но в конце концов решил идти на Смоленск [513] . Эта его импровизация вызвала дружный протест его маршалов включая Бертье — начальника главного штаба [514] , который уж точно знал, что военными планами императора такое углубление в Россию не было предусмотрено…
512
Тарле Е. В. Нашествие Наполеона на Россию 1812 года // Сочинения. Т. 7. М., 1959, с. 480.
513
Там же, с. 526.
514
«Вот о ком действительно стоило сожалеть, так это о Бертье, многолетнем начальнике штаба Наполеона. Он так и не решился прийти на помощь императору и 1 июня 1815 года погиб при загадочных обстоятельствах, скорее всего — покончил с собой. Узнав о его смерти, Наполеон, хоть он сам вычеркнул Бертье из списка маршалов, сильно расстроился. Столько лет они провели бок о бок! Штаб работал при Бертье как часы, а должность, учитывая стиль Наполеона, ключевая. Такого, как Бертье, больше, конечно, не было… В искусстве штабной работы Сульту далеко до Бертье. Исполнительного, сверх-надежного, дублировавшего все распоряжения, а главное — настолько хорошо понимавшего стиль Наполеона, что он сам уже мог исправлять неточности и случайные ошибки».
Решение идти на Смоленск было принято лишь в начале августа. А к Москве его утянула за собой русская армия своим отступлением от Смоленска.
Некоторые историки «считают, что задолго до войны Наполеон рассчитывал нанести «главный удар» по Москве. В подтверждение своей версии они приводят высказывание французского полководца о значении петербургского, киевского и московского стратегических направлений:
«Если я займу Петербург, я возьму Россию за голову, если я займу Киев, я возьму ее за ноги, если я овладею Москвой, я поражу ее в самое сердце». Эту крылатую фразу, обошедшую, кстати, не только учебники, но и многие солидные книги, Наполеон действительно произносил. Но весь вопрос в том, где и когда? Знакомство с первоисточником позволяет точно ответить на этот вопрос: в Смоленске 12 августа 1812 года. Такое определение он дал потому, что главные силы русской армии в тот момент отходили к Москве. Ни до, ни в начале войны Наполеон не помышлял о проникновении в глубь Российской Империи» [515] .
515
Абалихин Б. О вреде чтения школьных и институтских учебников // Родина. 1992. № 6–7, с.181.
Глава 44
Железная цена, заплаченная за что?
Именно в этом состоит главный вопрос об «Отечественной войне 1812 года»: зачем?
Если победу Наполеона при Бородино русские историки называют «пирровой», то есть несущей семена будущей катастрофы, то отчего же они избегают ставить вопрос о цене для России во всей кампании 1812 года? По-беда — это то, что после беды. Так в какую беду вверг Александр свою страну? Во что ей обошелся его парижский триумф? Самое печальное — «Военное министерство, насколько нам известно, никогда не подсчитывало потери в период Наполеоновских войн» [516] . Людишек не считали в самом буквальном смысле…
516
Безотосный В. М. Цена и последствия победы // Эпоха 1812 года. Исследования. Документы. М., 2023, с.316.
Наполеон прикидывал, что
«Кампания 1812 г. в России стоила менее 50 тыс. человек собственно Франции. Русская армия, при ее отступлении от Вильно до Москвы, в ходе различных боев потеряла в 4 раза больше, чем армия французская; пожар Москвы, из-за того, что она была деревянной, стоил жизни 100 тыс. русским, умершим от холода и лишений; наконец, во время марша от Москвы к Одеру русская армия также получила удар, страдая от непогоды того времени года. Она не насчитывала при своем прибытии в Вильно и 50 тыс. человек, а в Калише — менее 18 тыс. Можно полагать, подсчитав все, что потери России в течение этой кампании, были в 6 раз большими, чем потери Франции в ее современных границах» [517] .
517
Земцов В. Н. Наполеон о войне с Россией в 1812 году // Эпоха 1812 года. Исследования. Документы. М., 2023, с. 53.
С демографической точки зрения эта война лишила Россию двух миллионов человек в приросте ее населения (включая неродившихся) [518] . «На наш взгляд, (прямые) людские потери России в 1812–1814 гг. можно оценить в приблизительном диапазоне до 1 млн человек» [519] .
В деньгах потери России составили «несколько миллиардов тех рублей. Были уничтожены центры сосредоточия фабричной промышленности в Москве и вокруг нее. Многие фабричные заведения хотя напрямую и не пострадали, но оказались разоренными. Поэтому после 1812 г. стали возникать, наряду со старыми центрами, новые, — например, бумажное ткачество в районе г. Иванова. 1812 год, считал М. И. Туган-Барановский, «ускорил ту промышленную эволюцию, которая определялась общими условиями русского хозяйственного развития, — эволюцию, выражавшуюся в росте кустарной промышленности за счет фабричной, что было характерно для России первой половины прошлого века» [520] .
518
Корнилов А. Эпоха Отечественной войны и ее значение в новейшей истории России // Русская мысль. 1912. № 11. С. 148.
519
Безотосный В. М. Цена и последствия победы // Эпоха 1812 года. Исследования. Документы. М., 2023, с.317.
«Победа далась более высокой ценой, ибо пришлось пожертвовать не только ненадёжными польскими провинциями, но и рядом областей коренной России. Причём, в Смоленской и Московской губерниях «скифская тактика» ужесточилась до степени «тактики выжженной земли», так что с собственно русскими землями российское командование обошлось более сурово, чем с изменившими западными областями. Это стало одной из наиболее трагичных страниц той войны, как и судьба русских пленных, из-за этой тактики обречённых на голодную смерть».
520
Там же, с. 319.
«Логично было предположить, что участие в континентальной блокаде несло России разорение.
К началу 1809 г. в недоимках на купечестве числилось 80,9 тыс. руб. За год они возросли на 181 тыс. руб. достигнув без малого 262 тыс. руб. на начало 1810 г., что составило 8,2 % от уплаченных купцами в 1809 г. налогов. Однако, уже в следующем году купечество практически адаптировалось к новым налогам и даже смогло найти средства для погашения задолженности на 339,8 тыс. руб., так что в недоимках к началу 1812 г. состояло только 259,3 тыс. руб. По отношению к сумме уплаченных налогов доля недоимок сократилась до 5,7 %.
Что касается крестьянства, то в 1809 г. недоимки с помещичьих крестьян увеличились на 181,2 тыс. руб., в то время как государственные крестьяне смогли сократить задолженность по недоимкам на 47,4 тыс. руб. Повышение налогов в 1810 г. вызвало естественное увеличение недоимок. К началу 1812 г. недоимки с помещичьих крестьян были даже меньше чем на начало 1809 г. (2 168,5 тыс. руб. против 2 206,2 тыс. руб.). В то же время все увеличение недоимок с государственных крестьян за тот же период (до 3 617,7 тыс. руб. по сравнению с 2 649,6 тыс. руб.) пришлось на 1810 г. и значит, может быть объяснено повышением налогов.
Таким образом, динамика недоимок свидетельствует, что основные податные сословия в целом не только сохранили свою платежеспособность, но даже смогли выплачивать повышенные налоги. Чтобы объемнее представлять себе вышеприведенные цифры, сравним их с данными о недоимках за 1812 г. К началу 1813 г. недоимки с купечества достигли 2 971,2 тыс. руб., увеличившись за год в 11,5 раз! В недоимках числилось более четверти от собираемых с купцов налогов. Не менее сильно пострадало и крестьянство, чьи недоимки выросли до 41,7 млн. руб., из них 69,4 % приходилось на долю государственных крестьян. Более того, в последующие два года недоимки продолжали нарастать, так что правительству в конце концов пришлось пойти на их частичное списание.
Как видим ущерб, нанесенный Отечественной войной, не идет ни в какое сравнение с теми потерями, которые могло причинить участие России в континентальной блокаде».