Чтение онлайн

–  Понятия не имею. А ты хоть знаешь, как вообще осина выглядит?

–  Ну… дерево, как дерево. Растет у воды. Горит плохо.

–  А если вампира каким-то другим колом ударить, не осиновым, что будет?

–  Думаю, ничего. Иначе в книгах не писали бы с таким упорством, что кол должен быть осиновым.

–  Мда… а если ты из окна выпадешь, ты разобьешься?

–  Разбиться-то разобьюсь, но потом регенерируюсь. Вот если ты потом выйдешь на улицу с совочком, да раскидаешь мои останки подальше друг от друга…

–  Гадости говоришь! А если тебя, скажем, повесить?

–  Буду висеть, пока не снимут.

–  А если сжечь?

–  Должен сгореть.

–  Тогда мы тебя сожжем.

–  Давай.

–  Пошли.

–  Куда?

–  В лес, куда же еще.

Чем дальше в лес, тем больше наше путешествие походило на дурацкую черную комедию вроде "Семейки Адамсов". Лена совершенно не хотела меня убивать, ее прямо-таки колбасило при мысли о том, что ей предстоит сделать. И еще сыграли свою роль мои слова насчет готовности принять грех на себя. Интересно, мой экспромт отвечает действительности? Нет, об этом нельзя думать! А то еще подслушает…

В отношении места моей казни Лена не придумала ничего умнее, чем направиться в лесопарк по соседству, где мамы прогуливают детей, а физкультурники катаются на лыжах. Это довольно большой лесопарк, и если отойти подальше, он становится похожим на нормальный лес, но отойти подальше не так-то просто, потому что на дворе зима, все завалено снегом, а лыж нет. Кроме того, Лена не озаботилась тем, чтобы взять топор, а это значит, что добывать дрова придется неизвестно как, ведь из одного только хвороста большой костер не сложишь, да и хвороста голыми руками много не наломаешь. В общем, шоу ожидается знатное.

Минут двадцать мы целеустремленно углублялись в лесные дебри, в какой-то момент мне стало казаться, что вот она и есть непролазная чащоба, в которой можно сжечь человека живьем и никто ничего не заметит, но еловые стволы внезапно расступились, а за ними обнаружилась благоустроенная детская площадка. Мы прошли лес насквозь.

Лена вопросительно взглянула на меня, я немедленно состроил блаженно-непроницаемое лицо и постарался показать всем видом, что покорно жду дальнейших распоряжений. Лена тяжело опустилась на засыпанное снегом бревно и глухо застонала, закрыв лицо руками. Я аккуратно пристроился рядом.

–  Я не смогу, - сказала Лена, - просто не смогу. Я не убийца, я должна нести в мир добро, я не могу убить даже такого закоренелого грешника, как ты.

–  Ты должна, - сказал я.
– Тебе приказал хозяин, его нельзя ослушаться.

–  А толку-то? Я все равно не смогу это сделать.

–  Осмелишься проигнорировать приказ?

–  А что мне еще остается?

–  Пройти испытание. Собрать волю в кулак и выполнить предначертанное. Думаешь, Исааку было легко, когда он приносил в жертву собственную жену?

Лена посмотрела на меня, как на идиота.

–  Не Исаак, а Авраам, - сказала она, - и не жену, а сына.

–  Какая разница? Думаешь, принести в жертву сына легче, чем жену?

–  Я не Авраам, - заявила Лена, - я не справлюсь.

–  Дело твое, - я пожал плечами, - я думал, ты более… как бы это сказать…

–  Более жестокая?

–  Более целеустремленная.

Лена вздохнула.

–  Хотела бы я быть более целеустремленной, - сказала она, - но не могу.

–  А если поверить в себя?

–  Думаешь, я не пыталась? Пока мы сюда шли, я все время убеждала себя, что приказ господа должен быть выполнен любыми средствами, что это моя святая обязанность, что великая цель оправдывает средства, но… я даже топор не взяла.

–  Я заметил.

–  Мог бы напомнить.

–  Это была бы уже комедия какая-то, тебе приказали меня убить, а я тебе подсказываю, как это лучше сделать. Думаешь, мне легко идти с тобой и не сопротивляться?

–  Думаю, легко. Потому что ты с самого начала знал, что я не смогу.

–  Я только предполагал, предполагать и знать - разные вещи. А сейчас я уже не знаю, как ко всему этому относиться. Знаешь, как меня достала вся эта история? Может, ты меня все-таки прибьешь как-нибудь? Когда кончаешь жизнь в ранге праведника, в этом есть и свои плюсы, не нужно, например, думать о том, как жить дальше.

–  Ты никогда не станешь праведником.

–  Почему? Я покаялся, я передал себя в руки господа, что еще нужно? Раздать бедным все состояние? Так мне нечего раздавать, чеченцы взорвали мой дом, у меня осталось только то, что на мне. Долго молиться и совершать всякие подвиги вроде стояния на столбе? Если это действительно нужно, я могу это сделать, но я всегда считал, что главное свершается внутри, что покаяние не требует обрядов, я решил, что отрекаюсь от Сатаны и передаю себя богу, и, приняв решение, я тем самым совершил покаяние и отречение. Я неправ?

–  Не знаю. Наверное, прав. Я сейчас вообще ничего не знаю. Пойдем домой.

У подъезда нас ждал сюрприз в виде джипа модели "козел" с милицейской символикой и целыми четырьмя ментами, вооруженными укороченными автоматами. При виде нас с Леной они оживились и все четыре ствола оказались направлены на меня.

Я улыбнулся, поднял руки вверх и вопросительно взглянул на Лену. Ее лицо выражало полнейшую растерянность.

–  Что мне делать?
– спросил я.
– Сдаваться или раскидать их?

–  Не нападай на них, - ответила она.
– Если будет нужно, я скажу, а пока делай все, что они потребуют.

Главный мент, одетый, в отличие от других, в штатское, приблизился ко мне, остановился, не доходя двух шагов, и состроил неопределенную гримасу, скорее брезгливую, чем угрожающую.

–  Без глупостей?
– уточнил он.

–  Без глупостей, - согласился я.
– Пока она не скажет, - я кивнул на Лену.

Мент перевел взгляд на Лену и в его взгляде появилась заинтересованность.

–  Вам, гражданка, тоже придется проехать с нами, - заявил он.

–  На каком основании?
– поинтересовалась Лена.
– Ордер у вас есть?

–  Ордер не нужен. Потому что есть указ номер… - мент протараторил длинную последовательность букв и цифр. Я заглянул в его душу и понял, что эта последовательность только что им придумана, но проговорил он ее очень уверенно, без особых способностей и не поймешь, что он горбатого лепит.