Чтение онлайн

И не могли ни греки, ни римляне, ни карфагеняне элегантно маневрировать, подтягиваться и оттягиваться, не имея средств для быстрой и надежной сигнализации, для безошибочной передачи донесений снизу вверх и приказаний сверху вниз.

Однако все противоречия снимаются, если допустить наличие у «греков», «римлян» и прочих одного инструмента — зрительной (подзорной) трубы.

Появление этого инструмента по своей значимости для кораблевождения вполне сопоставимо с появлением компаса, квадранта и мореходных астрономических таблиц. Для военного флотовождения — в особенности. Только оно сделало возможной оперативную зрительную связь между отдельными кораблями и позволило адмиралам хоть мало-мальски влиять на развитие событий непосредственно в ходе сражения. Ну хотя бы своевременно вводить в бой резерв.

Понятно, что новые возможности были военными освоены не сразу и не вдруг. Более или менее упорядоченные и регламентированные своды флажных сигналов появились на флотах только в XVII веке нашей эры! Но и после этого победу всегда-всегда! — одерживал тот адмирал, который терпеливо и тщательно готовил своих младших флагманов, командиров кораблей и матросов, добивался в ходе учебных плаваний четкого взаимопонимания между всеми и каждым, перед сражением тщательно инструктировал командиров, разъясняя свой тактический замысел, а непосредственно в бою старался ограничиться минимумом самых простых, не допускающих двойного толкования приказов. То есть — с Богом, ребята! Начинаем!

Более того. Шли годы и века. Появились ручной семафор, азбука Морзе, сигнальные прожекторы, беспроволочный телеграф и, наконец, УКВ-радиосвязь, позволявшая фигурантам морских сражений разговаривать между собой, как по телефону. И что же? А то, что до сего дня история войны на море — это скорбный список перевранных сигналов, непонятых или не принятых приказов и сообщений, упущенных возможностей и фатальных ошибок в оценке ситуации. Десятки, если не сотни тысяч моряков заплатили своей жизнью за то, что кто-то не смог вовремя передать сообщение или не сумел принять надлежащий приказ. И это только в ближайшем, хорошо документированном прошлом. Такова цена ненадежной связи на море. И кто-то будет меня убеждать в том, что какие-то греки эффективно взаимодействовали, имея в качестве средств наблюдения и сигнализации только собственные глаза и уши?!

Наконец, последнее соображение.

ГДЕ ОСТАНКИ КОРАБЛЕЙ?

А где обломки? Где любезные сердцу историка артефакты? Я хочу знать, где археологические подтверждения существования «трирем» и прочего? Морская (подводная) археология существует уже не один десяток лет, учеными и энтузиастами-любителями найдено и исследовано множество затонувших средневековых и «античных» судов, и среди них — вот странно! — ни одной «античной» боевой триремы. А между тем историки уверяют нас, что точно знают, где происходили грандиознейшие сражения, в ходе которых погибло множество боевых судов. Согласен, поиск под водой — это не то же самое, что раскопки кургана. Но ведь находят же! Только не триремы.

А между тем дно того же, скажем, Саламинского пролива должно быть просто усеяно остовами погибших греческих и персидских кораблей. Ладно, дерево, допустим, почти не сохранилось, но предъявили бы тараны! Глядишь, и доказали бы заодно реальность таранного удара как основного способа «античного» морского боя. Кстати говоря, места эти — Саламин, Акциум, Экном — просто рай земной с точки зрения легководолаза. Это вам не ледяная Балтика с ее вечными штормами, никудышной видимостью (на глубине 20 м не видать уже собственной ладони) и паршивыми грунтами. Сезон на Средиземном море-практически круглый год. Тем не менее шведские археологи нашли и подняли — в балтийских условиях! — корабль «Ваза». А британские — «Мэри Роуз» в Ла-Манше, где условия ничем не лучше балтийских. Трирем — нет.

Все, что найдено на дне морском «античного», относится к одной и той же, повторяемой с несущественными вариациями, категории судов. Это кургузые, неуклюжие «коробки», ничего общего с вытянутой хищной галерой не имеющие. Их останков нет и, предрекаю, не будет. По той простой причине, что их и не существовало.

Итак, общий вывод: никаких «античных» морских битв в том виде, в котором их нам преподносят, не было и быть не могло. В исторических работах Плутарха, Диодора, Фу-кидида и пр., и пр. описаны какие-то битвы времен позднего Средневековья, когда в ходу уже повсеместно были и компас, и квадрант, и зрительная труба — воистину великое творение Галилея, когда на палубах боевых кораблей появились пушки и аркебузы. А уж как их загнали в «античность» — вопрос особый. Я бы сказал, политический».

Мы присоединяемся к мнению Г.Костылева.

НЕКОТОРЫЕ ПОДОЗРЕНИЯ ПО ПОВОДУ ТАТАРО-МОНГОЛЬСКОГО ИГА

Опыт дискуссионного общения с гражданами, хорошо или не очень хорошо помнящими историю Руси, свидетельствует: спорить бесполезно! Болезненно отрывать от тела даже медицинскую банку или перцовый пластырь, а что уж говорить об исторических шпаргалках детства. Шпаргалки запоминаются иногда навсегда.

А книги еще читать надо. И думать над противоречиями. А где время взять?

Ведь горы печатной продукции накопились на двух берегах реки История, и за и против татаро-монгольского ига…

Нам, гуляющим по мосту над рекой История, раскапывать горы так называемых фактов или артефактов, читать древние каноны или апокрифы попросту лень.

Прав А.С. Пушкин: мы ленивы и нелюбопытны.

Но иной раз любопытство просыпается.

Если под рукой исторические книги, сопоставляем суждения разных авторов по одной понятной теме.

И вдруг возникают странные подозрения.

Что же это, за 600 лет не успели разобраться с персоналиями и календарем событий трехвекового ига?

Подозрений возникает много, но мы слегка коснемся только самых заметных.

В их числе:

подозрение академическое;

подозрение филологическое;

подозрение родословное, или генеалогическое.

Такие подозрения возникли после совместного и последовательного чтения книг.

«История государства Российского» Н.М. Карамзина; «Западная Монголия и Урянхайский край» Г.Е. Грумм-Гржимайло (1926);

«В поисках несуществовавшего царства» Л.Н. Гумилева (1970);

«Реконструкция Всеобщей истории» Г.В. Носовского и А.Т. Фоменко (1999);

«О графе Гомере, крестоносце Батые и знаке зверя» С. Валянского и Д. Калюжного (1998);

«Тьма горьких истин… Русь» С. Валянского и Д. Калюжного (1998);

«Избранные труды», тома 1,2 Г.Ц. Цыбикова (1991).

А также при просмотре различных словарей, энциклопедий и газетно-журнальных публикаций.

Во избежание упреков со стороны присяжных историков авторы заявляют, что неплохо знакомы с трудами многих исследователей, освещавших монгольскую тему. Это, безусловно, Рашид эд-Дин, Джузджани, Раверти, Бартольд, Абуль-Гази, Саблуков, Катанов, Васильев, Мэн-хун, Киракос, Вакушт, Марко Поло, Струве, Потанин, Валиханов, Березин, Палладий, Иаканф, Аристов, Георги, Вольф, Плано Карпи-ни, Шереф эд-Дин, Позднеев, Ханыков, Несеви, а много позже Гумилев, а в конце XX века Кожинов и Шамбаров.

В самых различных текстах встречаем мы странные повторы и противоречия.

Но есть и сглаживающая постоянная — устойчивая книжная хронология событий татаро-монгольского ига! К этому мы привыкли.

Привычный еще дошкольный импринтинг очень трудно разрушить. Закрепление привычного в сознании советских людей временного ряда поддерживалось сказочной трилогией «Нашествие монголов» Яна (В.Г. Янчевецкий), которая прочитана почти всем читающим народом. «Чингисхан» (1939), «Батый» (1942), «К последнему морю» (1955) создали стройное эпохальное произведение, сказку на тему истории. Но сказки Яна ничем принципиальным не отличались от академической истории.