Мифы и легенды Российского флота
Шрифт:
5 октября все трое адмиралов, собравшихся на английском флагманском корабле «Азия», направили письмо-ультиматум Ибрагим-паше. Парламентером стал английский подполковник Крадком. Вот текст этого документа:
«Ваша Светлость! По слухам, какие до нас со всех стран доходят, и по достоверным сведениям, узнаем мы, что многочисленные отряды вашей армии рассеялись в разных направлениях по западной части Мореи, опустошают оную, жгут, истребляют, исторгают с кореньями деревья, виноградники, всякие произрастения и, одним словом, наперерыв спешат превратить страну сию в совершенную пустыню.
Сверх сего известились мы, что против округов Майны приготовлена экспедиция и что туда двинулись некоторые войска.
Все сии необыкновенно насильственные действия происходят, можно сказать, в глазах наших и в нарушение перемирия, которое Ваша Светлость обязались честным словом соблюдать ненарушимо до возвращения ваших курьеров. В нарушение такого перемирия, в силу которого позволено флоту вашему
26 числа последнего сентября обратный вход в Наварин.
Нижеподписавшиеся находятся в прискорбной необходимости объявить вам ныне, что таковой с вашей стороны поступок и столь удивительное нарушение ваших обещаний поставляют вас, Милостивый Государь, вне законов народных и вне существующих трактатов между высокими дворами союзников и Оттоманскою Портою. К сему же нижеподписавшиеся присовокупляют, что производимые в сие самое время по повелению вашему опустошения совершенно противны пользам вашего Государя, который по причине сих опустошений может потерять существенные выгоды, доставляемые ему над Грециею Лондонским трактатом. Нижеподписавшиеся требуют от Вашей Светлости представления решительного и скорого ответа и поставляют вам на вид неминуемые следствия вашего отказа или уклонения.
Подписали: вице-адмирал Э. Кодрингтон контр-адмирал граф Гейден контр-адмирал Шавалье де Риньи».
На ультиматум ответа не последовало. Ибрагимпаша сделал вид, что ничего не получал. Вот почемувпоследствии турецкая сторона истолковала действия союзной эскадры как вероломные. Утром 8 октября
1827 г. главнокомандующий объединенной эскадрой вице-адмирал Кодрингтон отдал следующий приказ:
«Азия» у Наварина. Правила, коими должен руководствоваться соединенный флот при входе в Наварин.
Известно, что из египетских кораблей, на коих находятся французские офицеры, стоят более к юговостоку, а потому желание мое есть, чтобы контрадмирал и кавалер де Риньи поставил эскадру свою против их; а как следующий за ним корабль имеет флаг на грот-брам-стеньге, то я и намерен стать с моим кораблем “Азия” противу его, за мной корабли “Генуя” и “Альбион” станут противу линейных турецких кораблей. Касательно же российской эскадры, то мне желательно, чтобы контр-адмирал граф Гейден поставил свои корабли последовательно близ английских кораблей. Российские же фрегаты займут турецкие суда в след за своими кораблями. Английские фрегаты займут те из турецких судов, кои будут находиться на западной стороне гавани противоположно английским кораблям. Французские фрегаты займут на той же стороне те турецкие суда, которые находиться будут противу их кораблей.
Корветы, бриги и прочие мелкие суда находятся под начальством капитана фрегата “Дартмут”; для отвода брандеров на такое расстояние, чтобы они не могли вредить которому-либо из кораблей и судов соединенного флота.
Ежели время позволит прежде открытия неприятельских действий со стороны турецкого флота, то всем судам стать фертоинг со шпрингами, привязанными к рыму каждого якоря.
Ни одной пушки с соединенного флота не должно быть сделано (то есть пушечного выстрела. — В. Д.) без сигнала, разве только что турки откроют огонь, тогда те корабли и суда должны быть истреблены немедленно.
В случае же сражения и могущего случиться какого- либо беспорядка, советую привести себе на память слова Нельсона: “Чем ближе к неприятелю, тем лучше”».
Этот документ свидетельствует о флотоводческом таланте Кодрингтона, о его неподдельном интернационализме. Видны четкая и конкретная постановка задач и способы их выполнения. Читая последние строки приказа, можно ощутить надежду главнокомандующего на мирный исход дела.
Контр-адмирал де Риньи направил письмо французским офицерам, служившим в египетском флоте:
«Господа, положение, в котором, как вы видите, находятся оттоманские морские силы, блокируемые в Наваринском порте, измена своему слову его светлости Ибрагим-паши, который обязался временным прекращением неприязненных действий,
— все это указывает вам, что впредь вы можете встретиться с своим родным флагом. Вы знаете, чем рискуете. Требуя, чтобы вы покинули турецкую службу в минуту, когда оттоманский флот поставил себя во враждебное положение, которого он должен нести последствия, я даю предостережение, которым вам не следует пренебрегать, если вы остались французами. Имею честь и прочее, де Риньи».
Российская эскадра состояла из 74-пушечных линейных кораблей «Азов», «Иезекииль», «Александр Невский», 84-пушечного корабля «Гангут», фрегатов «Константин», «Проворный», «Кастор» и «Елена»; всего на этих судах было 466 орудий.
В состав английской эскадры входили линейные корабли «Азия», «Генуя», «Альбион», фрегаты «Глазго», «Комбриэн», «Дартмут» и несколько более мелких судов; всего на этих судах было 472 пушки.
Французская эскадра состояла из 74-пушечных линейных кораблей «Сципион», «Тридент», «Бреславль», фрегатов «Сирена», «Армида» и 2 мелких судов; всего наэтих судах было 362 пушки.
Таким образом, в объединенной англо-франко-русскойэскадре насчитывалось 10 линейных кораблей, 9 фрегатови 7 мелких судов, вооруженных 1300 орудиями. Бывший редактор «Морского сборника» Г. Мельницкий в статье «История вмешательства России, Англии и Франции в войну за независимость Греции», напечатанной в1862 г., утверждал, что на союзной эскадре было1274 орудия. В труде французского адмирала графа БуэВиллиомеца, изданном в Париже в 1855 г., эта цифра несколько увеличилась и составила 1290, а в редчайшем издании 1829 г., наоборот, уменьшилась до1252. Такие же расхождения наблюдаются в подсчете числа орудий на кораблях и судах турецко-египетского флота.
В Наваринской бухте турецко-египетская эскадра стояла на фертоинге в строю в виде сжатого полумесяца, «рога» которого простирались от Наваринской крепости до батареи острова Сфактерия. Линейные корабли (3 единицы) и фрегаты (23 единицы) составляли первую линию. Корветы и бриги (57 единиц) находилисьво второй и третьей линиях. 50 транспортов и купеческих судов стояли на якорях под юго-восточным берегом Мореи. Всего на турецко-египетских судах было более 2300 орудий. Вход в бухту (шириной около полумили) простреливался батареями с Наваринской крепости и острова Сфактерия (165 орудий). Оба флангаприкрывали брандеры. Впереди кораблей на дреках были установлены бочки с горючей смесью. На возвышенности, с которой просматривалась вся Наваринская бухта, находилась ставка Ибрагим-паши.
В целом турецко-египетская эскадра была сильной, позиция — удачной, если не считать скученности кораблей и судов и небольшого количества линейных кораблей. Турецко-египетская эскадра имела пушек больше, чем союзная эскадра, на 1000. А вот по мощи артиллерии значительно уступала союзной эскадре. Нельзя же сравнивать 10 линейных кораблей, вооруженных 36-фунтовыми пушками, с фрегатами и тем более с корветами, имевшими пушки с максимальным калибром 24 фунта. Это равносильно сравнению крейсеров с эскадренными миноносцами. Стоявшие в третьей линии, а тем более уберега турецкие суда не могли стрелять из-за больших расстояний и опасения поразить свои корабли.
Посмотрим, как описал Наваринское сражениеИ. И. Кадьян:
«В 11 часов утра 8 октября подул легкий от зюйдзюйд- веста ветер, и союзники немедленно начали строиться в ордер похода двух колонн, коего правую или первую долженствовали составлять английская и французская эскадры, предводимые вице-адмиралом Кодрингтоном в следующем порядке:
1 — “Азия” — капитан Вайнес, под флагом вицеадмирала Кодрингтона, на нем 86 пушек и 800 человек;
2 — “Генуя” — капитан Еатурст, 74 пушки и
700 человек;
3 — “Альбион” — капитан Омманей, 74 пушки и
700 человек;
4 — “Сирена” — капитан Ровер, под флагом контр-адмирала де Реньи, 60 пушек и 600 человек;
5 — “Сципион” — капитан Милиус, 74 пушки и
700 человек;
6 — “Тридент” — капитан Морис, 74 пушки и
700 человек;
7 — “Бреславль” — капитан Ла-Бретоньер,
74 пушки и 700 человек.
Российская (подветренная) эскадра:
1 — “Азов” — капитан 1 ранга Лазарев 2-й, под флагом контр-адмирала графа Гейдена, 74 пушки и
600 человек;
2 — “Гангут” — капитан 2 ранга Авинов, 84 пушки и 650 человек;
3 — “Иезекииль” — капитан 2 ранга Свинкин,
74 пушки и 600 человек;
4 — “Александр Невский” — капитан 2 ранга Богданович,
74 пушки и 600 человек;
5 — “Елена” — капитан-лейтенант Епанчин 1-й,
36 пушек и 250 человек;
6 — “Проворный” — капитан-лейтенант Епанчин
2-й, 44 пушки и 300 человек;
7 — “Кастор” — капитан-лейтенант Сытин,
36 пушек и 250 человек;
8 — “Константин” — капитан 2 ранга Хрущев,
44 пушки и 300 человек.
Капитан Томас Фелловс шел с отрядом вверенных ему судов, а именно:
1 — “Дартмут” — капитан Фелловс, 50 пушек и
400 человек;
2 — “Роза” (бриг) — капитан Деви, 18 пушек и
150 человек;
3 — “Филомель” (бриг) — капитан лорд Ингестр,
18 пушек и 150 человек;
4 — “Москито” (бриг) — капитан Мартин, 14 пушек и 120 человек;
5 — “Бриск” (бриг) — капитан Ансон, 14 пушек и
120 человек;
6 — “Алсиона” (бриг) — капитан Тюрнен, 14 пушек и 120 человек;
7 — “Дафна” (шхуна) — 14 пушек и 100 человек;
8 — “Гинд” (тендер) — лейтенант Рогг, 10 пушек и 50 человек.
Французы и англичане, долженствующие идти на правом фланге:
1 — “Армида” — капитан Гюгон, 44 пушки и
320 человек;
2 — “Глазго” — капитан Мауд, 50 пушек и 400 человек;
3 — “Комбриэн” — капитан Гамильтон, 48 пушек и 380 человек;
4 — “Толбот” — капитан лорд Спенсер, 32 пушки и 250 человек.
Итого: 10 линейных кораблей, 9 фрегатов, 1 шлюп и 7 мелких судов; на оных 1308 пушек и 11 010 человек.
Таковы были силы союзников. Напротив того турки, кроме твердой своей позиции, крепости, батарей и пр. и пр., имели:
— 3 турецких корабля о 86-ти, 84-х и 76-ти пушках и на каждом экипаж по 900 человек — итого
246 пушек и 2700 человек;
— 5 двухпалубных 64-пушечных египетских фрегатов, на каждом по 650 человек — итого 320 пушек и 3250 человек;
— 15 турецких 50-ти и 48-пушечных фрегатов, на каждом из них от 650 до 550 человек — итого
736 пушек и 9000 человек;
— 3 тунисских 36-пушечных фрегата и бриг о
20 пушках — итого 128 пушек и 1125 человек;
— 42 корвета о 24 пушках, по 250 человек на каждом — итого 10 008 пушек и 10 500 человек;
— 14 бригов о 20-ти и 18-ти пушках, по 150 человек на каждом — итого 252 пушки и 2100 человек. Всего 83 военных судна, на них более 2690 пушек и 28 675 человек. Сверх сего 10 брандеров и 50 транспортных судов.
В то время, когда начали строиться в колонны, ближе всех ко входу в Наварин находился французский начальник со своим фрегатом, но эскадра его была под ветром к стороне островов Сфактерия и Продано. За англичанами в самом близком расстоянии следовал русский адмирал, а за ним в боевом строю и надлежащем порядке его эскадра. Почти в полдень Кодрингтон, следуя с частью первой и второй колоннами, сделал сигнал французским кораблям поворотить оверштаг последовательно, но чтобы им скорее войти в кильватер английских кораблей, российская эскадра должна была их пропустить, а как главнокомандующий не дал русским и французам общих или, лучше сказать, полных сигналов, то посему он и послал на шлюпке своего флаг-офицера к нашему адмиралу с просьбою лечь в дрейф, чтобы пропустить французов вперед, и сам после сего, сделав сигнал, приготовился к бою; спустился в 1 час пополудни с правою колонною в сей порт.
Его сиятельство граф Гейден, к крайнему прискорбию своему, должен был исполнить волю вицеадмирала, а потому и приказал на корабле «Азов» положить грот-марсель на стеньгу и счел за нужное еще уменьшить в колонне расстояние, сделал сигнал задним прибавить парусов. По спущении сигнала граф, обуреваемый нетерпением, двинулся с кораблем “Азов” вперед, а за ним остальные его корабли и фрегаты».
Этот маневр истолковывали по-разному. Некоторые утверждают, что Кодрингтон это сделал умышленно, чтобы подставить под удар русских. «Английский адмирал рассчитывал поставить под перекрестный огонь русскую эскадру и таким образом разгромить ее, а затем по собственному усмотрению уладить конфликт между Грецией и Турцией», — читаем в одном из трудов. Объяснение же гораздо проще. Английский адмирал счел, что через узкий пролив входить одновременно двумя колоннами рискованно: всякое могло случиться — и посадка на мель, и начало сражения в моментвхода кораблей в Наваринскую бухту, поэтому он предложил входить в бухту одной кильватерной колонной. Сражение началось в тот момент, когда в Наваринскую гавань начали входить российские корабли.
Далее Кадьян пишет: «Английский адмирал перед входом в гавань встречен был турецким офицером, который объявил, что якобы находящийся в отсутствии
Ибрагим-паша не оставил приказаний касательно дозволения входа союзных эскадр в сей порт, а потому он требует, чтобы, не ходя дальше, поворотили в море, на что Кодрингтон ответил, что он пришел сюда не получать, но давать приказания и что после вероломного нарушения слова, данного Ибрагимом, он истребит весь флот их, ежели хотя один выстрел сделан будет по союзникам, — с сим ответом офицер отпущен обратно». Снова на какой-то миг появилась надежда на мирное разрешение конфликта. Командиры английских кораблей, как на маневрах, входили в бухту и по диспозиции становились на шпринг.