Мифы и легенды рыцарской эпохи
Шрифт:
Английский король, недовольный медлительностью, с которой Саладин выполнял условия капитуляции, приказал казнить всех пленных, взятых в Акре, за исключением Местокуса, исключительно из-за его благородного происхождения, и заявил, открыто, без церемоний, что точно так будет действовать и в отношении самого Саладина.
Английский король послал за французскими командующими и предложил сообща захватить Иерусалим, но ему не удалось уговорить французов. Король, хотя и расстроенный, но не отчаявшийся, отделил свою армию от французов и бросился на штурм крепостей, расположенных вдоль побережья. Он взял все крепости на пути от Тира до Аскалона, хотя и после трудной борьбы, и тяжелораненый. [92]
92
Этот рассказ взят из хроники Ричарда Девиза, а следующий из хроники Джеффри де Винсофа. (Примеч. авт.)
«В субботу, в канун праздника Рождества Пресвятой Девы Марии, на рассвете наши воины с особой тщательностью подготовились отразить атаку турок, которые находились впереди и чью дерзость можно было проверить только с помощью боя. Противник, расположившийся в непосредственной близости, постепенно подходил все ближе и ближе, и наши воины предприняли все возможное, чтобы занять более выгодную позицию. Король Ричард, самый опытный в военных делах, разделил армию на двенадцать отрядов, часть из них направил в авангард, а остальную оставил в тылу. Передовой отряд армии Ричарда составляли тамплиеры, [93] за ними в боевом порядке следовали бретонцы и анжуйцы, затем король пиктов со своим войском, далее норманны и англичане, которые несли королевское знамя, и последними шли госпитальеры. [94]
93
Тамплиеры, или храмовники, – духовно-рыцарский орден, созданный около 1118 года небольшой группой рыцарей во главе с Гуго Пайенским с целью защиты паломников на пути в Святую землю. Орден, принявший полумонашеский устав, аналогичный уставу бенедиктинского ордена, в скором времени вырос до внушительных размеров и в 1128 году при содействии святого Бернара Клервоского получил благословение папы римского. Первоначально орден именовался «Нищенствующие рыцари Христа», но вскоре его стали называть «рыцари Храма», поскольку первая резиденция ордена в Иерусалиме находилась в крыле королевского дворца, воздвигнутого на месте, где некогда стоял храм Соломона. Орден вскоре превратился во влиятельную политическую силу, а участие в Крестовых походах принесло ему воинскую славу. (Примеч. пер.)
94
Госпитальеры, или иоанниты, – члены одного из духовно рыцарских орденов Палестины. Названы по иерусалимскому госпиталю Святого Иоанна. Орден вырос из религиозно-благотворительного общества, организованного незадолго до Первого крестового похода в Иерусалиме для помощи бедным и больным западным пилигримам. Иоанниты сыграли видную роль в Крестовых походах. Братство особенно развернуло свою деятельность после завоевания Иерусалима крестоносцами в 1099 году, когда усилился приток паломников в Палестину: кроме своего центрального учреждения – госпиталя Святого Иоанна Милостивого в Иерусалиме, оно раскинуло целую сеть приютов и больниц не только на Востоке, но также и в западноевропейских странах, превратившись в настоящую всекатолическую организацию, в которую текли обильные приношения со всего христианского мира. В 1113 году римским папой был утвержден устав иоаннитов. Уже в первой половине XII века братство взяло на себя военные задачи по обороне христианских паломников и христианских владений от «неверных». Образовавшийся таким образом духовно-рыцарский орден госпитальеров представлял собой огромную материальную и военную силу на Востоке и уже во второй половине XII века превратился в настоящее суверенное государство, управляемое собственными выборными магистрами. (Примеч. пер.)
Они двигались настолько тесным строем, что подброшенное в воздух яблоко не смогло бы упасть на землю, не задев воина или коня. Армия Ричарда протянулась от армии сарацин до побережья. Она состояла из закаленных солдат, полных решимости, хорошо обученных и готовых к участию в войне. Граф Генри де Шампань был прикрыт горой и вел постоянное наблюдение за флангом. Пехотинцы, лучники и арбалетчики двигались с противоположной стороны, а с тыла армию прикрывал обоз – вьючные лошади и фургоны с продовольствием и снаряжением.
Ричард отдал приказ двигаться медленно, не допуская разделения армии. Король Ричард и герцог Бургундский в сопровождении группы рыцарей поскакали вперед, внимательно изучая расположение и действия турок, чтобы, в случае необходимости, внести изменения в расстановку и действия своей армии. От них в данный момент требовалась предельная осмотрительность.
Примерно в девять утра появилась десятитысячная армия турок. На нас обрушился град стрел, и их голоса слились в один жуткий крик. За ними следовали люди нечеловеческой расы, черного цвета, – сарацины, жители пустыни, называемые бедуинами. Это племя дикарей, чернее сажи, которые сражаются в пешем строю; в руках у них были луки и круглые щиты. Они храбро атаковали нашу армию. Турки двигались организованными фалангами с прикрепленными к копьям флажками. Они бросились на нас в атаку на лошадях, быстрых как ветер, поднимая такие облака пыли, что вокруг потемнело, словно внезапно опустились сумерки. Впереди неприятельской армии шли солдаты с рожками и трубами, с дудками, бубнами и другими инструментами, создавая ужасающий шум. Земля ходила ходуном от издаваемых ими и их инструментами диких звуков, и в этом адском шуме было бы не расслышать даже раскатов грома. Таким способом они демонстрировали собственную непоколебимую силу духа и воздействовали на психику противника. Неверные угрожали нам и со стороны моря, и со стороны суши, и было невозможно разглядеть даже клочка свободной земли, так она была покрыта надвигающейся на нас яростной армией противника. Легкие конные отряды турецких лучников вели непрерывный обстрел армии, и мы понесли значительные потери в лошадях. О, как пригодились нам в этот день арбалетчики и лучники, которые прикрывали армию с флангов; они приложили все усилия, чтобы отразить нападение упрямых турок.
Враг несся в атаку, словно лавина, и многие наши арбалетчики, не в состоянии выдержать этот бешеный натиск, бросали оружие и пытались найти убежище, затесавшись в плотные ряды армии; они отступали из-за страха перед страданиями, которые не смогли бы выдержать. Те, кому не позволил отступить стыд, с отчаянной смелостью упорно продолжали сражаться с турками, которые теснили их, медленно, но верно заставляя отступать.
О, в каком отчаянном положении были они в тот день! Какое им выпало серьезное испытание! В этот день многие из них наверняка подумали о том, что хорошо бы, сейчас все закончилось, и они вернулись бы домой, а не стояли здесь с трепещущими от страха сердцами, испытывая глубокие сомнения в исходе сражения. Наши воины были настолько плотно окружены сарацинами, что не видели пути спасения и, казалось, не обладали достаточной храбростью, чтобы противостоять превосходящему по силе противнику. Они были зажаты, как стадо овец в окружении лязгающих зубами волков; только небо в вышине, а вокруг враги. Боже милостивый! Какие чувства обуревали этих тесно сбившихся слабых детей Христовых! Враг наступал с такой неослабной решимостью, словно хотел пропустить их через решето. Разве когда-либо на какую-нибудь армию обрушивалась столь мощная сила? Наши всадники, потеряв боевых коней, шли вместе с пехотой, стреляли из арбалетов, из луков по врагу и отражали, как могли, его атаки. Турки, искусные лучники, вели непрекращающийся обстрел противника. Дождь стрел! Ливень стрел! Солнце померкло от множества носившихся в воздухе стрел, словно с неба обрушился град или пошел сильный снег. Наши кони падали, сраженные стрелами, и земля была усеяна их трупами.
Турки с такой яростью обрушились на госпитальеров, что почти разгромили их. Госпитальеры отправили сообщение королю Ричарду, что не смогут выдержать ожесточенное наступление врага, если он не позволит рыцарям перейти в наступление. В ответ король посоветовал им держаться вместе и продолжать отражать атаки, что они и делали, хотя уже едва могли дышать, так их зажимали турки. Ко всему прочему, был очень жаркий день, так что им приходилось отражать атаки врага в тяжелых погодных условиях. Эти испытанные мученики Христовы обливались потом, отражая атаки врага, и тот, возможно, видел их запертыми в узком пространстве, терпеливо сносящих жару и атаки, который призывал уничтожать христиан, не мог сомневаться, что мы вряд ли можем надеяться на успех, находясь в столь рискованном положении в окружении столь огромной, необузданной силы. Враг подступил так близко, что их луки оказались бесполезны, и они бились на мечах, орудовали дубинками, кололи копьями, и удары турок отзывались эхом от их доспехов, словно удары молота о наковальню. Они мучились от жары и не могли себе позволить ни минуты отдыха. Госпитальеры приняли на себя основной удар и больше уже не могли оказывать сопротивление, но упорно двигались вперед, израненные, под градом ударов.
Так ли уж удивительно, что никто не мог противостоять непрерывным атакам, не имея возможности отвечать ударом на удар? Сюда стянулись все силы неверных из Дамаска и Персии, от Средиземноморья до Востока, и не осталось на земле ни одного человека, наделенного силой, ни одного храброго воина, ни одного, прославившего себя подвигами, которого бы султан не призвал к себе с помощью просьб, денег или силой своей власти, чтобы сокрушить христианскую армию. Он надеялся, что сможет размазать их по поверхности земли, но его надежды были тщетны, поскольку, с Божьей помощью, христиане, как оказалось, были в состоянии добиться своей цели. Цвет избранной молодежи и солдат христианского мира объединился в одно целое, как зерна в колосе на одном стебле, и, хотя они понесли немыслимые потери, немногие оставшиеся, вне всякого сомнения, оказали сопротивление.
Воздух, казалось, пропитался пылью, вздымаемой сотнями ног и копыт. Ужасающая жара и непрерывные атаки дерзкого врага, теснившего с тыла, с невероятным упорством, – все это отдавало дьявольским наваждением. Тем не менее христиане, упорно продвигаясь вперед, несмотря на непрекращающиеся атаки турок с тыла, доказали, что они хорошие воины, обладающие несгибаемой волей. Удары турок отскакивали от доспехов, не нанося ощутимого вреда. Это несколько поубавило вражеский пыл, и в гневе они закричали, что „их воины сделаны из железа и не падают под ударами“. Но затем двадцатитысячная турецкая армия перешла в беспорядочное наступление и, словно заразившись их дикой яростью, брат Гарнье де Нап, один из госпитальеров, громко крикнул:
– О святой Георгий! Ты оставил нас в этой неразберихе, позволил прийти в смятение? В этот момент погибает весь христианский мир, потому что боится нанести ответный удар этой нечестивой расе.
Выкрикнув эти слова, магистр госпитальеров галопом поскакал к королю и сказал:
– Государь! Враг яростно атакует нас, и мы рискуем покрыть себя вечным позором, если не ответим на его удары. Мы теряем одного за другим наших коней! Так дальше не может продолжаться!
– Терпение, магистр! – ответил король. – Нельзя быть разом всюду.
Магистр вернулся к госпитальерам, а турки опять предприняли яростную атаку с тыла. Краснея от стыда, госпитальеры говорили друг другу:
– Почему мы не атакуем их на полном скаку? Увы, теперь нас по праву могут назвать трусами. Такого с нами еще никогда не случалось. Никогда еще мы не испытывали такого позора, как сейчас, отступая перед армией неверных. Если мы немедленно не атакуем врага, мы на веки вечные покроем себя позором, мы уже и так слишком долго уклонялись от боя.
О, как изменчива судьба! Как одна ошибка может изменить весь ход событий! Сколько турок могло бы погибнуть, если была бы предпринята соответствующая попытка. Может, Он задумал так наказать нас за наши грехи? И тут они единогласно приняли решение, что сигналом к атаке послужат звуки шести труб, одновременно прозвучавшие в трех частях армии, по две в авангарде, в центре и в тылу; эти звуки отличались от звуков, издаваемых трубами сарацин. Это должно было привести турок в замешательство. План был всем хорош, но из-за излишней поспешности двух рыцарей его не удалось претворить в жизнь.
Одним из этих рыцарей был командующий госпитальерами, а вторым Балдуин де Каррео, искусный и храбрый воин из свиты короля Ричарда. На полном скаку они атаковали турок и, одновременно вонзив копья, убили двух неверных. Когда госпитальеры увидели этих двоих воинов, мчавшихся на врага, и услышали, как они громко взывают к святому Георгию, прося о помощи, то во весь опор бросились на врага. Госпитальеры, измученные за день пылью, жарой, бесконечными атаками близко подошедшего врага, с бешеной яростью атаковали турок.