Чтение онлайн

Бедняк Сано был удивлен оказанным ему сердечным приемом, но еще больше его удивило, что, когда слуга раздвинул сёдзи в соседнюю комнату, он увидел самого регента Саймёдзи Токиёри, кто оказался не кем иным, как тем самым монахом, что когда-то нашел приют в маленькой хижине Сано. Токиёри тоже не забыл, как хозяин сжег в очаге карликовые деревья – сосну, сливу и вишню. В награду за бескорыстную жертву, которая была с готовностью принесена Сано, Токиёри повелел вернуть ему те тридцать деревень, что были отобраны у него. Но это было лишь то, что принадлежало Сано по праву, и Токиёри пришла удачная мысль подарить этому верному воину вдобавок еще три деревни с названиями Мацу-иду, Умэда и Сакураи. «Мацу», «умэ» и «сакура» – так по-японски будет «сосна», «слива» и «вишня».

«Такасаго» обычно считалась одной из самых возвышенных пьес театра Но. Пьесы театра Но исполнялись актерами с застывшими жестами и читающими текст на старинном диалекте. Театр Но принадлежит к тому периоду японских регламентированных условностей, о которых метко сказано, что «лучше один раз видеть, чем семь раз услышать». Сюжет «Такасаго» несет в себе отголоски фаллического культа, широко распространенного среди примитивных народов. Сосна Такасаго символизирует долголетие, и в хоровой песне этой пьесы можно ощутить всю мощь этого вечнозеленого дерева:

До сих пор японцы верят в чудотворную силу сосны. Это бросается в глаза во время праздника Сан-га-нити, когда сосновыми ветками украшают ворота и двери во время новогодних празднеств. И этот обычай, и пьеса Но обязаны своим возникновением огромной сосне на берегу залива Такасаго, о которой существует следующая легенда.

В древние времена, не в наши, на берегу залива Такасаго жил-был один рыбак. У него были жена и маленькая дочь по имени Мацуэ. Больше всего на свете Мацуэ любила сидеть под огромной сосной и смотреть, как на землю без устали падают сосновые иголки. Из них она сделала себе прекрасное платье и пояс, приговаривая:

– Я не надену эти сосновые одежды до своей свадьбы.

Однажды Мацуэ сидела под сосной и пела вот какую песню:

В это время один юноша, Тэё, стоял на крутом берегу Сумиёси, наблюдая за полетом цапли. Все выше и выше поднималась цапля в синее небо, и Тэё увидел, что она полетела за море, туда, где в деревне жила дочь рыбака.

Поскольку Тэё был юношей, очень любившим приключения, он подумал, как здорово было бы переплыть море и увидеть противоположный берег, куда улетела цапля. Поэтому в одно прекрасное утро Тэё нырнул в море и поплыл. Плыл он так долго и так устал, что бедняге стало казаться, что волны кружатся и танцуют вокруг него, а огромное небо спустилось к самой воде и хочет коснуться его. И тогда юноша потерял сознание, но волны сжалились над ним и вынесли туда, где под сосной на берегу сидела Мацуэ.

Девушка осторожно вытащила Тэё из воды и уложила под сень сосновых ветвей на мягкий ковер из опавших иголок, где юноша скоро пришел в себя и принялся благодарить Мацуэ за доброту.

Тэё не стал возвращаться к себе на родину, поскольку спустя несколько счастливых месяцев он женился на Мацуэ, которая на свадьбу надела свое платье и пояс из сосновых иголок.

Когда родители Мацуэ умерли, эта потеря, казалось, заставила ее полюбить Тэё еще больше. И чем старше они становились, тем сильнее любили друг друга. Каждый вечер, когда всходила луна, они рука об руку шли к своей сосне и маленькими граблями сгребали упавшие иглы, делали себе ложе и оставались там до наступления утра.

Однажды ночью серебристый лик луны выглянул из-за ветвей сосны в поисках постаревших влюбленных, сидящих вместе на подстилке из сосновых иголок. Двое маленьких грабель лежали рядом, и луна все ждала, когда же послышатся медленные шаркающие шаги Сосновых Влюбленных. Но в ту ночь они так и не пришли. Мацуэ и Тэё обрели вечный покой на берегу Желтой Реки [77] . Они любили друг друга в старости так же сильно, как в юности, и Боги позволили душам Мацуэ и Тэё вновь вернуться в этот мир, к той самой сосне, которая столько лет внимала речам влюбленных. В полнолуние они шепчутся друг с другом, поют, смеются и вместе собирают опавшие сосновые иголки под тихую песню морских волн.

Древние японские металлические зеркала имеют круглую форму и выпуклую поверхность, а с обратной стороны украшены сложным выпуклым узором из цветов, птиц или пейзажей. Профессор Чэмберлейн пишет: «Некоторые из таких японских зеркал характеризуются исключительным своеобразием: солнечный луч, отраженный от их лицевой стороны, как бы проявляет сверкающее изображение рисунка с обратной стороны зеркала! Столь странное явление, естественно, привлекло внимание людей науки. После множества опровергнутых предположений профессора Айэртон и Перри доказали, что это возникает из-за того, что кривизна лицевой поверхности зеркала над гладкой частью обратной стороны больше, чем кривизна над выпуклым рисунком».

Нас же интересует скорее само явление, нежели его объяснение, и, несомненно, эта странность до некоторой степени объясняется магическими свойствами древних японских зеркал.

Одна из самых известных и вошедших в легенду идей относительно японских зеркал состоит в том, что зеркало, постоянно отражая лицо своего владельца, забирает себе и его душу, и, как мы увидим позже, до определенной степени то же самое можно отнести и к старинным японским куклам, которые пользуются у японцев большой любовью.