Чтение онлайн

Сообщаю, что привлеченный при вверенном вам управлении и состоящий под особым надзором полиции крестьянин Сергей Яковлев Аллилуев по прибытии в г. Ростов-иа-Дону скрылся и, по произведенному розыску, в гг. Ростове-на-Дону и Нахичевани на жительстве не оказался, почему названный надзор полиции за Аллилуевым не мог быть учрежден.

Ротмистр (подпись)».

Брак Сергея Яковлевича с Ольгой Евгеньевной был заключен в молодые годы. «Жена моя, — писал впоследствии С. А. Аллилуев, — Ольга Евгеньевна, с первых дней замужества примкнула к революционному движению. Постоянно выполняя поручения подпольной организации, она на всем протяжении моего революционного пути всегда оставалась моим верным спутником и помощником».

Брак этот был счастливым. Его не омрачало даже то, что Ольга, будучи очень экспансивной натурой, порой увлекалась каким-либо мужчиной, то венгром, то поляком, то болгарином, то турком. Но, несмотря на это, в доме к ней относились с пониманием, терпеливо. Когда ее очередное увлечение исчерпывалось, в семье снова устанавливались мир и покой.

Надежда родилась в Баку, детство ее прошло на Кавказе. В Петербурге она училась в гимназии. В Тбилиси произошло знакомство будущего тестя с зятем, хотя о таком родстве оба они тогда вряд ли могли даже предполагать, ведь будущей супруге Сталина, Надежде, было чуть более двух лет. По семейному преданию, в 1903 году Иосиф Сталин спас Надежду, когда она в двухлетнем возрасте, играя в Баку на набережной, свалилась в море и он вытащил ее из воды. Через четырнадцать лет они встретились — шестнадцатилетняя гимназистка и тридцативосьмилетний ссыльный революционер, вернувшийся из Сибири, — и их отношения приняли совсем иное направление.

Если судить по дневниковым записям Надежды, то накануне Великой Октябрьской социалистической революции она была далека от политики.

«Уезжать из Питера мы никуда не собираемся. С провизией пока что хорошо. Яиц, молока, хлеба, мяса можно достать, хотя дорого. В общем, жить можно, хотя настроение у нас (и вообще у всех) ужасное, временами плачешь: ужасно скучно, никуда не пойдешь. Но на днях с учительницей музыки была в музыкальной драме и видела «Сорочинскую ярмарку», остались очень довольны. В Питере идут слухи, что 20-го октября будет выступление большевиков, но это все, кажется, ерунда. 1 октября 1917 года».

«…Я теперь в гимназии все воюю. У нас как-то собирали на чиновников деньги, и все дают по два, по три рубля. Когда подошли ко мне, я говорю: «Я не жертвую». Меня спросили: «Вы, наверное, позабыли день-ги?» А я сказала, что вообще не желаю жертвовать. Ну и была буря! А теперь все меня называют большевичкой, но не злобно, любя. Мне очень интересно, к какой партии принадлежит Алеша, он-то, наверное, большевик.

Я уже два месяца занимаюсь по музыке, успехи — так себе, не знаю, что будет дальше. А пока до свидания. Мне еще надо несчастный Закон Божий учить. 11 декабря 1917 года».

«Замятия в гимназии идут страшно вяло. Всю эту неделю посещаем Всероссийский съезд Советов Раб. и Солд. и Крест, депутатов. Довольно интересно, в особенности, когда говорят Троцкий или Ленин, остальные говорят очень вяло и бессодержательно. Завтра, 17 января, будет последний день съезда и мы все обязательно пойдем. 16 января 1918 года».

«…В Питере страшная голодовка, в день дают восьмушку фунта хлеба, а один день совсем не давали. Я даже обругала большевиков. Но с 18-го февраля обещали прибавить. Посмотрим!.. Я фунтов на двадцать убавилась, вот приходится перешивать все юбки и белье — все валится. Меня даже заподозрили, не влюблена ли я, что так похудела.

Приехал к нам на десять дней Павлуша и опять уехал. Он записался в новую социалистическую армию, хотя говорит, что ему страшно надоел фронт. Мама его бранила, а мы на «ура» подняли. Отец тоже хочет записаться, но, конечно, шутит…»

Вскоре И. В. Сталин и Н. С. Аллилуева поженились. Жили в Москве. Надежда работала в секретариате В. И. Ленина у Л. А. Фотиевой, была вместе с мужем на Южном фронте.

В 1921 году у них родился первый ребенок, которого назвали Василием. Мальчиком в основном занимались родители жены и прислуга.

Надежда постепенно включалась в активную общественную жизнь. В 1923 году она стала кандидатом в члены ВКП(б).

Сохранилось ее письмо к И. И. Радченко, в котором она просит дать ей партийную рекомендацию:

«Дорогой Иван Иванович!

Я к Вам обращаюсь с большой просьбой, если Вам ие неприятно давать мне рекомендацию для перехода из кандидатов в члены ВКП(б), то я очень прошу Вас дать мне рекомендацию. Я хотела зайти к Вам сама, но мне нужно ровно в девять часов быть в СНК и я не успела бы к девяти часам вернуться. Рекомендацию мою надо написать на отдельном листе и самую простую. К Вам же я как-либо зайду обязательно, но сейчас сама никак не смогу. Простите, что беспокою, и заранее большое спасибо. Привет Алисе Ив. и Алешке.

9. VIII.24 г. Надя Аллилуева».

В 1926 году в семье Сталиных родилась дочка. Назвали ее Светланой. Надя в это время активно участвовала в общественной работе. Основные обязанности по уходу за девочкой лежали на воспитательнице.

Надежда была крайне скромной женщиной. Внук ее, A. В. Бурдонский, в интервью газете «Вечерняя Москва» привел очень характерный пример: «Как-то в пятидесятые годы сестра бабушки — Анна Сергеевна Аллилуева передала нам сундук, где хранились вещи Надежды Сергеевны. Меня поразила скромность ее платьев. Старая кофта с заплатами под мышками, поношенная юбка из темной шерсти, с изнанки вся в заплатах. И это носила молодая женщина, о которой говорили, что она любила красивые наряды».

Брак Сталина с Аллилуевой нельзя назвать счастливым. Он чаще всего был занят работой. Большую часть своего времени проводил в Кремле. Жене явно не хватало его внимания. Она несколько раз уходила от него вместе с детьми Василием и Светланой, а незадолго до смерти даже говорила о своем переезде к родственникам после окончания Промышленной академии, где она училась. Безусловно, она была в курсе дел мужа. В ее присутствии 23 декабря 1922 года дежурный секретарь B. И. Ленина М. Володчиева передала Сталину копию ленинского «Письма к съезду» (к XII съезду ВКП(б)). Стенограмма свидетельства М. Володчиевой недавно была опубликована: «Был поздний час, когда я вернулась в секретариат. Я долго сидела там подавленная, стараясь осмыслить все услышанное у Ленина. Его письмо показалось мне очень тревожным. Я позвонила Лидии Александровне Фотиевой (секретарь Совнаркома) и сказала ей, что Ленин продиктовал мне чрезвычайно важное письмо очередному съезду партии, и спросила, что сделать, не показать ли кому-нибудь, может быть, Сталину?.. «Ну что же, покажите Сталину», — сказала Лидия Александровна. Так я и сделала.

В квартире Сталина я увидела его самого, Надежду Сергеевну Аллилуеву, Орджоникидзе, Н. И. Бухарина, Назаретяна…

Для меня было важным довести до сведения Сталина, что хотя Владимир Ильич и прикован к постели, но он бодр, речь его течет бодро и ясно. У меня создалось впечатление, что Сталин был склонен объяснить ленинское «Письмо к съезду» болезненным состоянием Ильича. «Сожгите письмо», — сказал он мне».

Кстати, в этом письме В. И. Ленин в категорической форме выразил свое осуждение поведения И. В. Сталина, который допустил грубость по отношению к Н. К. Крупской: «Согласны ли взять сказанное назади извиниться или предпочитаете порвать между нами отношения?» В ответе же Сталина на это письмо можно увидеть и его отношение к собственной жене. Вот что пишет М. Володчиева: «Передавала письмо (от Ленина — Сталину) из рук в руки. Я просила Сталина написать письмо Владимиру Ильичу, т. к. он ожидает ответа, беспокоится. Сталин прочел письмо стоя, тут же, при мне. Лицо его оставалось спокойным. Подумал и произнес медленно, отчетливо выговаривая каждое слово, делая паузы между ними: «Это говорит не Ленин, это говорит его болезнь. Я — не медик. Я — политик. Я — Сталин. Если бы моя жена, член партии, поступила неправильно и ее наказали бы, я не счел бы себя вправе вмешиваться в это дело. А Крупская — член партии. Раз Владимир Ильич настаивает, я готов извиниться перед Крупской за грубость».

Что открыла для себя в Сталине его жена Надежда Сергеевна Аллилуева и что она знала о нем такое, что сделало ее жизнь невозможной, — наверное, уже никогда узнать не удастся. Ее психика этого не выдержала, и в ночь с 8 на 9 ноября 1932 г. Н. С. Аллилуевой не стало.

10 ноября в «Известиях» было объявлено о создании комиссии по организации похорон, в которую вошли: Енукидзе (председатель), Петерсон, Хазан (Промакадемия), Каганович (Промакадемия), Паукер и Рубен. Некролог о смерти Надежды Сергеевны подписали: Екатерина Ворошилова, Полина Жемчужина, Зинаида Орджоникидзе, Дора Хазан, Мария Каганович, Татьяна По-стышева, Айхен Микоян. 11 ноября в «Известиях» были напечатаны стихи Демьяна Бедного «У смерти есть свое жестокое коварство». Тогда же было опубликовано сообщение ТАСС: «У могилы выступили Каганович и Калашников (Промакадемия) и Бухарин (Краснопресненский РК)».