Чтение онлайн

В доме нашем была толчея. Кругом была неразбериха — ив головах наших тоже. И не было никого, с кем бы душу отвести, кто бы научил, кто бы сказал умное, твердое, честное слово…

В дом вошел неведомый ему дух пьяного разгула. К Василию приезжали гости: спортсмены, актеры, его друзья — летчики, и постоянно устраивались обильные возлияния, гремела радиола. Шло веселье, как будто не было войны».

Всего через два года после начала службы, в 1942 году Василию было присвоено воинское звание — гвардии полковник.

После пленения немцами Якова Джугашвили, старшего сына Сталина, участие Василия в боевых действиях было ограничено, в полетах его оберегали. Обод-ном эпизоде рассказал мне генерал-полковник И. С. Глебов: «Под Сталинградом у хутора Широкого на командном пункте 4-й танковой армии в присутствии командующего генерала Владимира Дмитриевича Крюченкина я стал свидетелем атаки двумя немецкими «мессерами» десяти наших самолетов, причем наши в бой не ввязывались, а всячески уклонялись, выстроившись в круг и уходя, перемещаясь по спирали. Все это было настолько возмутительно, что по указанию командарма была дана телеграмма командующему.

Полученный ответ озадачил нас. В нем говорилось, что самолеты после выполнения боевого задания вел на аэродром Василий Сталин, и советовалось не поднимать больше этот вопрос».

Что стояло за этим эпизодом, сегодня установить трудно.

Но обвинить Василия в трусости никак нельзя. Напротив, несмотря на запрещения отца участвовать в боевых действиях, он за четыре года войны совершил 27 боевых вылетов и сбил один самолет противника.

Из документов, характеризующих его фронтовую деятельность, до нас дошла вот эта боевая характеристика [5] :

«Тов. Сталин В. И. исполняет должность командира дивизии с мая месяца 1944 г.

Лично т. Сталин обладает хорошими организаторскими способностями и волевыми качествами. Тактически подготовлен хорошо, грамотно разбирается в оперативной обстановке, быстро и правильно ориентируется в вопросах ведения боевой работы.

В работе энергичен, весьма инициативен, от своих подчиненных всегда требует точного выполнения отданных распоряжений.

Боевую работу полка и дивизии организовать может.

Наряду с положительными качествами лично гвардии полковник Сталин В. И. имеет ряд больших недостатков.

По характеру горяч и вспыльчив, допускает несдержанность, имели место случаи рукоприкладства к подчиненным.

Недостаточно глубокое изучение людей, а также не всегда серьезный подход к подбору кадров, особенно штабных работников, приводил к частым перемещениям офицерского состава в должностях. Это в достаточной мере не способствовало сколачиванию штабов.

В личной жизни допускает поступки, не совместимые с занимаемой должностью командира дивизии, имелись случаи нетактичного поведения на вечерах летного состава, грубости по отношению к отдельным офицерам, имелся случай легкомысленного поведения — выезд на тракторе с аэродрома в г. Шяуляй с конфликтом и дракой с контрольным постом НКВД.

Состояние здоровья слабое, особенно нервной системы, крайне раздражителен: это оказало влияние на то, что за последнее время в летной работе личной тренировкой занимался мало, что приводит к слабой отработке отдельных вопросов летной подготовки (ориентировки).

Все эти перечисленные недостатки в значительной мере снижают его авторитет как командира и несовместимы с занимаемой должностью командира дивизии.

Дивизией командовать может при обязательном условии изжития указанных недостатков.

Командир 1-го гвардейского

истребительного авиационного Минского корпуса

гвардии генерал-лейтенант авиации Белецкий

25 января 1945 г.

С характеристикой и выводами согласен:

Командующий 3-й Воздушной армией генерал-полковник авиации

Папивин 11 февраля 1945 г.».

Следует признать, что подписавшие такую характеристику генералы были людьми не только честными, но и весьма мужественными. Однако это не остановило стремительного должностного взлета Василия.

С Шяуляем у Василия было связано несколько историй. Именно здесь его навестила жена, прилетевшая к нему из Москвы. А той же ночью на аэродром прорвались немецкие танки. Бой на земле начался в условиях паники с нашей стороны. Разобравшись мгновенно в обстановке, Василий посадил в открытую машину жену, выехал на взлетную полосу и сумел восстановить положение, хотя для этого ему пришлось остановить машину перед бегущими и бросить им: «Трусы, смотрите, женщина и та не боится». Во многом благодаря его личному мужеству паника была преодолена, самолеты подняты в воздух.

На следующий день, провожая жену, Василий попросил ее на соседнем аэродроме забрать посылку. Ее удивлению не было предела, когда она обнаружила, что «посылка»— это отощавшая израненная лошадь. Конечно, она его просьбу не выполнила. Но он все-таки изыскал возможность и переправил лошадь в Москву, а впоследствии и выходил ее на своей даче.

Кстати, любовь к животным у Василия порой превосходила все нормы. В районе Познани, прибыв для проверки, командующий 16-й воздушной армией генерал-полковник авиации С. И. Руденко обнаружил отсутствие командира дивизии В. И. Сталина. Оказалось, что он уехал в Познань за охотничьей собакой, которую обнаружил там еще за неделю до этого.

Утром у командарма в присутствии заместителей состоялась проработка комдива. Преподнесенный урок он воспринял правильно. Вообще анализ его поведения на фронте позволяет сделать вывод, что при правильном его ориентировании он не выходил за рамки субординации. Так, после нескольких его опозданий на совещания сделанное ему замечание оказало на него серьезное воздействие, и такого он впоследствии себе не позволял.

Надо отметить, что каких-либо поблажек по отношению к Василию со стороны руководства 16-й воздушной армии не допускалось. Как засвидетельствовал в беседе со мной кандидат военных наук генерал-лейтенант Н. Н. Остроумов, причиной такой служебной принципиальности могло быть письмо И. В. Сталина в адрес Военного совета, пришедшее сразу после прибытия Василия на новое место службы, в котором отец прямо указал: «…не делать каких-либо исключений для сына». Это было исполнено командованием. Вот что написал впоследствии маршал авиации С. И. Руденко: «С порога полковник Сталин, как и следует, доложил о своем прибытии, протянул мне огромный, как сейчас помню, пакет с пятью сургучными печатями. Протягивает Василий пакет, а я, не распечатывая, положил конверт в сейф, дав понять подчиненному, что потом разберусь, есть дела поважнее.

Такой поворот обескуражил Василия, привыкшего повелевать командирами. И уже вскоре я почувствовал, что он возвращается в рамки субординации. Я же, в свою очередь, решил вести разговор спокойно. За обедом рассказал Василию про дивизию, про порядки. Рекомендовал в заместители к нему Редькина, которого хорошо знал по Дальнему Востоку. Рекомендовал, зная, что командовать придется Редькину, а не Василию. Так оно и вышло. Боевыми делами занимался Редькин, а Вася скорее был не командиром, а шефом дивизии. Всю энергию и желание отличиться он направлял на хозяйственные нужды. И надо сказать, в дивизии с обеспечением и выбором места базирования проблем не было».