Чтение онлайн

Ясон борется с быком. Над быком крылатая богиня, справа Медея, у них обеих в руках волшебная трава. Рисунок на вазе

Горькая досада мучила душу царя Ээта. Не сказав ни слова, он вернулся в город, придумывая способ, как вернее избавиться от Ясона. Наступил уже вечер, и наш герой отдыхал среди друзей от дневных подвигов.

Ц елую ночь совещался царь Ээт с вождями своего народа во дворце, придумывая способы, как перехитрить аргонавтов, догадываясь, что события дня происходили не без содействия его дочерей. Богиня Юнона видела угрожавшую Ясону опасность и преисполнила душу Медеи страхом. Царевна дрожала, как лань в густом лесу, испуганная лаем собак. Она подозревала, что отец узнал о ее помощи, и, кроме того, боялась посвященных в дело служанок. Глаза покраснели у нее от слез, в ушах шумело, волосы были распущены, как в трауре, и она, наверное, приняла бы яд, чтоб покончить со своими страданиями, если бы то не было против воли судьбы. Она уже держала чашу в руке, как Юнона снова окрылила ее дух, и она с пробудившейся энергией вылила ядовитый напиток в сосуд. Собравшись с духом, она решилась бежать. Она покрыла поцелуями постель, двери, любовно коснулась руками стен своей комнаты, отрезала локон с волос и положила в кровать на память своей матери. «Прощай, дорогая мать! – говорила она в слезах. – Прощай, сестра Халкиопа и весь родной дом! О, чужестранец! Лучше бы волны морские поглотили тебя, прежде чем ты прибыл в Колхиду». Так покидала она свою родину, как пленница покидает ненавистную темницу. Двери дворца легко раскрылись перед ее заклинаниями. Узкими боковыми проходами она пробегала, босая, прижимая левой рукой покрывало на голове, а правой поддерживая ночное платье, чтобы не запачкать его в грязи. Скоро она, не узнанная сторожами, была уже за пределами города, пробираясь по тропинке к храму, знакомая со всеми предместьями, как волшебница, собирающая травы для целебных зелий. При виде ее изливавшая мягкий свет луна, улыбнувшись, молвила про себя: «Не меня одну терзает любовь к прекрасному Эндимиону. Много раз ты своими волшебными заклинаньями прогоняла меня с неба. Теперь ты сама испытываешь жестокие страдания из-за Ясона. Ступай же, но не надейся при всей твоей хитрости избежать предстоящих страданий». Так сказала луна, а царевна быстро бежала. Наконец, она повернула к морю, где ярко, как путеводная звезда, горел костер, зажженный героями в честь победителя Ясона. Подойдя к кораблю, она громко позвала своего младшего племянника Фронтиса. Узнавший вместе с Ясоном ее голос юноша трижды ответил тройным приветствием. Герои сначала были удивлены, но затем поехали ей навстречу. Прежде, чем корабль был привязан к берегу, Ясон спрыгнул с палубы на берег, и вместе с ним Фронтис и Аргос. «Спасите меня! – воскликнула девушка, обнимая колени своих племянников. – Вырвите меня из рук моего отца. Все предано, и нет больше спасения. Унесемтесь на корабле, пока отец не помчался за нами на своих быстрых конях. Золотое руно я вам доставлю, усыпив дракона. Ты же, чужеземец, клянись богами пред товарищами, что ты меня, сироту, не обидишь на чужбине». Так она грустно сказала и обрадовала душу Ясона. Он нежно поднял коленопреклоненную, обнял и сказал: «Возлюбленная! Юпитер и покровительница брака Юнона пусть будут свидетелями, что я, вернувшись в Грецию, введу тебя законной женой в свой дом». Так он поклялся и крепко пожал ее руку. Затем Медея предложила героям немедленно направить корабль к священной роще, чтобы взять там золотое руно. Аргонавты поплыли на корабле, а Ясон и девушка пошли пешком по тропинке. Они отыскали в роще высокий дуб, на котором висело золотое руно, сверкая сквозь ночную мглу, как утреннее облако, горящее в лучах восходящего солнца. Навстречу им вытягивал свою длинную шею не ведавший сна дракон, пронизывая тьму своими зоркими глазами, и далеко на берегу реки и в обширной роще слышны были отголоски его страшного шипения. Как волнуется пламя во время лесного пожара, так переливались световые волны на чешуе чудовища. Но девушка смело пошла ему навстречу. Умоляющим голосом она взывала к самому сильному из богов, богу сна, прося его усыпить чудовище. Она обращалась к могущественной царице подземного мира, призывая ее благословения на свое деяние. Не без страха следовал за ней Ясон. Усыпляемый заклинаньями царевны, дракон уже вытянул свое обессилевшее тело, и только ужасная голова его еще держалась прямо, угрожая открытой пастью. Тогда Медея, произнося заклинанья, тростью из можжевельника, брызнула ему в глаза волшебный напиток, запах которого навеял на него сон. Теперь дракон сомкнул свою пасть и вытянул свое огромное тело вдоль леса.

Ясон и Медея похищают золотое руно. Рельеф на римском саркофаге. II в. н. э.

Статуя Медеи с золотым руно в Батуми

Г. Дрейпер. Медея и аргонавты. 1904

Царевна, не переставая, брызгала на голову дракона волшебное зелье, в то время как Ясон, по ее указанию, снимал с дуба золотое руно. Затем оба поспешно ушли из тенистой Марсовой рощи, и баранье руно озаряло своим золотым сияньем чело и белокурые волосы героя и далеко вперед освещало им путь. Руно лежало у Ясона на плече, свешиваясь от самой шеи до ног, и герой время от времени сворачивал свою золотую ношу из боязни, чтобы человек или бог не отнял у него сокровища. На заре они подошли к кораблю, где их встретили товарищи, с восторгом осматривавшие руно, которое сверкало, как молния Юпитера. Каждому хотелось дотронуться до него руками, но Ясон запретил им это и покрыл руно плащом. Девушку он посадил на заднюю палубу корабля и с такими словами обратился к товарищам: «Теперь, друзья, скорей вернемся на родину. Благодаря советам этой девушки, удалось нам выполнить задачу, ради которой было предпринято плаванье. В награду я повезу ее законной женой в отчий дом. Вас же я прошу мне помочь защитить ее, как друга Греции. Без сомненья, Ээт скоро будет здесь со всеми своими подданными, чтобы помешать нашему отплытию. Поэтому пусть половина из вас сядет на весла, а другие, держа в руках навстречу врагам наши мощные щиты из воловьей кожи, пусть прикрывают отступление. В наших руках теперь возвращение на родину и честь или позор Греции!» С этими словами он разрубил канат, которым корабль был привязан к берегу, и в полном вооружении вскочил на палубу к девушке и встал рядом с кормчим Анкеем. Корабль понесся стрелою к устью реки.

Между тем Ээт и все колхидяне узнали про любовь, деяния и побег Медеи. Они все, вооруженные, собрались на городской площади и вскоре с громкими криками устремились на берег реки. Ээт ехал на своей тяжелой колеснице, в которую были запряжены подаренные богом солнца кони. В левой руке он держал круглый щит, а в правой длинный факел. Сбоку прикреплено было огромное копье. Вожжи были в руках его сына Абсирта. Но когда они прискакали к устью реки, корабль с неутомимыми гребцами был уже далеко в море. Факел и щит выпали из рук царя. Он стал взывать к Юпитеру и богу солнца, чтоб они были свидетелями злодеяния, и в гневе обратился к подданным: «Если вы не отнимете моей дочери на суше или на море и не привезете ее ко мне, чтобы он не мог наслаждаться своей местью, то вы все поплатитесь своими головами». Испуганные колхидяне в тот же день втащили в воду свои корабли, подняли паруса и поплыли в море. Их флот, под начальством царского сына, Абсирта, напоминал необозримую стаю птиц, пролетающих над морем, заслоняя солнце.

К. Воланакис. Арго

Попутный ветер надувал паруса аргонавтов, так как Юнона желала, чтобы колхидянка Медея скорее принесла гибель в дом Пелийа. Уже на третье утро они привязали корабль на берегу реки Галиса в земле пафлагонов. Здесь они принесли жертву, по указанию Медеи, богине Гекате, которая ее спасла. Тут вождь аргонавтов и другие герои вспомнили, что вещий Финей советовал им возвращаться на родину по новому пути, но никто не знал местности. Тогда Аргос, сын Фрикса, начитанный в греческих рукописях, посоветовал им направить корабль к реке Истру, потоки которой шумят далеко в Рипейских горах и несут свои воды наполовину в Ионическое море, наполовину – в Сицилийское. После указания Аргоса широкой лентой раскинулась на небе радуга в том направлении, куда им нужно было ехать, и попутный ветер не прекращал свою помощь, а небесное знамение не переставало светить, пока они благополучно не прибыли к устью реки Истра у Ионического моря.

Артемида (Диана). Римская мраморная копия с оригинала 325–300 гг. до н. э.

Но колхидяне не прекратили своего преследования и достигли устья Истра на своих легких кораблях еще раньше аргонавтов. Они скрылись в засаду по бухтам и островам и, когда герои бросили якорь в устье реки, загородили им выход. Испугавшись многочисленности колхидян, аргонавты высадились на одном из островов реки. Колхидяне их преследовали, и бой был неминуем. Греки вступили в переговоры, и стороны согласились на том, чтобы греки, во всяком случае, увезли золотое руно, обещанное царем Ясону за его подвиг, но царскую дочь Медею они должны были высадить на другом острове в храме Дианы, пока справедливый соседний царь в качестве третейского судьи не решит, вернуться ли ей к отцу или последовать за героем в Грецию. Глубокое отчаянье овладело девушкой, когда она это услышала. Она увела своего возлюбленного в такое место, где их никто из товарищей не слышал, и со слезами на глазах сказала: «Ясон! Как вы могли принять такое решение! Неужели счастье заслонило у тебя воспоминанье о том, в чем ты мне клялся, когда был в нужде. В этой надежде я легкомысленно забыла про свою честь и покинула родину, отчий дом и родителей, составлявших мое высшее счастье. Ради твоего спасения я скитаюсь вместе с тобою по морю. Благодаря моей смелости ты обладаешь золотым руном. Ради тебя я покрыла позором имя женщины, и служанкой, женой и сестрой следую за тобой в Грецию. Так защити же меня, не покидай меня одну. Не подвергай меня случайности царского решения. Если этот судья передаст меня моему отцу, то я погибну. Неужели ты спокойно мог бы вернуться тогда на родину? Как может это одобрить супруга Юпитера, Юнона, которую ты считаешь своей покровительницей? О, если ты меня покинешь, то тебе придется еще вспомнить меня в тяжелой нужде. Как сон, пусть исчезнет тогда из твоих рук золотое руно, пусть духи мести изгонят тебя из отечества, как я была изгнана из отечества твоей изменнической хитростью». Так говорила она со страстью и хотела поджечь корабль и броситься в пламя. Ясон испугался ее вида, совесть проснулась в нем, и он ласково сказал: «Успокойся, дорогая, я не принимаю серьезно этот договор. Мы только для тебя выдумали этот предлог, чтобы избежать битвы, так как мы окружены целой тучей врагов! К тому же все местные жители – друзья колхидян и хотят помочь твоему брату Абсирту доставить тебя пленницей к отцу. Если же мы примем бой, то все погибнем и твое положение будет еще безнадежнее, так как ты достанешься добычей врагу. Более того, заключенный нами договор должен послужить ловушкой, в которой погибнет Абсирт; когда же падет полководец, то соседи не окажут колхидянам никакой помощи». Так он говорил, улыбаясь, а Медея дала ему свой ужасный совет. «Послушай, – сказала она, – я однажды согрешила и, ослепленная роком, совершила преступление. Назад я уже не могу больше вернуться и должна поэтому продолжать свой греховный путь. Защищайся ты против колхидян. Я же обману брата и предам его в твои руки. Пригласи его на пир; я уговорю герольдов дать мне переговорить с ним наедине; тогда – я не могу этому противиться – ты можешь его убить и дать сражение колхидянам». Такую засаду устроили они оба против Абсирта. Они отправили ему богатые подарки и среди них роскошное пурпурное платье, подаренное Ясону лемносской царицей. Это платье было сшито богинями-покровительницами и пропитано небесными ароматами после того, как опьяневший от нектара бог спал на нем. Хитрая девушка уговорила герольда, чтоб Абсирт ночью пришел на другой остров в храм Дианы; там они должны были придумать хитрый план, как снова завладеть золотым руном и вернуть его отцу. Она сама, по ее словам, была насильно выдана чужеземцам сыновьями Фрикса. Обманув таким образом послов, она окропила воздух своими волшебными зельями; и их сильный запах мог заманить диких зверей с высоких гор. Случилось так, как она хотела. Обманутый предательскими обещаниями, Абсирт темной ночью приехал на священный остров. Наедине с сестрой сын царя стал испытывать вероломную девушку, действительно ли она готовит хитрый замысел против чужеземцев, но его старания напоминали попытку слабого ребенка перейти в брод через выступившую из берегов горную речку, через которую не решился бы переправиться взрослый мужчина. Во время их разговора, когда сестра обещала идти на все, из засады вдруг выскочил Ясон с обнаженным мечом в руках. Девушка отвела глаза и накинула на себя покрывало, чтоб не быть свидетельницей убийства своего брата. Как жертвенное животное, упал царский сын под ударами и обрызгал платье и покрывало отвернувшейся Медеи своей братской кровью. Но богиня мести, от глаз которой ничто не ускользает, своим темным взором видела из своего убежища совершенное злодеяние.

Ясон приносит Пелию золотое руно. Фрагмент росписи на вазе

Э. Квеллиний. Ясон и Золотое руно. Ок. 1670

Когда Ясон скрыл следы убийства и закопал труп, Медея подала аргонавтам условный знак факелом. Занявшие в это время свои места на корабле герои пристали к острову Дианы и, как коршуны на стаи голубей или львы на стада овец, напали на спутников Абсирта, лишившихся своего полководца. Никто не избежал смерти. Ясон, поспешивший к товарищам на помощь, пришел слишком поздно, так как победа была уже решена.

По совету Пелея, герои быстро поплыли из устья реки, прежде чем оставшиеся колхидяне могли уяснить себе положение. Когда эти последние увидели, что произошло, то вначале решили было преследовать врагов, но Юнона запугала их молниями. И так как они боялись вернуться домой из-за гнева царя, потерявшего и сына и дочь, то они остались на острове Дианы у устья Истра и поселились здесь навсегда.

А. Леман. Калипсо. 1869

Мимо многих берегов и островов проплыли аргонавты, проплыли также мимо острова, на котором жила дочь Атланта, царица Калипсо. Им уже рисовались вдали самые высокие вершины родного материка, когда Юнона, боявшаяся планов разгневанного Юпитера, подняла против них бурю, погнавшую корабль к негостеприимным берегам острова Электриса. В это время вдруг заговорившая доска, которую Минерва вставила в киль корабля, и ужас охватил слушателей.

«Вы не избегнете гнева Юпитера и блужданий по морю, – гулко раздавалось в доске, – прежде чем богиня-волшебница не смоет греха ужасного убийства Абсирта. Пусть Кастор и Поллукс помолятся богам, чтобы они вам открыли путь по морю и вы могли найти дочь бога солнца и Персы, Цирцею». Так говорила в сумерки деревянная доска корабля Арго. Холодный ужас охватил героев, когда они неожиданно услышали такие страшные предсказания. Только близнецы Кастор и Поллукс вскочили на ноги и нашли в себе мужество обратиться к бессмертным богам с мольбою о помощи. Корабль в это время несся дальше до внутренней бухты Эридана, где некогда упал в пучину сгоревший на своей солнечной колеснице Фаэтон. И до сих пор еще извергает он дым и кипящую воду из раны, и ни один корабль не может проплыть на легких парусах через эту пучину и попадает в горячий водоворот. Кругом на берегу вздыхают под дуновениями ветра превращенные в тополи сестры Фаэтона, Гелиады, и роняют на землю прозрачные янтарные слезы, которые сушит солнце и поток уносит в Эридан. Аргонавтов выручил из опасности их крепкий корабль, но у них пропала всякая охота к еде и питью: днем их душил невыносимый запах, поднимавшийся из вод Эридана от дымящегося Фаэтона, а ночью до них отчетливо доносились стоны Гелиад и шум падавших в море янтарных слез. Вдоль берегов Эридана они подплыли к устью Роны. Они собирались поехать по этой реке и не выбрались бы оттуда живыми, но на подводном камне вдруг появилась Юнона и страшным голосом богини предупредила их. Она заволокла корабль защитным черным облаком, и герои в течение многих дней и ночей плыли мимо кельтских племен, пока не увидели, наконец, тирренского берега и вскоре не прибыли благополучно в гавань острова Цирцеи.

Статуя богини Юноны «Большого каскада» в Петергофе

Д. Досси. Цирцея. 1514–1516

Они нашли богиню-волшебницу, когда она с берега мыла в волнах свою голову. Ей снился сон, будто ее покои и весь дом залиты кровью и пламя пожирает все волшебные зелья, которыми она зачаровывала чужестранцев, а она сама черпает пригоршнями кровь и тушит огонь. Этот страшный сон поднял ее на заре с постели и погнал на берег моря. Здесь она стала обмывать свое платье и волосы, словно они были обрызганы кровью. Огромные чудовища, не похожие на других животных, пестревшие разнообразными членами своего тела, целым стадом следовали за ней, как скот за пастухом. Невыразимый ужас охватил героев, так как им стоило только посмотреть на лицо Цирцеи, чтобы убедиться, что она сестра грозного Ээта. Освободившись от страшных образов ночи, богиня быстро повернулась, поманила животных и приласкала их, как собак.

Терракотовая сирена. Лемнос. VII–VI в. до н. э.

Ясон приказал товарищам остаться на корабле, сам же соскочил на берег, увлекая за собой Медею против ее воли по направлению к дворцу Цирцеи. Богиня не знала, чего хотели от нее чужеземцы. Она предложила им сесть на прекрасные скамьи, но те тихо и печально заняли места у очага. Медея закрыла лицо руками, а Ясон воткнул в землю меч, которым он убил Абсирта и, опираясь подбородком на рукоятку, не поднимал глаз к верху. Тогда Цирцея догадалась, что перед нею несчастные изгнанники, ищущие защиты и жаждущие искупления убийства. Она боялась Юпитера, защитника просителей, и принесла требуемую жертву, заклав только что ощенившуюся суку, и стала призывать к милосердию Юпитера. Ее служанки наяды несли искупительные жертвы из дворца в море, сама же она встала у очага и сожгла жертвенные хлебы, сопровождая это торжественными молитвами, чтобы укротить гнев Фурий и добиться прощения отца богов для запятнанных преступлением просителей. Окончив священный обряд, она усадила чужестранцев на роскошные скамьи и сама села напротив. Затем стала расспрашивать у них об их намерениях и путешествии, откуда они приехали, зачем пристали к этому берегу и почему ищут у нее защиты: ее кровавый сон снова встал в ее памяти. Когда девушка подняла свою голову и посмотрела ей в лицо, то ее поразили ее глаза: Медея, как и сама Цирцея, происходила от бога солнца, а у потомков этого бога были лучистые, сверкавшие золотом глаза. Тогда богиня захотела услышать родную речь беглецов, и царевна начала рассказывать на колхидском языке все, что случилось с Ээтом, с героями и с нею самой. Она сказала всю правду, только не хотела признаться в убийстве брата Абсирта. Но ничто не скрылось от богини-волшебницы. Однако она сжалилась над своей племянницей и сказала: «Бедная! Ты бесчестно бежала, свершив ужасное преступление. Отец твой, наверное, приедет в Грецию, чтобы отомстить тебе за убийство своего сына. От меня же ты никакого зла не увидишь, потому что ты моя родственница и ищешь у меня защиты. Только помощи у меня не проси. Уходи вместе с этим чужестранцем. Я не могу одобрить ни твоих планов, ни позорного бегства». Невыразимые страдания заполонили душу девушки при этих словах: она накинула на свою голову покрывало и горько заплакала. Герой взял ее за руку и увел из замка Цирцеи.

А. Аппиани. Туалет Юноны. 1811

М. Провенцале. Орфей. 1618

Юнона сжалилась над несчастными. Она отправила свою посланницу Ириду по пестрой тропинке радуги к морской богине Фетиде, призвала ее к себе и поручила ей защиту корабля героев. Тотчас же по прибытии Ясона и Медеи на корабль поднялись нежные зефиры. Бодро герои подняли паруса. При тихом ветре корабль поплыл дальше, и вскоре попался красивый цветущий остров, местопребывание коварных сирен, которые заманивали своим пеньем моряков и убивали их. Полуптицы, полудевы, они всегда сидели на вахте, и ни один чужестранец, плывший мимо, не мог избежать их. И теперь они запели прекрасные песни аргонавтам, которые уже готовы были пристать к берегу, но фракийский певец Орфей поднялся со своего места и могучей рукою ударил по струнам божественной арфы, заглушая голоса сирен. В то же время в спину аргонавтов подул посланный богами шумный зефир, и пение чудесных дев замерло вдали. Только один из товарищей, сын Телеона, Бутес, не мог устоять против звучного голоса сирен, выскочил из-за весел в море и поплыл навстречу чарующим звукам. Он погиб, если бы его не увидела владычица горы Эрикса в Сицилии, Венера. Она вырвала его из морской пучины и бросила на уступы гор этого острова, где он с тех пор остался жить. Аргонавты оплакивали его как погибшего и продолжали свое плавание навстречу новым опасностям. Они приехали к узкому морскому проливу, где с одной стороны угрожала из-под воды острая скала Сциллы, а с другой – втягивал воды в бездну водоворот Харибды, готовый проглотить их корабль. В то же время пучина выбрасывала сорвавшиеся со дна скалы, где некогда стояла огненная кузница Вулкана; теперь же она наполняла только воздух черным густым дымом. Повсюду встречали их здесь дочери Перея, морские нимфы. На корме корабля сидела сама царица Фетида и управляла рулем. Все они, как призраки, окружили со всех сторон корабль, и когда ему грозила опасность от приближающейся скалы, то нимфы толкали его, одна к другой, как девушки, играющие в мяч. Судно то поднималось на волнах к облакам, то падало в пропасть. С вершины скалы с молотом на плече следил за этим зрелищем Вулкан, а со звездного неба глядела вниз жена Юпитера Юнона, но у нее закружилась голова, и она схватила за руку Минерву. Наконец, аргонавты благополучно избегли всех опасностей и поплыли дальше в открытом море, пока не прибыли к острову, где жили добрые феакийцы и их благочестивый царь Алкиной.