Чтение онлайн

«Молодая царица отвергает предложение. Мудрец объясняет, что My, будучи женщиной царской крови, по закону и обычаю, должна выйти замуж за одного из своих братьев. Молодой человек выслушивает это решение с должным почтением к жрецу, на что указывает его левая рука, лежащая поперек груди и покоящаяся на правом плече. Однако он не принимает отказ с покорностью. Его сжатый кулак, а также поднятая словно для того, чтобы топнуть, нога указывают на гнев и разочарование, в то время как прислужница позади увещевает его, советуя быть терпеливым и смириться, судя по положению ее руки, повернутой ладонью вверх».

«На другой картине мы видим того же самого молодого человека, чье матримониальное предложение было отвергнуто молодой царицей после консультации с nubchi, или прорицателем, жрецом, на чей высокий ранг указывает его головной убор и тройной нагрудный знак, который он носит поверх плаща из перьев. Молодой человек, очевидно важная персона, пришел в сопровождении своего доверенного друга, или hachetail, который сидит позади него на подушечке. Выражение лица отвергнутого молодого человека показывает, что он не принимает смиренно распоряжение судьбы, хотя оно передано толкователем в наиболее примирительной манере. Его друг обращается к прислужнику жреца. Отражая мысли своего господина, он заявляет, что прекрасная речь nubchi и его фальшивое толкование воли богов — полная чушь. Ответ помощника жреца, обозначенный суровостью его лица, утверждающим жестом и прямотой речи, явно означает: «Да, это так!»

«Брат ее Аак безумно любит My. Он изображен приближающимся к толкователю воли богов, который стоит без одежд в знак смирения в присутствии их величия и покорности их решениям. Он приходит, надменный, одетый в роскошный наряд, с помпой, присущей царям. Он идет не как проситель, чтобы выслушивать и принимать советы, а, полный высокомерия, он осмеливается отдавать распоряжения. Он гневается, когда жрец отказывается принять его требование руки своей сестры My, на чей тотем — а в этом случае это броненосец — он властно указывает. Именно на панцире броненосца богини судеб начертали предсказания ее судьбы, когда для этого провели церемонию Рои. Желтое пламя ярости, исходящее от всей его фигуры со всех сторон, символизирует чувства Аака. Однако верховного жреца это не трогает. Именем богов с невозмутимым выражением лица он отклоняет просьбу гордого властелина. Крылатый змей, дух этой страны, вертикально стоящий рядом с Ааком и возмущенный им, также в гневе от его претензий. Он демонстрирует это своими чертами, а посылая дротик в царский стяг Аака, показывает решительное их неприятие».

«Принц Кох сидит позади жреца в качестве одного из его спутников. Он присутствует при этой сцене, слышит спокойный отрицательный ответ, видит гнев своего брата и соперника, смеется над его бессилием и радуется поражению. Но за ним сидит шпион, который повторит его слова и донесет о них его врагу. Он слушает, он наблюдает. Сам верховный жрец Кай, их старший брат, видит надвигающуюся грозу за разногласиями между Кохом и Ааком. Он дрожит при мысли о несчастьях, которые непременно выпадут династии Канов, о разорении и нищете страны, которые, несомненно, последуют. Сняв свое жреческое одеяние, он выходит, нагой и смиренный, как и подобает людям в присутствии богов, чтобы испросить у них совета, как лучше всего избежать неминуемых бед. Прорицатель находится в процессе толкования знамений по трепещущим внутренностям рыбы. Печальное выражение его лица, выражение покорности и смирения на лице жреца, выражение почтительного удивления на лице его помощника говорят о неизбежности несчастий, которым суждено произойти в ближайшем будущем.

Мы проходим мимо интересных сцен сражений… в которых обороняющиеся терпят поражение от майя. Кох возвратится к своей царице, нагруженный добычей, которую положит к ее ногам вместе со своей славой, тоже принадлежащей ей».

«Затем мы видим ужасную ссору между ним и его братом Ааком. Фигуры в этой сцене изображены почти в натуральную величину, но они так изуродованы и испорчены, что невозможно получить четкий рисунок. Кох изображен безоружным, его кулаки стиснуты, он угрожающе смотрит на противника, держащего три копья, которыми им были вероломно нанесены три раны в спину брату, убившие его. Теперь Кох лежит, его тело готовят к сожжению. Его грудная клетка вскрыта, чтобы можно было извлечь внутренности и сердце, которые после кремации должны будут храниться в каменной урне с киноварью, где автор книги и нашел их в 1875 году. Царица My, его сестра-жена, в горестных раздумьях над останками своего любимого… стоит на коленях у его ног. …Крылатый змей, дух-защитник этой страны, нарисован без головы. Правитель страны убит. Он мертв. Люди остались без вождя».

Далее на последующих картинах изображается вдовство царицы My. Другие претенденты на ее руку и сердце, среди которых Аак, делают ей предложения, но она отказывает всем. «Гордость Аака была уязвлена, его любовь обратилась в ненависть. С той поры его единственным желанием было узурпировать верховную власть и начать войну против друга своего детства. Он начал ее под предлогом религиозных разногласий. Он объявил, что поклонение солнцу стоит выше почитания крылатого змея, покровителя страны, а также выше почитания предков, которое олицетворял пернатый змей с рогами и пламенем или сиянием на голове… Подстрекаемый такими пагубными страстями, он встал во главе своих вассалов и напал на тех, кто оставался верным царице My и памяти принца Коха. Вначале сторонники My успешно противостояли ее врагам. Соперничающие стороны, забыв в пылу борьбы о том, что они дети одной и той же земли, и ослепленные предрассудками, позволили гневу взять верх над разумом. В конце концов царица My попала в руки своего врага и стала его пленницей».

Здесь доктор Ле Плонжон берет на себя смелость утверждать, что эта история имеет продолжение в рукописи Троано. Так как никто не может полностью расшифровать эту рукопись, он может спокойно настаивать на своем. По мнению нашего автора, вот что говорит упомянутая им pintura в отношении царицы My:

«Народ майя, который силой заставили подчиниться и запугали, больше не оказывал значительного сопротивления. Повелитель схватил ее за волосы и вместе с остальными заставил страдать от ударов. Это случилось на девятый день десятого месяца года Кан. Потерпев полное поражение, она перебралась на противоположный берег моря в южных районах страны, которые уже понесли большой ущерб».

Здесь мы оставим царицу и тех, кто оказался достаточно доверчив, чтобы создать и поверить в нее и ее спутников. Мы не утверждаем, что рисунки на стенах храма в Чичен-Ице не несут ссылки на какую-то подобную историю или ряд событий, подобно описанным доктором Ле Плонжоном. Но наделять именами dramatis personae (действующие лица — лат.) при условии почти полной неспособности читать письменность майя и отсутствия сопутствующих исторических документов является просто напрасным делом, и мы должны относиться к повествованию доктора Ле Плонжона как к придуманному рассказу о чем-то возможном. В то же время пролитый им свет — за вычетом некоторых явно научных замечаний — на обычаи майя придает его рассказу значительный интерес, который служит оправданием того, что мы так подробно изложили его здесь.

Если цивилизация Древнего Перу и не достигла уровня культуры мексиканцев и майя, она все же не слишком уступала успехам этих народов. Однако унизительный деспотизм, от которого стонало крестьянство во времена Великих Инков, и жестокая и кровавая тирания династии Апу-Капак заставляют самых худших правителей Мексики выглядеть просвещенными по сравнению с правящими классами Перу. Племя кечуа-аймара, которое населяло Перу, стояло ниже мексиканцев по общему умственному развитию, если не умственным способностям, что доказывается его неспособностью придумать какой-либо способ письменной передачи информации или адекватной системы отсчета времени. В изобразительном искусстве перуанцы также были слабы, за исключением керамики и грубой лепки, а их религия гораздо сильнее отдавала материализмом и в целом принадлежала к низшим культам.

Страна, в которой развивалась цивилизация народа инков, своими природными особенностями основательно повлияла на историю этого народа. На самом деле, вероятно, ни в одной стране мира нет такой связи между очертаниями рельефа и событиями в жизни людей, живущих на ее территории. Горная цепь Анд разделяется на два отрога неподалеку от границы между Боливией и Чили, и Кордильера-де-ла-Коста окружает на высоте более трех тысяч метров Десагуадеро, обширное плоскогорье, по площади равное Франции. К северу от него расположен город Куско, древняя столица инков, к югу — Потоси, самый высокогорный город в мире, а между ними лежит озеро Титикака, самый большой резервуар пресной воды в Южной Америке. Вся страна представляет собой чрезвычайно унылую, пустынную и бесплодную местность. Злаки здесь не созревают, а животные редки. И все же в этих пустынных краях возникла мощная и высокоорганизованная империя Перу, простиравшаяся на три тысячи миль с севера на юг и на четыреста миль с запада на восток.

В доисторическую эпоху жители Анд создали цивилизацию задолго до начала правления династий Инков, так что и сейчас кое-где можно увидеть гигантские развалины их построек, рассыпанные на широких просторах горных склонов, под сенью которых они жили. Их самым выдающимся достижением был, вероятно, город Тиауанако на южном берегу озера Титикака, который был построен на высоте 3962,40 м над уровнем моря из огромных мегалитовых глыб трахитовых скал и занимал по площади почти половину акра. Огромный портал, вырезанный из цельной каменной глыбы, имеет 2,13 м в высоту, 4,11 м в ширину и 0,46 м в толщину. Верхняя часть этого массивного портала покрыта резными фигурами-символами. В центре помещен горельеф: фигура, голова которой окружена солнечными лучами; в каждой руке держит жезл, заканчивающийся головой кондора. По обеим сторонам от нее расположены три ряда просителей, каждый из которых имеет крылья и держит жезл, по виду похожий на те, что изображены в центре. Вокруг лежат громадные каменные глыбы длиной около 10,97 м, остатки могучих стен, стоящих монолитов, а в более древние времена здесь можно было увидеть и гигантские статуи. Когда пришли испанские завоеватели, не осталось никаких преданий об авторах этих построек, и их происхождение до сих пор остается загадкой. Но практически все уже согласны с тем, что они представляют собой руины столицы какого-то могущественного доисторического царства.