Чтение онлайн

Отвлёкшись от разглядывания окаменелости, я осмотрел «интерьер» дыры в которой оно сидело. Прежде всего кресло. Вернее это были уже остатки кресла, от которого остался только его силовой металлический каркас, весь изъеденный ржавчиной и ничем не отличающийся уже от камня. Каркас уходил под землю. Над головой окаменелости было арочное перекрытие из полусгнивших костей и окислившегося металла. А покрытием «крыши» служили остатки сгнившего металла, кожи и дёрн. Практически больше ничего не было. Если прийти с лопатой, то, наверное, много можно чего найти интересного. Но пока последнее, что нашёл мой взгляд это плоский камень, совсем вросший в грунт, у ног «истукана». Камень был очень ровный и на нём осталось лежать немного древнего мусора вроде костей, сгнивших верёвок, остатков плодов, которые так и не проросли на камне. «Истукан» явно был предметом поклонения древних людей, которые жили здесь. Но каким он был богом для них? Место было гиблое.

Форма самого окаменевшего существа, следы поклонения ему древних людей, комбинезон, говорили мне, что «истукан» был инопланетянином. И скорее всего он оказался здесь и окаменел не по своей воле, а вследствие действия непреодолимых сил, которые и забросили его сюда. Если так, то вал, который я прошёл, это край огромной воронки, кратера созданного в результате падения космического корабля, на котором летел инопланетянин. За многие столетия лес поглотил воронку засыпав её опавшей листвой. Скрыл под перегноем обломки звездолёта, разбросанные по окрестностям. В бугор превратился крупный фрагмент корпуса корабля, в котором ютился в ожидании спасения выживший инопланетянин. Но спасения он не дождался. Окаменел бедняга, став божеством для зародившегося на Земле разума. Такое вполне могло быть.

И вполне могла быть радиация. Так что пора было уносить отсюда ноги. Инопланетянин сидел каменный и ему уже было всё равно, если, конечно, окаменение это не одна из форм его существования. В длиннопалых руках на коленях инопланетянин держал серую, с металлических отблеском коробочку. Пальцы уже многие столетия её не сжимали и она лежала свободная, никому не нужная. Я так подумал и решил взять эту коробку с собой. На опыты. И как доказательство. Протянув руку, я аккуратно взялся за коробочку, ожидая в любой момент, что окаменевшие пальцы вдруг сожмутся, а инопланетянин оживёт. Но всё обошлось и коробка благополучно перекочевала ко мне в корзинку. На вид она оказалась в лучшем состоянии чем её бывший хозяин. Не исключено, что древние шаманы ухаживали за коробочкой. А если так, то она значит что-то в себе содержала важное и интересное. Закончив с разорением капища, я быстро пустился в обратный путь, стремясь поскорее покинуть лес, пока не на толкнулся на боевую треногу миру, которая явилась со звёзд, чтобы покарать меня. Для профилактики.

Я выбрался из низины, миновал вал. Обогнул малинник. Скоро должна была быть опушка леса, дальше поле, а за полем асфальтовая дорога, на обочине которой припаркован мой автомобиль. И тут я увидел её! Боевая треного мира возвышалась над землёй среди деревьев. Три коленчатые ноги поддерживали корпус в форме чечевицы на высоте добрых десяти-пятнадцати метров над землёй, а единственный красный глаз на корпусе впился в меня. Мне стало плохо. Это была именно боевая тренога мира, как раз такой, какой я себе представлял её. Если так, то сейчас она должна начат ломиться сквозь лес в мою сторону и стрелять лазерами. Она не заставила себя ждать и первый же красный луч ударил меня в грудь. Я упал на землю, спрятавшись за ближайшую берёзу. Страх охватил меня. Конечности дрожали, требуя думать ногами, пока не поздно. Рядом в землю ударил ещё один луч смерти, но я всё же выглянул из-за дерева и увидел направляющуюся ко мне треногу. К моему удивлению, она не путалась среди деревьев, а просто проходила сквозь них. Тут до меня, наконец дошло, что я получил заряд в грудь и до сих пор жив. Взглянув на грудь я увидел, что она всего лишь испачкана грязью при моём паническом прятании за ствол берёзы. И всё. Больше ничего. Тренога продолжала приближаться, пускать лучи. Но никаких разрушений вокруг не производила. Там, где ударял луч, ничего не происходило. Встав я вышел из-за дерева и тут же получил два попадания подряд в грудь. Но ничего не случилось. Тренога была страшная на вид, но совершенно безобидная. Она приблизилась и наступила на меня. Её стальной ноги я не почувствовал. Она прошла сквозь меня, или я сквозь неё, как будто кто-то из нас двоих был призраком. На счёт себя в этом я был не очень уверен. Ещё совсем недавно я был жив, но вот она точно была нереальной. Тренога ломанулась дальше вглубь леса, не замечая деревьев. Я смотрел ей в след. Затем пожал плечами и пошёл своей дорогой, спрашивая самого себя, что мне ещё попадётся на пути. То, что тут всё дело в коробочке, которой я только обзавёлся, сомневаться не приходилось. Слишком очевидной была причинно-следственная связь. А считать себя экстрасенсом, способным точно угадать внешний вид боевой инопланетной треноги мира, мне оснований считать не было. Но зато коробка показывала то, что можно было придумать. Или вспомнить.

Чем ещё может жить потерпевший крушение путешественник, как не воспоминаниями о своей далёкой родине и надеждой на спасение? А эта коробочка, которую держал инопланетянин на коленях, показывала ему его родную планету такой какой он её помнил. Или хотел видеть. Время, проведённое здесь, на чужом ему шарике, и осознание случившейся трагедии, стёрли из памяти космического робинзона, плохое, если оно было, оставив только хорошее из воспоминай о его прежней жизни. Коробочка рисовала перед выжившим в катастрофе живым существом картины счастья, спасения, даря сладостное чувство присутствия там, далеко-далеко, где ему должно быть хорошо, где его ждут, где он будет жить полной жизнью. Так же, как жил до того момента, как попал сюда. Сладкие грёзы, затягивающие как морфий. Чуть-чуть. Потом ещё. И вот уже мечтатель сидит и безотрывно смотрит на то чего нет, что только в его голове. На то, что лишь иллюзия, когда вокруг реальность катастрофы.

Наверно инопланетянин так и умер, отказавшись от борьбы. Его взгляд застыл, направленный в пустоту, туда, где он видел свои грёзы, свой мир. А может это было его последнее утешение, когда он больной умирал, не дождавшись спасения на чужой планете. Кто знает? Но сейчас эта коробочка у меня. И я снова вечером запускаю над городом несуществующий дирижабль, который придумал. Может мне в следующий раз пустить прогуляться по улицам города гигантского робота? Это всего лишь иллюзия. А коробочка всего лишь хитроумный прибор. Хочется реальности.

У нас с грядок стали пропадать патиссоны. При этом не было никаких следов взлома или похитителя. Просто каждую ночь исчезали патиссоны. Быть может это ежи? Но в ряд ли. Сколько на даче не видели ежей, все они не обращали внимания на патиссоны. Ну разве, что на них слизняки окажутся. Да и не съест еж целый патиссон. Даже, если это гигантский еж, а патиссон маленький.

Оставалось только караулить ночами.

Но похоже похитители смекнули, что на них устроена засада. Впрочем, засады как таковой не было. Просто стоишь на участке и смотришь на звёздное небо. А пока не стемнело, в течение сумерек, сидишь в доме и пьешь чай, наслаждаясь тишиной и относительной дикостью. Но, как стемнеет, обязательно надо выходить из дома и смотреть на ночное небо, всё в звездах. Если позволяет облачность, а вернее её отсутствие, то можно изучать созвездия, загадывать желания на падающие звёзды, рассматривать пролетающие спутники и самолёты, выявляя при этом закономерности и странности. А если очень повезёт, то и увидеть что-нибудь неопознанное и летающее. Но увы. Я не пью.

Тем не менее стоя и разглядывая звёзды, я прислушивался к шорохам вокруг. Пока было тихо. Ежа слышно издалека. Он не прячется. Иногда слышен крик ночной птица. На недалёком пруду голосили лягушки. Комары донимали, но я к ним привык. Можно сказать сроднился. С одной стороны дома, на линии светил фонарь. Он засвечивал большой кусок неба. Потому приходилось стоять с другой стороны дома в тени, от куда его не видно. Но с этой стороны пол неба засвечивала Луна. В её лучах можно греться, зарабатывая себе лунный загар, но звёзд не видно. Оставалось только ждать, когда она зайдёт. За это время можно пойти ещё раз попить чай и поболтать о чем-нибудь, почитать книгу, и если она интересная, то не уснуть.

Наконец полная Луна зашла. Только Марс остался светить недобрым, красным глазом над горизонтом. Тут же, как будто по уговору, погасли фонари. Это от экономии электричества. Народу все равно мало и тот, что в наличии, давно уже спит. Стало совсем хорошо. То есть темно и ничуть не страшно. Почти не страшно. Ну разве, что самую малость. Всё-таки ночью видно плохо и только хорошее знание участка уберегает от обнаружения в его пределах ночных чудовищ. А вот за забором уже совсем другое дело. Любой куст таит смертельную опасность, преображаемый темнотой, суевериями и страхами в исчадие ада, в кошмар, летящий на крыльях ночи, в самых страшных, беспощадных и тихих монстров. Спасает от них только фонарик. Но лучше всё-таки не ходить ночью за забор. Вдруг и фонарик не поможет?

Но патиссоны пропадали с нашего участка. И ночь не остановит – необходимо этот грабёж пресечь. Я сидел на ступенях крыльца и караулил. Попутно пялясь на звёздное небо, как рыбак на поплавок, выжидая когда клюнет, то есть когда упадёт звезда и можно будет потешить своё суеверие доброй приметой. Только желание надо покороче, а то не успеешь его всего целиком загадать – звёзды быстро падают. Раз и всё. По участку вдоль забора прошёл ёж. Он топал, фыркал, шебуршал и чавкал. Пройдя через клумбы за домом, миновав грядки и пройдя по кустам, посаженным вдоль забора, еж ушёл на соседний участок. У соседей трава была скошена под ноль. А потому перемещения ежа там были очень хорошо видны. Тёмная кочка шебурша бродила по, светящей пустотой, земле под тоненькими яблонями. Слежка за ежами тоже своего рода развлечение. И я был приятно порадован, когда увидел на соседнем участке второго ежа. Второй еж был поменьше. Две тёмные кочки ползали по соседнему участку, и в какой-то момент заметив друг друга, пошли на сближение. Чем меньше было между ними расстояние, тем аккуратнее они друг к другу приближались. Постояли друг перед другом в полуметре. Наконец, первый и более крупный ёж смело подошёл ко второму. Что они делали точно было не разглядеть. Выглядело это так – они постояли уткнувшись друг в друга носами, пофыркали, и повернули каждый по своим делам в противоположные стороны. Второй ёж скрылся в высокой траве за забором, у дороги, а первый пошёл вглубь соседнего участка на грядки, где и пропал из поля зрения. Представление закончилось. Приближалось самое глухое ночное время и по хорошему надо было идти спать. Холод от бессонницы начал понемногу пробирать, а значимость патиссонов для меня стала падать. Я зевнул. Вернувшись на ступени и закутавшись в ватник, я обречённо взглянул на звёздное небо.

Среди звёзд одна двигалась и совсем не там, где ей полагалось. Она приближалась, опускаясь над крышей соседнего садового домика. Затем она опустилась за границы его чёрного силуэта, светясь на его фоне китайским фонариком. Это было невероятно и красиво. Но далее этот фонарик изменил свою траекторию и над хозблоком вторгся в воздушное пространство нашего участка. Миновав крышу хозблока, летающий фонарик, снижаясь, пошёл наискосок влево прямиком к грядкам. И чем ближе он полетал, тем отчётливее была видна его форма светящегося патиссона.