Чтение онлайн

Прежнее свидетельство на собственность Ирины стало недействительным, и она была вынуждена заменить его, получить более современную версию. Время шло, проходил срок действия для некоторых других документов. Несколько раз мы собирали документы с ограниченным сроком действия. Снова меня поглощал стресс: с одной стороны, мучили все эти бумажные дела, а с другой — нападал мой разъяренный работодатель. Я дошел до такого состояния, что даже думал бросить работу для того, чтобы спокойно подать все документы. Иногда мне казалось, что я схожу с ума…

Для получения ВНЖ нужно было пройти новые медицинские тесты, более углубленные и серьезные. Их делали в разных клиниках, и я должен был пройти их один за другим, чтобы в конце концов получить единый сводный сертификат и предоставить его при подаче документов.

Зима выдалась особенно холодной. На юге столицы, на Севастопольском проспекте, в одной больнице занимались рентгенами снимками, анализами мочи и крови. Когда я пришел сдавать анализы, то надеялся управиться за один день, а потом доктор сказала, что я должен вернуться на следующее утро. Я не все разобрал в речи этой пожилой женщины и попросил ее повторить, она разозлилась и швырнула мне через стол мой паспорт. Он упал на пол, что, казалось, совсем не обеспокоило доктора. Она повернулась ко мне спиной. Мой французский паспорт валялся на полу. Я думал о том, что мне снова придется ехать два часа до дома, звонить боссу и говорить, что мне нужен еще один отгул, чтобы сдать анализы; начальник разъярится; мне снова нужно будет встать в пять утра и тащиться по тридцатиградусному морозу черт знает куда, чтобы успеть попасть туда с семи до семи тридцати. Прибавьте к этому то, что анализы сдают на голодный желудок.

На следующее утро я приехал пораньше, за сорок пять минут до начала работы больницы. Помещение было незаперто, но мы обязаны были ждать снаружи. В сердце промышленной зоны я должен был сорок минут торчать на улице в минус двадцать пять по Цельсию! Может, для кого-то из русских это и не лютый холод, но за последние двадцать минут ожидания я просто заледенел. А потом оказалось, что не только замерз, но и простудился.

Этот день был одним из самых холодных в году. Я пытался не дышать, а, начиная двигаться, замерзал еще больше. Я так стремился успеть вовремя подать документы, что с ужасом думал: «Неужели придется возвращаться?!» Мне нужно было быть настойчивым, но я много раз спрашивал себя, что я здесь делаю.

Наконец нас запустили внутрь. Медсестра взяла у мня кровь из пальца, поблагодарила меня, и это было все. Мой палец обтекал кровью, но мне не дали ничего, чтобы ее стереть, — ни ваты, ни бумажного платка. Я надел перчатку прямо на кровоточащий палец и пошел дальше.

Мне нужно было отнести баночку с мочой в комнату, где было темно. Подсветив себе экраном мобильника, я увидел другие баночки с мочой, расставленные на столе, каждая — поверх листочка с именем пациента. Забеспокоившись, как бы мои анализы не перепутали с мочой курильщика каннабиса, я решил переставить все баночки мочи, около пятнадцати, в один конец стола, оставив, таким образом, половину пространства для своей тары. И когда я усердно переставлял баночки почти в полной темноте, голос спросил меня:

— Вы что тут делаете?

И вдруг включился свет. Комната была разделена на две части стеклянной стеной, из-за стекла на меня с ужасом смотрела медсестра. Я поставил баночку с мочой и смущенно сказал:

— Нет, ничего, все хорошо, спасибо, до свидания!

Подача документов для ВНЖ была еще большим кошмаром, чем все пройденные мной. Мне понадобилась неделя, чтобы подать документы. Стоял крайне холодный март — во Франции зимой не бывает так холодно. Почему-то со мной обращались очень странно. Инспектор ФМС добавляла к списку все новые и новые документы: сперва требовала один, а потом, когда я приносил его, выстояв в очереди часов пять, велела принести другой, которого тоже не было в изначальном списке, потом третий. Это с какой целью? Чтобы я возвращался четыре раза?

Нет проблем! Я упрям, а ВНЖ стал одной из моих ключевых задач: я хотел окончательный статус, свой грааль, чтобы стать почти гражданином России.

Во время подачи документов на ВНЖ я просто не смог заполнить бланк, это было слишком сложно. Около ФМС мне предложили заплатить за заполнение, и я отдал 1500 рублей, сэкономив себе десяток часов жизни и неисчислимое количество сил.

По непонятным причинам в финансово-лицевом счете появился номер моего старого паспорта, и это после того, как я побывал в ЖЭКе и попросил внести изменения. Так что я был вынужден вернуться в ЖЭК и там «ругаться». Работник ЖЭКа явно запаниковал от того, что неправильно зарегистрировала иностранца, и совершил непоправимое: скопировал мой новый номер паспорта с ошибкой. Я не проверил, правильно ли она скопировала шесть цифр и три буквы, отнес документы в ФМС — вторая ошибка и второй отказ. Я снова вернулся в ЖЭК, проверил номер паспорта, и теперь его написали верно… Но по необъяснимой причине сотрудник ЖЭКа изменила мое имя с Александра на Александру. Почему? Только Бог может объяснить.

Мне понадобилось три попытки, три похода в ЖЭК и ФМС и огромное самообладание, чтобы получить и сдать финансово-лицевой счет. Мой Бог! мой Бог! Сколько потерянного времени!

Как это возможно, что в России ни нотариус, ни сотрудники, казалось бы, обученные работать с документами, не могут скопировать десяток данных без ошибки?

Самое удивительное было еще впереди. Досье для подачи документов было довольно толстым, и у меня были все необходимые бумаги, сложенные по списку. Мне казалась, что так будет логичней: инспектор откроет папку, возьмет список и проверит документы один за другим.

День был напряженный — пятница — и серая масса людей, желающих вида на жительство, бурлила особенно оживленно и беспорядочно. Инспекторы пребывали в очень плохом настроении. Тот, который взял мое досье, посмотрел на меня и крикнул:

— Что ты здесь стоишь?

На его языке это означало: «Дай мне твои документы». Я подошел и передал папку, он резко схватил — и все бумаги, которые я разложил по списку для того, чтобы облегчить ему работу, разлетелись. «О нет, все, теперь точно придется возвращаться на следующей неделе», — подумал я. Но нет, инспектор поднял документы и разложил их один за другим, громко жалуясь на свою работу и зарплату.

Изнуренный очередями на морозе, недельным ожиданием права просто передать документы, я представил себе, как во Франции в такой же ситуации хватаю инспектора за воротник, встряхиваю и говорю: «Перестань мучить меня, делай свою работу, или я убью тебя на месте». Или, может быть, я дождался бы его на улице и избил бы, как в «Бойцовском клубе».

Но я был в России, и мне пришлось терпеть, с большой буквы «Т».

Особенно внимательно инспектор проверял анкету, в которой нашел и ошибки, и неточности — и хотел было вернуть ее мне, но я сказал, что этот документ заполнял их сервисный центр и что я заплатил за это. Заметно расстроившись инспектор наконец, решился взять мои документы.

В России, безусловно, все возможно.

К метро я шел в смешанных чувствах. Конечно, я настоял на своем, добился чего-то важного с огромным трудом, но если я выберу жить в России, мне всегда придется так мучаться?

К счастью, ФМС Петрозаводска вернул мне веру в то, что чиновники могут быть нормальными людьми. В Карелии эта система хорошо организована и работает быстро. Когда мы с Евгенией рассказали, как работает ФМС Москвы, людям из соответствующей организации в Петрозаводске, они смущенно извинились перед нами от имени правительства России. Не рушится ли Москва под большим объемом мигрантов?

Получая вид на жительство, я будто видел свет и чувствовал тепло солнца, как во время своей первой православной службы. Инспектор протянул мне документ, поздравил меня (!) и даже улыбнулся. Это было как явление солнца среди полярной ночи.

В Москве я снова отправился за регистрацией. Нужно было поставить штамп в паспорте, но Юрий ушел в отпуск. И снова в последний легальный день после семи часов ожидания в районном ФМС помощник Юрия проставил штамп в моем драгоценном ВНЖ.