Мифы о русском пьянстве, лени и жестокости
Шрифт:
Спустя почти 7 веков после Ледового побоища, в 1938 году, Эйзенштейном был снят гениальный пропагандистский фильм, вошедший в сокровищницу мирового кинематографа. Он сформировал отношение к этой части русской истории не у одного поколения. И с точки зрения мифотворчества и мифовосприятия для нас наиболее важно именно это.
Ниже мы поговорим о том, какую роль сыграл в утверждении Большого советского мифа другой знаменитый фильм 30-х годов – «Чапаев».
И сюда же можно добавить, без всякого сомнения, блестящий положительный миф, созданный не без помощи Петра I и Пушкина, – о Полтавской битве.
Она представляется нам по кино, по стихам Александра Сергеевича, по школьным учебникам, как смелая бесшабашная атака шведов на укрепленные русские редуты в чистом поле, которые Петр очень грамотно спланировал и расставил. Отсиделся за этими редутами, отразил атаку, затем перешел в контр-наступление и погнал шведа так, что противник обратился в паническое бегство. Карл чуть не попал в плен, а потом вместе с Мазепой бежал…
Бежали они до самой турецкой границы, до городка Бендеры, находящегося в нынешнем Приднестровье (это второй по величине город непризнанной Приднестровской Молдавской республики). Там Карл отсиживался несколько лет, не понимая, что ему, собственно, делать дальше. И зачем.
В действительности же Полтавская битва не была столь коротким и прямолинейным боевым контактом.
Во-первых, Петр сидел в обороне, находясь в значительном численном преимуществе. Видимо, после Нарвы боялся прямого контакта с Карлом и предпочитал действовать наверняка.
Кстати, Полтавская битва – это первое сражение, где запротоколировано применение русской армией заградотрядов. То есть войсковых частей, которые размещаются позади основных сил и имеют особые полномочия, чтобы не допустить бегства с поля боя. Попросту расстреливают отступающих на месте. Так что это отнюдь не изобретение НКВД, как принято считать. Еще раньше заградотряды использовали монголы: сами они стояли сзади, а вперед выпускали мобилизованных ими местных жителей – тех же самых татар.
Оборонялся даже тогда, когда мог в принципе атаковать. Тактика достаточно трусливая, но тем не менее эффективная. Собственно, он «развел» Карла на смелую и бессмысленную атаку.
Далее. Битва проходила отнюдь не в чистом поле, а на местности весьма пересеченной – овраги, леса, пригорки. На довольно обширной территории. Треть шведской пехоты вообще не дошла до русских редутов. Шведы пошли куда-то не туда и попросту заблудились.
Кстати, удивительно, почему у нас об этом не пишут: подобная шведская безалаберность объективно играет нам на руку, развеивая миф о гениальном полководце Карле XII. Хотя, если посмотреть на дело с другой стороны, Петру было приятнее победить сильного соперника, а не бестолкового, раненого, бледного юношу, который по ходу битвы умудрился где-то в оврагах потерять треть своего войска.
Русские сказки и былины
– Ох уж эти сказочки! Ох уж эти сказочники!
Изучая русский фольклор, ученые XIX века обнаружили поразительную вещь: русские в XVІІ-ХІХ столетиях очень хорошо знали историю Древней Руси. По всему Северу – в Ярославской, Олонецкой, Архангельской губерниях рассказывали былины. Это были предания о богатырях, служивших древним киевским князьям. Память народа хранила истории двора Владимира Красное Солнышко, правнука Рюрика, правившего в Киеве в 980-1015 годах.
Такова официальная версия определения, кто изображен в русских былинах под именем князя Владимира Красное Солнышко. Хотя мне лично всегда казалось, что речь фактически идет о слиянии в народном сознании двух исторических персонажей – собственно Владимира Святого – крестителя Руси и Владимира, долгие годы княжившего в Переяславле, а потом в Киеве, – Владимира Мономаха. Они-то оба и слились в народном эпосе в собирательный образ Владимира Красное Солнышко. Именно во времена их княжения (и между ними) Киевская Русь достигла своего наивысшего экономического и политического влияния.
При этом рассказчики былин в глуши северных лесов часто и не знали о том, где находятся Чернигов и Киев. Но «почему-то» народная память о Киевской Руси не задержалась ни под Киевом, ни под Черниговом. Она сохранилась именно на севере. Отметим этот важный момент – он еще понадобится нам для объяснения очередного мифа.
Несколько толстых книг можно заполнить историями приключений Ильи Муромца, Алеши Поповича, Микулы Селяниновича и других богатырей. Их сражениями с трехглавым драконом, Змеем-Горынычем, сидевшим на дубе Соловьем-Разбойником, иноземными богатырями, «наскакавшими» из степи.
Красивая сказка? Да, в былинах много откровенно сказочных персонажей. Сказочны описания силы богатырей и их врагов, легко поднимавших булаву в сорок пудов, на месте следов от которой оставались озера.
Так же сказочно-условны, возвышенны и отрешенны образы Владимира, его «светлой княгинюшки» и самих богатырей. Скорее икона, чем портрет. Скорее житие, чем биография.
Все так. Но при всей сказочности деталей, откровенной условности повествования былины строго привязаны к совершенно определенному периоду русской истории. Первые богатыри появляются при дворе киевского князя Владимира на рубеже X и XI веков. Последний из богатырей, Алеша Попович, погибает в битве на Калке – первой битве с монголами, в 1223 году.
Былины – это одновременно исторический источник и первый на Руси пример исторического мифа. Это не политический миф и не литературный: былины создают образ народа – такой, каким хотел бы видеть себя народ.
Положительный миф? Несомненно. Читая былины, убеждаешься: отразившийся в них коллективный образ народа на редкость симпатичен. Именно образ – проявление архетипа. Реальные исторические персонажи могут быть довольно далеки от описанных в былинах. Достаточно сказать, что былины умиленно живописуют супружескую идиллию Владимира Красное Солнышко и «его светлой княгинюшки». И появляются они вместе, и уходят, проводив гостей, и княгиня демонстрирует все необходимые для женщины качества скромности, стыдливости, покорности мужу. И Владимир то заботливо уводит уставшую пировать жену, то обнимает княгиню, прикрывая ее рукой от разбушевавшегося Соловья, то лукаво посматривает на нее, слушая о приключениях Забавы Путятишны.
Былины избегают называть «светлую княгинюшку» по имени. Потому что на самом деле было у Владимира до 40 жен [61] , и даже брак с византийской царевной Анной, сестрой правящего императора, мало что изменил. То есть для порядка несколько телег с женами князя разъехались по разным городам, а часть гарема Владимир раздал своим приближенным и сподвижникам. Может, и кому-то из богатырей досталась жена с княжеского… плеча, как знать.
Такова история. Во времена Владимира еще живо было язычество. Князья носили два имени – христианское и языческое, и тот же Владимир – Владей Миром – был Василием в крещении. Двоеверие пронизывало жизнь Руси, языческие традиции не казались чем-то странным для первых поколений христиан.
61
Полное собрание русских летописей. T. XXVII. М.-Л.: Наука, 1962. Соловьев С. М. История России с древнейших времен, кн. І-XV. М., 1962–1966.
Но авторы былин совершенно не желают считаться с историей! Былины-то сочиняли и передавали потомственные христиане! Они не одобряли языческой легкости нравов и хотели видеть князей строгими единоженцами, приличными и верными мужьями. Вот Владимир и описан в былинах самыми симпатичными красками. Народ дает ему хорошую жену, достойную такого славного князя.
И вообще мораль былин исключительно высока. Аналоги былин есть и в Европе. Например, британские сказания о короле Артуре и рыцарях Круглого стола или повествования о графе Роланде. Но в европейских сказаниях супружеская измена – дело обычное.