Мифы Поволжья. От Волчьего владыки и Мирового древа до культа змей и птицы счастья
Шрифт:
Как и многие народы, мордва почитает стихийных духов — хозяек или матерей различных природных явлений. По-мордовски, как и по-марийски, «мать» будет «ава»: Ведява — мать воды, Масторава [29] — мать земли и т. д. И хотя формально стихийные духи принадлежат к «низшей мифологии», многих из «матерей» мордва почитает не меньше, чем могущественных богинь.
Композиция скульптурная «Масторава», 2020 г.
29
Пишется слитно в названии эпоса, но в других случаях имена, образованные аналогично, могут записываться и раздельно: Мастор Ава. Прим. ред.
Мордовский республиканский объединенный краеведческий музей имени И. Д. Воронина
К числу наиболее почитаемых относится Масторава — мать земли. От нее зависел урожай, а стало быть, благополучие людей в течение всего года.
В 1994 году историк, филолог, фольклорист и поэт А. М. Шаронов (р. 1942) опубликовал на эрзянском языке созданный им мордовский героический эпос «Масторава». Название эпоса символично: Масторава — мать земли и одновременно мать — родная земля. В основу эпоса легли подлинные фольклорные записи эрзянских и мокшанских мифов, эпических и обрядовых песен, исторических преданий, причитаний и заговоров.
К матери земли близка Норовава, или Паксява, — мать поля, охранительница посевов. Во время полевых работ для нее каждый день оставляли угощение — ломоть хлеба, посыпанный солью, а по окончании жатвы — несжатую полоску или сноп.
Кроме Масторавы, мордва почитает и бога земли Мастор-паза. Он обитает в подземном мире, там, где пребывают души предков. Мастор-паз питает корни растений и утаскивает из земного мира в преисподнюю злых духов. Однако его сила может быть использована и в недобрых целях — колдуны, насылая на кого-нибудь проклятие, делали это именем Мастор-паза. «Мастор-паз бы тебя взял!» — распространенное ругательство.
Ведява, мать воды, могла являться в виде прекрасной девушки с длинными распущенными волосами или в виде страшной косматой старухи. Могла превращаться в большую рыбу, в маленькую птичку или в прибрежную корягу. Ведява олицетворяла саму воду, к ней обращались за помощью во время засухи. Она была покровительницей любви, семьи и деторождения. Невеста на второй день после свадьбы шла на берег водоема, приносила в дар Ведяве хлеб, соль, холст и серебро и просила, чтобы Ведява даровала ей счастливую семейную жизнь и много детей. К Ведяве обращались в случае бесплодия и при трудных родах. Но Ведява могла быть также жестокой и коварной — в мордовских песнях-балладах широко распространен сюжет о рыбаке, полюбившем прекрасную водяную деву и погубленном ею.
В одной из мордовских песен-баллад рассказывается, как к Ведяве сватался Мастор-паз. Правда, в этой песне образы бога и богини предстают в сниженном, пародийном виде.
Фото. Сцена из спектакля республиканского театра кукол МАССР «Повелительница живой воды Ведява» Е. Плеханова, 1974 г.
Мордовский республиканский объединенный краеведческий музей имени И. Д. Воронина
Надоело Мастор-пазу жить бобылем, решил он жениться. Стал думать, кого бы в жены взять. Взял бы Мастораву, но она худа и суха, темна лицом, как земля, и волосом черна. То ли дело — Ведява! И пышнотела, и белолица, и волосы у нее как чистое золото. Пошел Мастор-паз свататься. Подумала Ведява и сказала: «Я согласна быть твоей женой, но свободы своей не отдам, озера своего не покину, из своих палат не уйду. Хочешь — возьми меня, не хочешь — оставь меня!» Согласился Мастор-паз на ее условия, сели они за стол пировать. Много выпили пуре, стали песни петь, затем плясать, а потом заспорили, кто из них будет в семье главный. Слово за слово — и подрались. Ухватил Мастор-паз Ведяву за косу, а она его за бороду. Но Ведява оказалась сильнее. Выдрала Мастор-пазу полбороды и вытолкала его за дверь. Крикнул ей Мастор-паз: «Не возьму я тебя в жены!» И ушел в свое подземное царство.
Мать ветра Вармава — загадочное, неуловимое существо, не имеющее никакого облика. В песне о ней поется: «Без ног ты ходишь, без крыльев летаешь. Язык твой не говорит, но голос твой слышен». Вармава живет на небе со своими сыновьями — ветрами. Когда Вармава созывает их, в шуме ветра слышится свист. По отношению к людям Вармава может быть и благожелательной, и враждебной: может послать плодородный дождь, но может и раздуть пожар вместе с матерью огня Толавой.
Вирява — мать леса, где она и обитает. Облик ее может изменяться: когда она идет по лесу, то бывает одного роста с высокими деревьями, а когда выходит на открытое место, то становится ниже травы. Выходя к людям, она может обернуться обычной женщиной, кошкой или волком. Вирява охраняет все, что растет и живет в лесу: она может наказать лесоруба, погубившего больше деревьев, чем ему нужно, охотника, убившего лесного зверя для забавы; но тем, кто относится к лесу и его обитателям бережно и с уважением, она всегда поможет: укажет ягодное или грибное место, выведет заблудившегося на дорогу. Вирява — любительница сказок. У охотников было принято рассказывать сказки по вечерам у костра или в лесной охотничьей избушке, они верили, что их слушает Вирява и, если сказка ей понравится, она пошлет им богатую добычу.
Впрочем, в сказках Вирява часто предстает в образе злой лесной старухи, схожей с русской Бабой-ягой. В сказке «Портной, медведь и черт» ее появление описывается так:
«Около полуночи вдруг послышался шум. Это подъехала Вирява в ступе. Пест у ней — кнут, ухват — дуга, сковорода — колокольчик. Едет — кочергой пусть расчищает, пестом ступу погоняет, помелом след заметает, сковородником в сковороду бьет. И такой шум-звон от нее, словно свадебный поезд идет».
В этой сказке повествуется о том, как Вирява повадилась тайком пить из бочки пиво, которое сварили поселившиеся вместе в лесной избушке Портной, Медведь и Черт. Заметив, что пиво каждую ночь убывает, все трое взялись по очереди караулить вора. Медведь и Черт подстерегли Виряву, но она их «пестом оглушила, помелом глаза засорила», напилась пива вволю и улетела. И только хитрый Портной, когда пришел его черед сторожить пиво, сам стал потчевать Виряву, а когда она напилась, сказал ей по секрету, что на дне бочки лежит серебряная копейка. Как он и рассчитывал, Виряву обуяла жадность, она выпила всю бочку до дна, опьянела и заснула. Пока она спала, Портной связал ее своим кушаком и отпустил на свободу только за богатый выкуп. Однако такая трактовка образа Вирявы — редкость.
Среди этнографических записей, сделанных в мордовских селах, есть высказывание: «Вирява точно Баба-яга, но это не одно и то же. Баба-яга — враг, а Вирява — друг».
Почитались также духи-матери, связанные с домашним хозяйством: Юртава — мать дома, Венява — мать села, Банява — мать бани и т. д.
Среди домашних духов особым почитанием пользовалась Каштомава, или Пенякудава, — божество печки. От нее зависело, удастся ли хозяйке хлеб, вкусными ли получатся щи. Чтобы не обидеть ее, в печи запрещалось жечь мусор, а в праздники полагалось первый кусок свежеиспеченного хлеба бросить на угли — для Каштомавы.
Иногда в мифологических сказках упоминаются соответствующие духам-матерям мужские персонажи «атя» — отцы. Но, по мнению большинства исследователей, они появились позже, и их роль, как правило, пассивна. Исключение составляет Кельмеатя — божество мороза, повелитель снегов. В сказках Кельмеатя выступает поборником справедливости: награждает добрую и трудолюбивую девушку и наказывает ее злую, ленивую сестру; дарует удачу бедному крестьянину и отнимает богатство у жадного барина и т. д.
Поскольку мороз мог легко погубить посевы, его старались задобрить. Обряды, посвященные Кельмеате, проводились не только зимой, но и весной, когда была велика угроза заморозков, а также осенью, чтобы от мороза не пострадали озимые.
Почанин А. О. Шкатулка «Мордовия» («Земля-кормилица»), 1982 г.
Мордовский республиканский объединенный краеведческий музей имени И. Д. Воронина
У мордвы существовали и другие магические обряды, приуроченные к важнейшим этапам земледельческого цикла. Весной, перед началом сева, совершали «моление плуга»: в жертву богам приносили селезня и только после этого назначали время сева. Посеяв яровые, устраивали «моление курицы»: каждый домохозяин приносил в жертву курицу, прося у богов хорошего урожая. Особо торжественное моление происходило осенью, после окончания полевых работ. Одно из них было подробно описано в 1840 году в донесении церковным властям сельского писаря Тимофея Леонтьева, который сокрушался о том, что у многих «единоплеменных с ним жителей», несмотря на официально принятое православие, «не истребилось доселе и древнее предков заблуждение идолопоклонства»: