Чтение онлайн

А вот еще один пример, так сказать, контрольный:

«Бронебойный снаряд советской танковой пушки 20К пробивал броню всех легких танкеток противника на дистанции 1 км (мог бы и с большей дистанции, но попасть в танк с такого расстояния уже практически невозможно), а на пехоту мятежников обрушивался полноценный осколочнофугасный снаряд весом в 2,13 кг, создающий зону поражения размером 15 х 6 метров».

«Но танк ведь не просто ползет по полю, он ползет и стреляет. Шансы сторон в “дуэли”танка и противотанковой пушки отнюдь не одинаковые. Бронебойный снаряд, просвистевший в одном сантиметре от башни танка, не принесет ему никакого вреда, в то время как осколочный снаряд (даже если это снаряд малокалиберной 45-мм советской танковой пушки 20К), взорвавшийся на расстоянии нескольких метров от огневой позиции, неизбежно заставит орудие замолчать (45-мм снаряд давал 100 убойных осколков, от которых расчет противотанковой пушки ничем, кроме гимнастерки, не был защищен). Поэтому 5-10 выстрелов, о которых мы сказали выше, в реальном бою являются для расчета противотанковой пушки недосягаемой мечтой – после первых же выстрелов экипаж (хорошо подготовленный и обученный экипаж) танка обнаружит стреляющее орудие и парой осколочных снарядов смахнет пушку с лица земли».

Казалось бы, а здесь что не так? Да все верно. Вот только картину извращаем изо всех сил. Пишем о Великой Отечественной, а примеры приводим из истории гражданской войны в Испании. Будто и не было чуть более позднего отстрела по 30-мм немецкой броне в Кубинке, когда оказалось, что не берет наш снаряд немецкую броню на дистанциях решительного боя (400 м). Забыта полностью разница в силуэте танка и противотанковой пушки. Но это мелочи. Самое вкусное здесь – приводимые цифры. Если верить Солонину, то своими 100 осколками 45-мм снаряд выкашивает всех врагов на площади 15x6 метров. А на пути только гимнастерка.

Вот только что подразумевается под «зоной поражения»? Обычно в виду имеется зона сплошного поражения. Но в данном случае это не так. И 100 осколков – это много? К примеру, 76-мм осколочно-фугасный снаряд дает в среднем 870 осколков. При этом особо мощным он не считается.

Что же нам дают 100 осколков? Давайте возьмем условия Солонина в самом мягком варианте. «Снаряд, взорвавшийся на расстоянии нескольких метров от огневой позиции, неизбежно заставит орудие замолчать» - тут мы возьмем минимально возможное из нескольких метров, а именно 2 метра. И для получения максимально возможного количества осколков в адрес орудия взорвем его сбоку. Теперь считаем. 10 процентов осколков улетают вперед, их можно не считать, 20 процентов назад, их тоже не считаем. В стороны от оси полета снаряда разлетается 70 процентов осколков, или просто 70 штук. Половина из них, 35 штук или 50 процентов оставшихся, уходит в землю (нижняя полусфера). Учитывая высоту щита орудия и что расчет, укрываясь от фронтального обстрела из-за него особо не высовывается и считая, что снаряд взорвался в 2 метрах от орудия, мы получим вертикальный сектор разлета опасных для расчета осколков менее 30 градусов. То есть на весь прямоугольник, в который вписан расчет и орудие, придется (берем исправный калькулятор) 5-6 осколков. А какую часть этого прямоугольника составляют расчет и уязвимые части орудия? Так что говорить можно только о том, что, взорвавшись в двух метрах сбоку от орудия, снаряд не «неизбежно заставит орудие замолчать», а в лучшем случае ранит или убьет кого-то из расчета и орудие продолжит бой. Учитывать же ударную волну от такого снаряда в качестве поражающего фактора вообще не имеет смысла.

И примерно таким образом Марк Семенович рассматривает ТТХ всей техники и оружия.

Теперь перейдем к чуть более сложным примерам, трактовка ТТХ и сравнение техники сторон. Начнем с весьма симптоматичного примера на страницах 66-68 цитируемой солонинской книжки.

«Огромный конструкторский и технологический “задел”, накопленный в 30-е годы в танковой индустрии СССР, позволил Красной Армии сделать несколько шагов к этому “будущему” раньше всех в мире. Главной составляющей качественного скачка было создание двух новых типов танков с полноценным противоснарядным бронированием: среднего Т-34 и тяжелого КВ».

Традиционное для Солонина акцентирование с помощью жирного шрифта сейчас его подводит, ибо не позволяет считать это опечаткой. Сразу видно, что Солонин не знаком с французским танкостроением и, например, с В-1bis, имевшим броню до 100-мм. Но это не суть важно, так как цитата приведена для лучшего понимания следующего абзаца.

«Немцы же с перевооружением танковых частей безнадежно отстали – к 22 июня 1941 г. они не создали ни одного нового типа танка, а все улучшение бронезащиты имеющихся моделей свелось к установке дополнительной 30-мм лобовой плиты на танках Pz-III серий Н и J да увеличению до 50 мм толщины брони лба корпуса и башни на Pz-IV серии F. Боковая поверхность башни, высоченные отвесные борта и корма немецких танков даже самых новых модификаций по-прежнему оставались прикрытыми лишь противопульной 30-мм броней, которая пробивались огнем советской “сорокапятки” на предельной (по условиям прицельной стрельбы) дальности 600-700 м».

Немцы, конечно, безнадежно отстали от нас, имея в основном на вооружении танки, разработанные по новым концепциям и принятые на вооружение только в 1937 году. Куда им до нас, с нашими основными танками разработки соответственно 1926 и 1932 годов. Дифференцированная по толщине броня, ставшая обязательным элементом всех послевоенных танков, по Солонину превратилась в недостаток. 30-мм «противопульная» броня по уже упоминавшимся мной отстрелам в Кубинке не пробивалась с 400 метров, а ведь лоб немцев доходил до 60-мм. Что интересно, на «Комсомольце» у Солонина противопульной была броня в 7-10 миллиметров. Так что у нас и пули были куда сильнее?

То есть Солонин сначала расхваливает наши танки, подчеркивая их отдельные элементы, потом поливает грязью технику противника, акцентируясь на других элементах, и создает заведомо ложную картину, рассчитывая на читателя, который знает боевую технику достаточно слабо, в лучшем случае на уровне справочников. Ну ведь нельзя же всерьез предположить, что Солонин искренне считает 60-мм брони слабее, чем 45-мм и что 7-мм и 30-мм броня одинаково противопульная?

«Длинноствольная (в отличие от короткоствольного “окурка” на немецком Pz-IV) 76-мм пушка Ф-34 с большой дальностью прицельной стрельбы позволяли уничтожать на относительно безопасной дистанции как любые немецкие танки, так и легкие полевые укрытия (на дистанции 4 км снаряд пушки Ф-34 пробивал кирпичную кладку в полметра)».

Опять выделения. Про кумулятивный снаряд немецкой пушки, калибр которой, кстати, 75 мм даже не вспоминаем. А ведь он пробивает любой наш танк на любой дистанции, даже будучи выпущен из короткоствольного "окурка" на немецком Pz-IV. И интересно, почему Солонин не указал, какую кладку на расстоянии 4 км пробивала немецкая пушка?

Но мы постараемся не увязнуть и пойдем дальше. Вот автор приводит табличку с циферками. Запомни, читатель, цифры в таблице вызывают наибольшее доверие, и поэтому таблицы для иллюстрирования своих рассуждений используют и историки, и фальсификаторы.

Как видим, на первый взгляд таблица вполне четко сравнивает основные танковые и противотанковые пушки. Впрочем, стоп! А почему это Марк Семенович сравнивает дивизионную пушку с противотанковой? У нас наиболее мощная противотанковая пушка в войсках это та самая «сорокапятка». Конечно, Солонин, для создания видимости объективности, за немцев вставил Рак-38, которая летом 1941-го в войсках находилась в гомеопатических количествах и серьезной роли в борьбе против советских танков еще не играла. Но сравнивать пушки разных классов в одной таблице это просто неприлично.

Конечно, можно порассуждать о том, что Ф-22 имела отличную бронепробиваемость и часто успешно боролась с танками. Однако немецкие 88-мм зенитные пушки Flak-18 делали это еще лучше. А уж как работали наши 203-мм Б-4!!! Не говоря уже о немецких железнодорожных орудиях. Просто от танка лепешку оставляли. Когда попадали в него, конечно. Если мы их ТТХ вставим в таблицу, то картина по весу снаряда, дульной энергии и бронепробиваемости изменится на противоположную. Тем не менее настоящей противотанковой пушкой Ф-22 считать нельзя, ибо у нее были другие основные задачи и в связи с этим отдельные наводчики на горизонтальную и вертикальную наводку, панорамный прицел, высокий силуэт и слишком большая масса для перемещения расчетом на поле боя. Все это неудобно для ПТО. То есть тактически Ф-22 не могла заменить полноценную противотанковую пушку, как немецкая зенитка или советские орудия особой мощности. И вообще, отличную бронепробиваемость имели очень многие пушки.

Далее в таблице присутствуют KwK-38 и Ф-34. То есть пушка Т-34, который составляет примерно 5 процентов нашего танкового парка и пушка самого массового немецкого танка. С нашей стороны, по логике, опять должна быть «сорокапятка», стоявшая на самых массовых советских танках – Т-26 и БТ. Но даже это сравнение у Солонина очень сомнительно. Бронепробиваемость у нас дана максимальная, а у немцев отброшен подкалиберный снаряд. Впрочем, Марк Семенович упоминает об этих снарядах:

«Такая конструкция обеспечивала значительно меньший вес подкалиберного снаряда (по сравнению с обычной бронебойной "болванкой") и как следствие – существенно большую скорость и бронепробиваемость. Так, 50-мм противотанковая пушка Рак-38 пробивала подкалиберным снарядом PzGr-40 броню в 130 мм на 100-метровой дистанции. Этого, безусловно, было достаточно для поражения любого танка, включая тяжелый КВ. Даже жалкая 20-мм пушечка легкого немецкого танка Pz-II с расстояния 100 м пробивала снарядом с карбид-вольфрамовым сердечником 49 мм брони».