Чтение онлайн

Следом за дружинниками, в панике покидавшими место боя, неслись воины Бурундая. Не было б у них таких «проводников», глядишь, проплутали бы они по лесам день–другой в поисках великого князя, но вы­шло иначе…

Жалкие остатки разгромленных сотен на этот раз преодолели путь, отделявший их от лагеря великого князя, гораздо быстрее. Это и понятно, ведь тем, кто отставал, грозила неминуемая гибель: их нещадно ра­зили тучи стрел и сабли опьяненных легкой победой татар.

В панике пустившись наутек, никто — даже сам во­евода — не подумал о последствиях такого шага, а он обернулся крахом не только для сил, собранных Юри­ем Всеволодовичем для отпора татарским туменам, но и для самого великого князя и всего его княжества.

Спасающиеся бегством русские ратники привели врага к ничего не подозревавшим и не ожидавшим та­кого поворота событий товарищам.

Дорож успел лишь на немного опередить преследо­вателей. С криком «Татары!», проскакав мимо выстав­ленных у кромки леса редких дозоров, беспечно грею­щихся под лучами теплого солнца, он понесся к тому месту, где в отдалении, за широким полем, за темными крышами немногочисленных изб, виднелась макушка великокняжеского шатра. Сопровождавший воеводу десяток дружинников, среди которых оказался и один из сотников, с громкими криками понеслись к разбро­санным по всему берегу Сити дружинам, но достичь их не успели.

— Княже, обошли уже нас татары, — задыхаясь, крикнул Дорож на ходу, едва увидев Юрия Всеволодо­вича.

Великий князь только что вышел из шатра, успев распрощаться с разъехавшимися с совета князьями и воеводами, и теперь, стоя в окружении гридей, с удивлением наблюдал за всадником, приближавшим­ся к нему на взмыленном, страшно хрипящем коне.

— Дорож, — выдохнул он, наконец-то узнав в краснолицем, бешено вращающем глазами воине своего воеводу. — Татары? — каким-то бесцветным го­лосом повторил князь, но через мгновение, когда до его сознания дошел смысл услышанных слов, он, едва ов­ладев собой, заорал зычным голосом: — Татары!!!

Люди, стоявшие рядом с князем, словно очнувшись от этого крика, кинулись к возам, где были сложены доспехи, и уже не видели, как Дорож, немного не до­ехав до княжеского шатра, наклонился к конской гри­ве и, спустя миг, повалился на землю, сраженный мет­кой татарской стрелой.

— Татары! Татары! Татары! — раздавались отовсю­ду голоса.

Еще эхом неслось по полю это страшное слово, а незваные гости, молниеносно сметя так и не успев­шие взяться за оружие дозоры, уже начали свой кро­вавый пир.

Егор Тимофеевич вел неторопливую беседу с одним из своих бывших соратников: с Федотом он давно не виделся, и теперь оба были рады возможности вспом­нить товарищей и былые походы, сетовали, что год на­чался с плохих вестей. Воевода то и дело посматривал по сторонам, пытаясь среди человеческой массы отыс­кать знакомую фигуру сына, но это ему не удавалось, и он переводил глаза на князя Михаила. Тот, безмя­тежно раскинув руки, лежал на возу, уставившись в высокое чистое небо.

Дружинники в ожидании Ратибора, еще утром ус­какавшего к великому князю, коротали время, кто как мог. Одни отправились на берег Сити, последовав при­меру воинов стоявшей неподалеку дружины ярослав­ского князя Всеволода Константиновича, уверявших, что, выдолбив лунку в истончившемся под первыми весенними лучами льду, можно быстро наловить рыбы и сварить замечательной ушицы, другие, пользуясь благоприятным моментом, дремали, третьи, как и вое­вода, были заняты разговорами.

Внезапно, оборвав беседу на полуслове, старые друзья, переглянувшись, одновременно замолчали и, вытянув шеи, будто пытаясь увидеть что-то еще невидимое, повернули головы в ту сторону, где вда­ли, за прозрачной рощицей, стояли дружины вели­кого князя.

Неясная тревога неожиданно охватила многих вои­нов, и, оставив свои занятия, они, машинально поло­жив ладони на рукояти своих мечей, напряженно при­слушались к доносившимся оттуда новым, едва разли­чимым звукам.

— Ты что-нибудь слышишь? — озабоченно спро­сил Федот друга, не отрывая взгляда от рощицы.

— Да, — ответил тот и, будто пытаясь найти что-то подтверждавшее страшную догадку, мгновение–другое помолчал, а потом, уже не сомневаясь в своей правоте, сказал громко: — Это бой! — И, повернувшись к дружи­не, закричал раскатисто: — Все–е-е к ор–р-ру–жию–ю!

— К оружию! К оружию! — покатился эхом до са­мых дальних рядов этот клич.

Раздался клич вовремя.

Не успели еще облачиться в доспехи все воины и лишь небольшая часть их, оседлав коней, изготови­лась к встрече врага, как уже ясно стали различимы и звон металла, и крики дерущихся, а через несколько мгновений на пригорке среди веселых тоненьких бере­зок показалось несколько всадников, которые что-то возбужденно кричали. Возглавлял их Ратибор.

— Дружина, к бою! Татары здесь! — долетел до ря­дов крик.

— Татары! — пронесся ветер над рядами, это сот­ни глоток повторили, все разом выдохнули страшное слово.

— Татары!

— Поганые? Здесь? — переспрашивал кто-то в не­доумении, не отрывая взгляда от несущегося во весь опор Ратибора.

Ратибор уже отъехал от великокняжеского шатра на почтительное расстояние, когда услышал за спиной странные крики, и, обернувшись, увидел, как по на­правлению к лесу наперерез появившимся на опушке татарам ринулась одна из княжеских сотен, за ней спе­шила другая. Молниеносно оценив ситуацию, воевода огрел плетью коня и понесся к своей дружине, по пя­там за ним двигалась его немногочисленная охрана.

Он ругал себя за то, что так толком и не успел огля­деть места, в которых теперь предстояло принимать бой, а будучи вызванным к великому князю, опять не узнал от него ничего ни о противнике, ни о силах, что оказались под рукой Юрия Всеволодовича.

«Может быть, князь и сам не знает, сколько у не­го воинов. А может, их слишком мало и он стыдился об этом сказать или страшился, что последние за­щитники разбегутся, — со злостью думал Ратибор, пытаясь на ходу решить, как же теперь действовать: то ли на месте встретить врага, то ли к великому кня­зю на подмогу двинуть дружину. — Ежели сил у кня­зя много, то мы в бою только мешать друг дружке станем, а если их мало…» Об этом он старался не ду­мать.

Ничего дельного за столь краткое время, которое потребовалось Ратибору, чтобы долететь до своей дру­жины, в голову ему так и не пришло, но, увидев уже выстроившихся плотными рядами дружинников, об­радовался — их враг не застанет врасплох, безоруж­ных. А враг себя ждать не заставил: орущая свора лишь чуть–чуть отстала от Ратибора.

Черной лавиной выплеснулись из леса сотни Бурундая, и, сметая все и всех на своем пути, растеклись они по полю, устремились дальше, оставляя за собой кровавый след. Ничего Ратибору решать не пришлось: за него, как и за всех других русских воевод, в тот мар­товский день решал Бурундай.

Застигнутых врасплох воинов татары поначалу ре­зали, как поросят, но чем дальше втягивались в сечу татарские тумены, тем большее сопротивление встре­чали. Дрались русские дружины с каким-то отчаяни­ем, гибли сотнями.

Словно задумав вытряхнуть шум, пробкой застряв­ший в ушах, Егор Тимофеевич потряс головой, но это не помогло: он все так же отчетливо слышал крики и стоны, скрежет металла и хруст ломающегося под ногами льда.

Накинув на плечи суконный мятель [34] , воевода не­слышно открыл дверь и, пройдя темные сени, вышел на крыльцо, вздохнул полной грудью и чуть не захлеб­нулся свежим морозным воздухом. Он стоял, глядя на широкий заснеженный двор, ощущая, как холод про­никает к разгоряченному телу через распахнутый во­рот рубахи, но уходить в душную горницу, где не было спасения от нахлынувших тяжелых мыслей, не соби­рался. Однако и здесь, под звездным московским не­бом, они не покинули его.