Чтение онлайн

Думаю, отчасти поэтому Шумахер решил собрать вокруг себя своих людей. Тодту не нужен был исследовательский центр в Англии. Он не скрывал этого и прямо сказал об этом мне. Таково было его мнение, и я прекрасно его понимал. Я не испытывал особых проблем, но знал, что последует дальше. Вместе с тем приходилось постоянно возиться с машиной, хотя, если оценить результаты, дела у нас обстояли не так уж плохо.

Учитывая манеру, в которой Шумахер предпочитал вести машину, не оставалось иного варианта, кроме как проектировать шасси специально под него: баланс, аэродинамика (об истории появления семискоростной коробки я уже говорил), буквально все. Что бы ты ни задумал, результат нужно было полностью подстраивать под Шумахера. Это терпимо, пока Шумахер гоняется у вас. А что, если вы его потеряете?..»

Оценивая ситуацию, Степни по-своему дополняет то, что сказал Барнард, невольно подтверждая его точку зрения. Шумахер, по словам Степни, предпочитал «тащить машину на себе». «Если гонщик на такое способен, если он может собрать вокруг себя команду и заставить ее поверить в себя, это начинает работать. В тот момент мы в Ferrari были не очень-то готовы к его появлению. Но мы никогда и не смогли бы подготовиться к его приходу, пока он действительно не пришел к нам на помощь».

И дополнение: «Он умел увлекать за собой. Правда, не так, как Сенна. Айртон в этом деле был куда круче. Вспомните хотя бы, как он обращался с Honda. Он умел значительно лучше чем Михаэль, подстегивать людей. Я говорю о своих ощущениях! (Уточню: Степни сказал это в конце 90-х; в нынешнем десятилетии это, видимо, уже не так.)

Проблема в том, что даже если к вам пришел лучший гонщик мира, ему все равно нужна лучшая в мире машина. С этим следует быть осторожным — вспомните McLaren! Там построили команду вокруг Сены, а он ушел — и им пришлось потратить пять лет, чтобы перестроиться. Так может получиться с любым ведущим гонщиком. Ты складываешь все яйца в одну корзину, а она переворачивается…»

На Нюрбургринге Михаэль «притащил» машину на третье место в квалификации, отметив, что она ведет себя лучше, чем в Аргентине. Поскольку в сезоне доминировали гонщики Williams, Хилл и Вильнёв, они и заняли места в первом ряду. Но Михаэль был твердо настроен доказать, что стоит своих 25 миллионов в год.

Вильнёв стартовал мощно, Шумахер шел четвертым, Хилл позади него. На 6-м круге Хилл обошел Михаэля в конце главной прямой — Шумахер не оказал ему сопротивления. Сзади накатывал Хаккинен (McLaren), и перед Михаэлем возникла дилемма: как удержать позади Мику и при этом отыграться в сражении с Дэймоном. Был момент, когда ему едва это не удалось: Хилл атаковал Баррикело в борьбе за третье место. Серия пит-стопов разбила порядки в группе лидеров, и Михаэлю по возвращении на трассу пришлось выяснять отношения с Култардом (McLaren). Ему удалось удержать шотландца за спиной к огромному восторгу толпы, собравшейся на трибунах Нюрбургринга. Михаэль шел третьим, затем, когда Хаккинен ушел на пит-стоп, стал вторым вслед за Вильнёвом. Это произошло на 27-м круге из 67. Вильнёв имел отрыв в 8.7 секунды, но Михаэль прошел круг с лучшим результатом. Он явно взвинтил темп.

К 37-му кругу он плотно висел у Вильнёва на крыле, и все должно было решиться на пит-стопе.

Михаэль простоял 8.5 секунды и, вернувшись в гонку, собирался быстро пройти пару кругов, но на пути у него оказался Култард. Прорыв не удался — за спиной у шотландца Михаэль терял драгоценные секунды.

Затем на пит-стоп уехал Вильнёв, и когда он тронулся со своей «ямы», Шумахер, словно ветер, несся по главной прямой. Он был близок к достижению своей тактической цели, но немного ему все же не хватило. Вильнёв удержал лидерство до самого финиша, несмотря на яростные атаки Шумахера и помехи в виде круговых. Но можете не сомневаться, только Шумахеру в этот день было по силам закончить гонку вторым с отставанием от Жака в 0.76 секунды.

«Я все время вспоминал о предыдущем сезоне», — комментировал гонку Шумахер, сопровождая свои слова одной из характерных для него гримас. Михаэль имел в виду эпизод, когда он провел дерзкий, невероятный обгон Алези на последних кругах в 1995-м. «То же самое могло произойти и в этом году (улыбка), я мог обойти Жака точно так же, но он блестяще, безошибочно провел гонку, просто не дав мне шанса провести обгон. В скорости с ним соперничать было невозможно, но мы с ним неплохо погоняли, поборолись, и я очень рад тому, что финишировал. В середине гонки был тревожный момент, когда сзади донесся какой-то звук, и я подумал: это конец! Но все же дотянул до финиша. Думаю, мы показали, что шаг за шагом начинаем подтягиваться. Результаты квалификации меня по-настоящему удивили, но подождите еще немного, и мы вернемся на победную тропу. Так и будет, уверен в этом!»

На очереди была Имола. Гран-при Сан-Марино, первая «домашняя» гонка, первый шанс добиться единения с тиффози и командой. В пятницу он был лучшим, опередив ближайшего из соперников на 1.2 секунды. В субботу в решающей попытке Михаэль выдал потрясающий круг — 1:26.89 (следующий результат у Хилла. 1:27.10), а на следующем круге на его Ferrari развалилась задняя подвеска, и Шумахер вылетел в гравий. Он совершил круг почета на автомобиле с открытым верхом, живо приветствуя публику. «Было такое ощущение, будто я выиграл гонку! Но это — Италия!»

Старт у него получился невнятный. На разгоне к «Тамбурелло» Алези зацепил колесами обочину, и Шумахер удержал позицию. Но Жан, бросая свой Benetton от одного края трассы к другому, продолжал атаки, пытаясь пройти его по внешней бровке. Вот что может сотворить истинная страсть, вот что тиффози обожали в Алези, вот что объединяло их сердца. Шумахер заблокировал прорыв Алези, с дымком тормознув в «Тамбурелло». Положение в гонке: Култард, Хилл, Шумахер.

На втором круге на подходе к «Тамбурелло» Хилл занял правую бровку (поворачивать надо было влево), а Шумахер остался на внутренней траектории. Хилл дернул руль, тут же понял, что не пройдет, и увернулся от контакта. Шумахер удержал позицию, бросился в погоню за Култардом, начал его настигать, и тут Дэвид ушел на пит-стоп. Шумахер впервые стал лидером гонки за рулем Ferrari.

Показав 1:29.51 — лучшее к тому моменту время круга, Михаэль отправился на дозаправку. Пит-стоп занял 9.5 секунды, достаточно, чтобы удержать позади Култарда, но Хилл, подхвативший лидерство из рук Шумахера, не спешил на пит-стоп. Наоборот, он взвинтил темп, улучшив время круга, и довел отрыв до 20 секунд. Отыграть это было невозможно.

На последнем круге на Ferrari, заблокировав колесо, лопнул правый передний тормозной диск. Не обращая на это внимания, Михаэль, дымя резиной, погнал машину дальше. Тиффози это оценили. Когда он останавливал машину на траве слева от трассы после главной прямой, болельщики рекой хлынули на трассу, и этот поток захлестнул Шумахера.

Но Барнард облегчения не почувствовал. «Проблема была вот в чем. С одной стороны, эти люди (Ferrari) собрали нас вместе, полагая: «Ах, какая комбинация, мы свели вместе Шумахера и Барнарда, чтобы они работали вместе, словно отец и сын». Что-то в этом роде. Все было бы замечательно, если бы не несколько «но». Во-первых, это было не совсем то, на что я рассчитывал, возвращаясь в Ferrari. Во-вторых, боюсь, мы не очень-то понимали друг друга. Как-то не складывалось. Тут уж либо — либо. Либо срабатывает, либо нет.

Необходимость постоянно скрывать свои чувства была мне очень неприятна. Если мне кто-то по душе, они это видят, знают, и никаких проблем нет. Если с кем-то не удается сойтись, они это, полагаю, тоже видят и знают. В общем, тут сошлись два противоречия: мне не хотелось работать там, и я никак не мог найти общий язык с Михаэлем. Не сказал бы, что речь шла о разладе. Думаю, он был удивлен тем, что я не езжу на все тесты, все гонки, тем, что не трачу все свое время на него одного. Но полагаю, когда он понял это, то немедленно привел в действие пружины, которые должны были помочь собрать тех, кто мог бы работать, как он хотел. Росс Браун и так далее. Только они могли так работать с Михаэлем, никто другой, а Эдди (Ирвайн) должен был заботиться о том, чтобы запасная машина была все время прогрета и готова к бою».