Михаэль Шумахер. Его история
Шрифт:
Шумахер, со своей стороны, сказал, что он встречался с Монтедземоло, хотя «я был свободен в принятии решения. Я рассказал о своих ощущениях и опасениях. Объяснил, почему я сказал нет и почему сказал да».
Пока сторонние наблюдатели спорили о том, что мог, а что не мог Михаэль сделать в Малайзии, у членов команды эта тема вопросов не вызывала. Задолго до гонки Найджел Степни сказал: «Лично я считаю, что когда Михаэль вернется, он вернется более сильным — сильным психологически, потому что гонщики устают, но не понимают этого. В этом они похожи на меня, на вас, на кого угодно — лучше бросить все на пару недель, пожить без гонок. Вернувшись, ты будешь чувствовать себя лучше и выступать будешь лучше. К моменту своей аварии в Силверстоуне Михаэль достиг, я бы сказал, пресыщения. Он выглядел очень усталым и начал заметно нервничать, что на него не похоже. Но он хотел стать чемпионом мира — и было видно, насколько он этого хотел. Да, он вплотную подошел к титулу в девяносто седьмом и девяносто восьмом, но подойти вплотную — это все еще очень далеко».
Берна тоже совершенно не удивило, что Михаэль сразу обрел боевую скорость: «Типичным примером были тесты в Муджелло после его аварии, куда он приехал после двухмесячного (или около того) перерыва. По плану два дня должны были работать Мика Сало и Эдди. Ну или Мика — два дня, Эдди — один, неважно. И тут приехал Михаэль. Никаких специальных настроек, приличный запас топлива в баке, стандартные шины, никаких штучек — и в первой же попытке он выдал более быстрый круг, чем Мика или Эдди в последующих двух. С ходу, просто раз — и поехал. На мой взгляд, это врожденное качество».
Степни заглядывает даже дальше, чем гонки: «Никому не по силам справиться с ситуацией в Ferrari лучше, чем ему. Не думаю, что в современной Формуле 1 найдется еще хотя бы один такой гонщик. У Сенны было множество поклонников, люди его обожали — и не только за гонки. Он был личностью, способной сплотить людей вокруг себя. Публика приходила посмотреть на него, потому что знали, что он волшебник и всегда может выдать что-нибудь этакое, необычное. От него ждали чуда. Это же касается и Шумахера, но его любят иначе, ведь южноамериканцы намного более искренние, теплые люди, чем те, кто болеет за Михаэля».
В Малайзии Михаэль для начала должен был подтвердить, что выздоровел настолько, чтобы без труда выскочить из кокпита за 5 секунд. Он справился. Как сказал профессор Уоткинс, «он находится в полном здравии. Михаэль для нас немного попрыгал». Последний описывает еще один тест, предлагаемый Уоткинсом выздоравливающим после травмы ноги гонщикам: нужно доказать, что ты можешь на ней немного попрыгать. Мастер справился.
По словам Шумахера, он мог выиграть эту гонку, но «моя физическая готовность была не такой, как прежде. Жаркая погода, жаркая гонка может отразиться на состоянии любого из нас. Невозможно ничего загадывать наперед». По поводу Ирвайна было сказано следующее: «Я должен внести ясность: я еду прежде всего за команду, а не за Эдди. Единственный способ оказать ему помощь — это пропустить его вперед, если я окажусь впереди. В ином случае он должен позаботиться о себе сам. Поэтому моя основная задача — оказаться впереди».
В субботу он завоевал поул и вообще был в восторге. «Я надеялся, что буду силен, но опередить всех на секунду — это сюрприз! В гонке я планирую гнать от старта до финиша, а там посмотрим, что это нам даст. Разумеется, если под конец я буду впереди, а Эдди за мной, я его пропущу».
В гонке Михаэль развеял всякие сомнения насчет того, кого считать лучшим гонщиком в мире. Он лидировал, пропустил вперед Ирвайна, и, хотя следом проскочил Култард («это не входило в наши планы»), Хаккинена он удержал позади и просто измотал, сдерживая его в рваном ритме, позволяя Ирвайну оторваться. Под конец, когда у Култарда возникли проблемы с давлением в системе питания, Шумахер вновь вышел вперед и вновь уступил лидерство Ирвайну. Общее впечатление: Михаэль контролировал гонку, находясь и впереди, и чуть позади, атаковал от старта до финиша, решая, кому какую роль отвести. Мартин Брандл, комментировавший гонку, не удержался от высказывания: «Шумахер провел всю гонку, стараясь ехать как можно медленнее, и все же дважды был вынужден намеренно уступать лидерство…»
Вопрос Россу Брауну:
Как вам гонка Шумахера в Малайзии?
«Это было потрясающе!»
Даже для вас?
«Да, в какой-то мере. Я почувствовал это уже на тестах, потому что Жан (Тодт) и я решили, что лучший способ убедить Шумахера вернуться в гонки — это дать ему хорошую машину, чтобы он получил удовольствие от вождения. И в Муджелло, и во Фьорано нашей задачей было не давить на него — только он мог принять решение, готов он вернуться или нет, — а постараться обеспечить ему условия, когда он получит удовольствие».
Что и вышло, и он это подтвердил.
«Мы не должны забывать о том, что эти парни занимаются этим — ну или, по крайней мере, начинают заниматься этим, — потому что они любят гонки».
Похоже, в его отношении это по-прежнему справедливо.
«Вообще-то, это справедливо в отношении любого из них. Они становятся богатыми и знаменитыми, и люди иногда забывают, что в глубине души это гонщики, они любят гонки, любят сражаться со своими соперниками, любят настраивать машины, чтобы побеждать. Все это — часть их души. Люди судачат — и это правда, — что они зарабатывают кучу денег, но цель Михаэля — победить в составе Ferrari, это для него задача номер один! И когда нам удается посадить его в машину, которая работает очень хорошо — нам удалось провести программу доводки по направлениям, казавшимся нам интересными, — его энтузиазм не знает границ. К концу недели, когда я сказал: «Слушай, Михаэль, нам бы здорово помогло, если бы ты провел для нас пару последних гонок», его не пришлось долго уговаривать (мягкая улыбка). Мы знали, что внутренне он к этому готов.
Все говорит за то, что он в отличной форме.
«Да, он на высоте».
По ходу гонки он контролировал все, что происходиловпереди, все, что происходило сзади. Это было похоже на дирижирование оркестром: все играли, починяясь его жестам. Мы снова увидели быструю езду при достаточном резерве скорости.
«Он всегда оставляет что-то в запасе. Некоторые гонщики ведут машину, не имея резерва — ни физического, ни психологического. У Михаэля, такое ощущение, всегда есть запас — не в том, чтобы вести машину быстрее, а в том, чтобы подумать, как складывается гонка, и Малайзия — прекрасный пример, потому что он держал в поле зрения абсолютно все».
Это врожденное качество?
«Думаю, в значительной степени, да. У него светлая голова, он понимает, что нужно для поддержания физической формы на уровне, позволяющем не беспокоиться об этом в ходе гонки. Возможно, это была единственная причина его нежелания возвращаться в гонки слишком рано. Он знал, в каком состоянии находился, и очень беспокоился о том, как бы это не помешало ему вести гонку в привычном ключе. Вопрос не в том, чтобы просто сесть за руль гоночной машины, — он знал, что с этим не будет проблем. Вопрос в том, чтобы сражаться за победы, быть впереди, там, где он привык быть. Ему необходимо быть в такой физической форме, чтобы она не снижала его способность вести гонку, контролировать ее ход. Так и было. К Малайзии он восстановился настолько, что мог работать в привычном для него стиле».
Но этот этап принес очередное разбирательство по техническим вопросам. Боковые дефлекторы Ferrari, аэродинамические элементы, помогающие выровнять поток воздуха, оказались в нижней части на 10 мм меньше, чем это было предписано регламентом. По этой причине результаты Ferrari были аннулированы, что означало чемпионство Хаккинена. Правда, Ferrari подала апелляцию, слушание которой было назначено на следующую после гонки неделю. До той поры ситуация в чемпионате оставалась открытой.
Ну а пока нас интересует еще одни вопрос — стала ли Малайзия, наконец, актом единения?
Пино Альеви многие годы работает гоночным обозревателем итальянской La Gazzetta dello Sport. Он один из тех, кто вхож в закулисье Ferrari, кто пользуется в команде абсолютным авторитетом. В свое время он сказал: «Шумахер напоминает киберпилота. Итальянцы его уважают, но любят они тех, кто способен разбудить их сердца. А Михаэль разговаривает языком пресс-релизов. Итальянцам он безразличен. Он важен Ferrari, потому что выступает за эту команду, но с тем же успехом это могла быть любая другая команда, к примеру из Люксембурга или еще откуда-нибудь. Итальянцы не против немцев или кого-то другого. Мы любим немецких футболистов вроде Хаслера, Мюллера или Бирхофа, они хорошо говорят по-итальянски, с ними никаких проблем. Вспомните Бергера, говорящего по-немецки. Или Ники Лауду, если уж речь зашла об англосаксах. Вспомните, сколько народа за него переживало. Или Джоди Шектер — его даже любили!»
На протяжении всего уик-энда в Сузуке Михаэль представал в разных обличиях. В четверг он казался парнем из соседнего двора, свободным, расслабленным и слегка шаловливым. Направляясь на пресс-конференцию, он заметил Мартина Брандла, догнал его и, дурачась, ухватил за ухо, после чего оба пустились в обмен подначками и тычками. Затем Шумахер надел свою обычную теплую улыбку. Именно в такие моменты он становился похож на соседского парня, одетого в джинсы и кеды. А Коринна, облаченная в брючки и джемпер свободного покроя, казалась самой обычной соседской девчонкой.
Михаэль без труда разделался с официальной пресс-конференцией и тут же дал другую, для прессы, говорящей по-немецки. Они окружили его так плотно, что Михаэля не стало видно. Микрофоны и диктофоны оказались у самого его лица, но Михаэль вел разговор просто и естественно. Фотографы подняли свои камеры над головами собравшихся, подобно молниям замелькали вспышки. Шумахер даже ни разу не моргнул.
Под конец он совсем расслабился, начал шутить, улыбаться, но одну серьезную тему обойти никак не мог. Будет ли он в воскресенье помогать Ирвайну бороться за чемпионский титул? Его ответ был неоднозначен: «Я с самого начала говорил, моя задача — не помогать Эдди, а выиграть гонку, чтобы помочь завоевать Кубок Конструкторов, этим я помогу и Эдди».
Хаккинену для победы в чемпионате нужна была победа в гонке вне зависимости от результата Ирвайна. В случае схода второго (и ниже) результата Микки, Эдди достаточно было финишировать четверым. Не самая сложная задача для гонщика Ferrari. Таким образом, возможная победа Шумахера ставила Хаккинена в сложное положение.
Когда пресс-конференция завершилась и Михаэль направился к выходу, кто-то преподнес ему цветы в качестве шутки, как мне показалось. Если целью этой шутки было вывести его из равновесия, то она не удалась — Михаэль спокойно принял букет и унес его с собой. Подходя к двери, он заметил швейцарского журналиста, сидящего на полу у самой стенки. Этот журналист был знаменит свой любовью к сигарам. Он и сейчас дымил одной, Шумахер взял эту сигару и затянулся. «Ромео и Джульетта», — сообщил он, как сообщил бы на его месте любой некурящий — и не представляющий стоимости, качества, уникальности этой сигары, прочитав ее название на ленточке. Михаэль вернул сигару, и они разговорились, спокойно, неспешно: обычные парни за обычной беседой.