Чтение онлайн

Мы находимся в комнате, где в простых книжных шкафах собраны бесчисленные тома шолоховских изданий на многих языках мира. На столе перед писателем – письма и письма. К нему обращаются за советом и помощью начинающие литераторы. Сюда, в станицу Вешенскую, прибывают сотни деловых, официальных и личных писем. В каждом из них нужно разобраться, ответить, помочь, принять меры. А ведь Михаилу Александровичу прежде всего нужно писать. И времени так мало, что Шолохов, видимо, именно поэтому удлиняет от зари до зари переполненный заботами день.

– Вот Хемингуэя снимать было интересней, чем сейчас меня. Хемингуэй ведь писал стоя, – говорит нам с улыбкой Михаил Александрович.

За то короткое время, которое мы можем использовать сейчас для киносъемки, не снимешь много разнообразных кадров. Шолохов за письменным столом с книгой, обстановка его тихого кабинета, далекое пение птиц на застекленной веранде… И все же мы довольны. Каждый кадр, снятый сегодня, обогащает собрание кинодокументов, посвященных замечательным деятелям нашей советской литературы.

Мы снимаем дом М.А. Шолохова. Ведь жилище тоже обогащает наше представление о характере его обитателей. В этом доме все просто и удобно. Чувствуется, что здесь хорошо работается над листом бумаги.

…Уже в наших кассетах – разнообразные кадры, показывающие писателя. С момента, когда Михаил Александрович пришел на съемку, он с добродушной улыбкой выполнял все наши просьбы. Контрастные световые блики подчеркивают скульптурность черт его лица. Над высоким лбом мыслителя непослушными крыльями нависли две светлые, прошитые сединой пряди. Шолохов часто курит.

Он перебрасывается с нами шутками, замечаниями, сетует на то, что сейчас время года малоинтересное для съемок, вновь возвращается к имени Хемингуэя и вдруг становится очень серьезным, уходит в себя.

Когда съемка была закончена, Михаил Александрович предложил нам проехать в небольшой лесок, мохнатые сосны которого уже несколько десятков лет преграждают путь пескам в станицу.

…Мы покидали Вешенскую, полные незабываемых впечатлений от встречи с замечательным писателем, классиком советской литературы Михаилом Александровичем Шолоховым.

На улице тепло. Февраль, а под ногами вода. И оттого, что это напоминает весну, на душе радостно. Но радостно и от другого: потеплевший февральский ветер шепчет: едем к Шолохову. Да, к Михаилу Александровичу Шолохову, на Дон.

Едем впятером: проходчик Николай Николаевич Ржаников, экскаваторщик Дмитрий Филиппович Пестов и мы – инженер Николай Боташев, писатель Владислав Николаев и журналист Александр Ермаков.

Есть у русских людей места, дорогие каждому: Михайловское, Ялта, Ясная Поляна. Многие там побывали, а те, кто не были, обязательно читали. Но ведь там – музеи. А мы едем в Вешенскую, к живому Шолохову, нашему современнику. И мы встретимся с ним и будем говорить так, как говорим с нашими друзьями.

Все, кто послал нас и провожал, – горняки и сталевары, инженеры и партийные работники, – обязательно просили узнать о здоровье Михаила Александровича, порасспросить о полюбившихся героях его книг, наконец, просто передать привет и непременно пригласить в гости на Урал, в наш Тагил.

– Вот не забыть бы, – говорит в вагоне Николай Ржаников. – Шахтеры велели узнать, почему Михаил Александрович Давыдова убил рано, а то бы еще «Поднятую целину» читали.

– А мне надо про Щукаря во всех подробностях допытать, – подхватывает Дмитрий Филиппович, – в карьере о нем большой спор был. И посмеялись, и чуть не поссорились. Жил ли такой, где сейчас и чем занимается?

И конечно же все хотели знать: когда будет закончен роман «Они сражались за Родину».

Город уходил все дальше. Он то скрывался, то вновь появлялся из-за склонов гор, сверкая огнями. Казалось, будто сказочный великан поднялся на гору Высокую и высыпал к ее подножию тысячи раскаленных углей. А от них к ночному небу поднялось розовое марево. Небо было освещено огненными сполохами – отблесками рождающегося в домнах и мартенах металла.

Мерно постукивали колеса. В вагоне обычная дорожная жизнь. И чтобы занять время, мы раскрыли заветный чемодан, достали рукопись «Новых былей…», ради которой отправились в это путешествие.

Наверно, подобные чувства испытывали горняки, которые более четверти века назад вот так же с рукописью «Былей горы Высокой» ехали к Алексею Максимовичу Горькому. Та книга – горестный рассказ ста авторов-рабочих о двухсотлетней истории горы Высокой. Но были о новой жизни, пришедшей после Октября, там только начинались.

Двадцать пять лет для истории – мгновение, но в наших советских буднях жизнь шагает впереди времени. Новый социалистический Тагил уже далеко перешагнул другую гору – Федорину, что была его окраиной. Он двинулся корпусами гигантов-заводов, дворцами культуры, кварталами многоэтажных жилых массивов.

Изменилась и гора Высокая. Она ушла под землю, в шахты. Она породила могучего красавца – Нижнетагильский металлургический комбинат, которому присвоено имя великого Ленина. Сейчас он – второй в стране по выплавке стали. Комбинат растет с каждым годом.

Но не только изменился город. Изменился человек. Другой стала его жизнь. Другие цели и желания овладели людьми. И сделал это свободный и радостный труд. Труд – признание, труд – праздник. Вот о чем рассказывают в новой книге более семидесяти авторов.

Мы еще и еще раз перебирали эти бесхитростные были.

Вот рассказ Дмитрия Филипповича Пестова о том, как он собирал первые экскаваторы. Тогда еще стоял над его душой американец-инструктор, посмеивался и командовал:

– Па-дымай вверх, па-дымай вниз. Дубинушка, ух!

Теперь Дмитрий Филиппович сам кого хочешь научит управлять нашими уральскими машинами, которые не чета американским «рустонам».

А вот Фаина Шарунова вспоминает, как в суровые дни войны она, первая женщина-горновая в мире, повелевала огненной рекой металла.

Шелестят страницы. Вот письмо Никиты Сергеевича Хрущева сталеварам, теплое, сердечное. Это их бригадам, Юрия Зашляпина, Юрия Плосконенко, Якова Кальниченко и Тимофея Образцова, первым на комбинате присвоили звание коммунистических.