Чтение онлайн

К.П. Далеко ходить нечего. В нашем областном краеведческом музее не находится места для размещения выставки «Тихий Дон» сражается за рубежом», а материалов много. Тоже причина. Тенденция замалчивания. Я посетил Северо-Кавказский научный центр, где имеется большой подотдел культуры и литературы, беседовал с Ю. Ждановым. Предложил развернуть выставку по шолоховедению к 50-летию вашего творчества. Жданов дал согласие переговорить с обкомом. Как смотрите вы на это дело?

М.А. Если Жданов не возражает, то почему я должен возражать?

К.П. Музей может запротивиться и не дать материалы. Перед Ждановым я выдвинул идею о проведении симпозиума на базе их центра, он поддержал. Ваше мнение?

М.А. Не люблю… Не сторонник вмешиваться, когда речь идет обо мне.

Ф.Б. Идея симпозиума мне нравится. Думаю, на него могут прибыть литературоведы, филологи, критики. Неплохо было бы появиться на этом симпозиуме и вам, Михаил Александрович, в качестве почетного гостя и выступить. Мы проводили такую конференцию по творчеству Леонида Леонова. Тогда довольно много накопилось вопросов, и он пришел на конференцию и ответил на них. Это было важно для литературной общественности.

М.А. Для дела так можно, если вам удастся собрать такой симпозиум.

К.П. Видимо, настало время дать отпор зажимщикам шолоховского направления в литературе, которое находится в руках непревзойденного критика Якименко и компании. Все литературные журналы находятся в их руках. Трезвая литературная общественность, стоящая на ленинских позициях, предлагает, чтобы вы возглавили один из таких журналов, подобрали хороший состав редколлегии. Это дало бы возможность более реалистично говорить о критике в литературе, повысить роль и ответственность за утверждение социалистического реализма. Абсурдно, но это факт, что наш журнал «Дон» (Соколов) придерживается позиции Якименко. Не случайно поэтому молчат до сих пор о Леонове и других.

Ф.Б. Эта идея очень хорошая, она давно созрела среди ученых-филологов, порадовалась бы этому и писательская общественность. Мы советовались по этому вопросу. Нелегкая эта ноша. Однако мы бы вас не утруждали, не отрывали от писательских дел. Нам нужно истинно ленинское направление. А это можете сделать только вы со своим признанным авторитетом.

М.А. Опять эти дифирамбы… что, я должен в ЦК просить себе должность?

Ф.Б. Нет, нам нужно ваше мнение, а добиваться такого решения – дело наше. Ведь не секрет, что журналы «Юность» и «Молодая гвардия» находятся в тисках. В нашем литературном институте образуется какая-то синагога, а литературная молодежь дезориентируется.

М.А. Давайте вот о чем поговорим. Все эти вопросы, которые вы поднимаете, неизбежно столкнутся с негласным сопротивлением ЦК. Там явно кто-то кого-то поддерживает!! Всерьез эти вопросы не будут решаться, есть еще иноидейные повитухи.

Ф.Б. Вы бы согласились возглавить один из литературных журналов?

М.А. Конечно. Но в Союзе писателей обязательно нашлись бы противники. Такую идею они съедят, растащат по кусочкам. С ней в свое время носился Колосков, хотел создать литературно-художественный русский журнал, но «эта гвардия» его идею быстро замяла. Сейчас делать этого нельзя. На союз с «Михаилом Архангелом» они не пойдут.

Ф.Б. Мы не примем туда Эренбурга, Пименова и компанию из «святого колодца». Это не та культура. К ним можно отнести Катаева, Симонова и других.

К.П. Андриасов и Софронов готовят новое издание о вас. В этой книге есть статья Якименко, ее надо выкинуть. Мне написал Балакин о выступлении Якименко на пленуме писателей, что он стоит на старых позициях о Григории Мелехове и о вас как о казачьем писателе. Замалчивает мировое значение «Тихого Дона».

Ф.Б. Якименко говорит, что не надо считаться с автором «Тихого Дона», о казачестве следует судить как о добровольных слугах империализма, как о версальцах. Я на пленуме выступил с другой концепцией, с классовой позиции. Казачество было неоднородно. Известно, что среди казачества было от 40 до 60 процентов середняков и только 23 процента – донской буржуазии и кулаков, остальные – безлошадные бедняки. И вообще о казачествах, а их было одиннадцать, история еще не сказала, какую они роль сыграли в судьбах России.

Подав М.А. выдержки из стенограммы выступлений на пленуме Союза писателей, добавил:

– Мою концепцию там разбивали, а эти поддерживали.

М.А., читая эти выдержки, произнес:

– Да, явно два направления. Я согласен, чтобы статью Якименко выкинули из этой книги. В свое время я отказался дать ему поддержку для защиты докторской диссертации о моем творчестве. Что-то не по-русски получается: ты обо мне статью, а я должен тебе дать проход в доктора.

Ф.Б. У руля критики сейчас стоит Озеров. Он делал доклад на пленуме, готовил выступающих, а выступления шли – один «за», другой «против».

М.А. На овец и козлищ. Как реагировали циковцы?

Ф.Б. Шауро сидел безучастно, без ориентации, ориентировал Озеров. Надо поговорить с Софроновым об их книге. Андриасов дает в ней материал очень бедный, статья Фоменко тоже очень жидка.

М.А. Я уже вам сказал, о себе говорить не буду. Разнонаправленность в литературе явление классовое и давнее. Здесь требуется твердая рука ЦК. Я об этом намекал Брежневу, говорил с Сусловым, жмутся, боятся открытой критики, а время придет. А по книге поговорите с Софроновым, пусть отожмет ненужное.

Беседа затянулась; чувствуя это, Бирюков сказал:

– Мы будем короче, Михаил Александрович.

М.А. Нет, нет. У нас время есть, и вопросы к вам будут.

Ф.Б. Спасибо. Я написал новую книгу «Художественное открытие в творчестве Шолохова». Сдал в печать, но ей нет хода. Издательство «Художественной литературы» – Соловьев – открутился, а Катаева и Каверина запланировали. Меня поддерживает «Московский рабочий», редактор Мамонтов. Рабочее издательство лучше нас понимает.

М.А. Дайте мне телефон Пузикова и других товарищей. Я рад вступиться за ваше направление в литературе. Здоровых сил больше.

Ф.Б. Как вы смотрите, чтобы взяться за курирование литературного института?

М.А. Это тоже благие намерения. Сам напрашиваться не буду, и у вас это сорвется. – И рассказал эпизод из разговора с А.Н. Косыгиным на съезде партии: – Тогда он затронул меня: «Чего никогда не зайдете ко мне?» – «Если это приглашение, то я рад встретиться»… Встретились мы у него на даче в марте месяце. Дача у него довольно скромная, присутствовали дочь с мужем, внуки. Разговор был продолжительный и откровенный: о войне и военном времени, о героических делах тыла, о послевоенном переустройстве, о Сталине, о делах текущих. Интересуясь, как я вывожу генерала Лукина в книге «Они сражались за Родину», Алексей Николаевич спросил, читал ли я воспоминания Голованова, и тут же дал оценку его книге как наиболее объективному отображению истории войны и роли в ней Сталина. Разговор о Сталине был долгим и откровенным. Мысль была одна – умалчивание роли Сталина во время Отечественной войны выгодно для наших противников. О Сталине надо говорить, он наследник и продолжатель дела Ленина, три десятилетия стоял у руля партии и государства, построено новое общество, крепость которого проверена в огне войны. Естественно, нельзя умалчивать об ошибках и промахах, и не один Сталин в них виновен. Сталин был недоверчив, но кому верил, доверял без сомнения. В 30-е предвоенные годы с приходом к власти фашизма на Западе обострилась классовая борьба, не обошла она и Советский Союз. Затаившиеся классовые противники, имея своих единомышленников в высоких партийно-советских учреждениях, заметно оживились. Сталин это понимал как единую линию действий «пятой колонны». В ожесточенной борьбе с ней во избежание подрыва сложившегося единства партии и народа он не заметил среди приближенных к нему людей этого толка, и Берия не был последним. Алексей Николаевич был близок к Сталину, – продолжал М.А., – хорошо знал его семейную обстановку, не без участия был к судьбе Светланы. Он же помог опубликовать книгу-воспоминания Голованова и очень сожалел, что таких книг еще мало и будут ли они в ближайшем будущем. Далее затрагивались вопросы о Хрущеве и Брежневе. «Тяжело было работать с ними, – говорил Алексей Николаевич, – мало прислушивались к трезвым голосам». Вот тогда он меня и спросил: «Красивые ли места, где вы живете? Можно ли приехать к вам?» – «Милости прошу, в любое время будете моим гостем». Поддерживаем связь, скоро приедет. Вот здесь я, как хозяин дома, поставлю эти вопросы.