Чтение онлайн

Цветовое решение портрета подчинено той же мысли. Светлая фигура Борея и идущие параллельно, но в другом направлении, пышные, спадающие складки белой блузы, схваченной у ворота круглой, цвета ярко-красного коралла брошью, звучно контрастируют с темным рабочим халатом и светло-коричневым фоном портрета. Цвет здесь определяет пластическую силу и выразительность основной группы.

На первый взгляд портрет В. И. Мухиной очень близок к работам начала 30-х годов. Художник как бы возвращается к своим прежним образам. Но вместе с тем он обогащен уже новыми качествами, новым подходом к решению прежней темы. Создание образа человека-творца, прославление красоты и значительности его творческого духа, понимаемого как активное действие, является основой портрета В. И. Мухиной. Но здесь есть и другое. Мухина не просто внимательно работает. Временами кажется, что она настолько глубоко задумалась, что не видит своей модели. Плотно сжаты губы, собрался складками около переносицы лоб, на лице тени, чуть затенены и глаза. Если в портретах первой половины 30-х годов все детали композиции были подчинены единому действию и как бы подчеркивали основное, главное движение человека, то здесь Нестеров начинает строить композицию на контрастах. Стремительной порывистости Борея, как бы уже приобретшего самостоятельное движение, противостоит скупая, сдержанная сила Мухиной. Подобное решение было новым моментом, свидетельствующим об ином подходе к раскрытию человеческой личности.

В портрете Мухиной нашли выражение многие принципиальные стороны искусства Нестерова-портретиста. Разнообразие композиционных линий, их подвижность и вместе с тем определенность, контрастное цветовое построение, пластическая выразительность основной группы — все это органично претворилось в образ, полный глубокого смысла.

В этом портрете Нестеров, прибегнув к выявлению, казалось бы, внешней динамики образа, сумел передать сложность и глубину человека, сложность мысли, его поисков и вместе с тем утвердить активность его воли, торжество свершения. Художник очень ценил это свое произведение. По свидетельству С. Н. Дурылина, считал его одним из лучших и причислял к «Кориным», «Васнецову», «Северцову» [229] .

Портрет Мухиной был окончен художником на семьдесят девятом году жизни. Это время не отмечено созданием большого количества живописных произведений, но тем не менее творческая активность Нестерова по-прежнему продолжала удивлять современников.

Его мысли все чаще и чаще обращаются к молодому поколению. В феврале 1941 года в своей статье «К молодежи» Нестеров писал: «Крепко желаю вам, чтобы вы познали природу и ее украшение — человека… Учиться можно не только в школах, академиях, у опытных учителей, можно и должно учиться всюду и везде, в любой час. Ваше внимание, наблюдательность должны постоянно бодрствовать, быть готовыми к восприятию ярких, происходящих вокруг вас явлений жизни. Природу и человека надо любить, как „мать родную“, надо полюбить со всеми их особенностями, разнообразием, индивидуальностью. Все живет и дышит, и это дыхание нужно уметь слышать, понимать.

Искусство не терпит „фраз“, неосмысленных слов, оно естественно, просто» [230] .

Нестеров, будучи очень требовательным к себе, столь же высокую требовательность проявлял к другим, но вместе с тем он с глубоким вниманием всегда относился к молодым художникам [231] , никогда не отказывал в советах, поощрял все интересное и талантливое.

Конец 30-х годов в жизни Нестерова отмечен очень интенсивной работой над книгой воспоминаний «Давние дни», увидевшей свет в январе 1942 года. Некоторые из очерков, вошедшие в эту книгу, были опубликованы еще до революции, но основная их часть написана позднее, в середине 30-х годов.

Перед читателем проходят великолепные литературные портреты Перова и Крамского, Сурикова и Левитана, Третьякова и Васнецова, Павлова и Горького. И для всех, столь разных людей, Нестеров находит свои краски, свой язык, свой образный строй повествования. Недаром в 1942 году за свою книгу «Давние дни» художник был избран почетным членом Союза советских писателей [232] .

Литературная работа не приостановила его занятий живописью. В 1940 году Нестеров задумал написать портрет архитектора А. В. Щусева, с которым его связывала давняя дружба, начавшаяся еще в период работы над росписью храма в Марфо-Мариинской обители. Параллельно с портретом А. В. Щусева он лелеял мечту написать портрет Е. Е. Лансере и второй портрет В. И. Мухиной.

Портрет А. В. Щусева был начат 22 июня 1941 года — в день начала Великой Отечественной войны. Рано утром Нестеров пришел к Щусеву, они долго усаживались, выбирали халаты, привезенные Щусевым из Самарканда. Художник решил писать модель в профиль на небольшом холсте, позу дал простую — боялся, что старость (Нестерову было в то время семьдесят девять лет) не позволит ему справиться со сложным портретом. Едва Нестеров принялся за работу, пришло ошеломляющее известие — началась война. Но художник продолжал работать. Он продолжал работать и позже, когда начались бомбардировки Москвы. Портрет был закончен 30 июля 1941 года.

Усталый взгляд человека, сидящего в черном высоком кресле в ярком бухарском халате и в черной с белым узором узбекской тюбетейке, обращен куда-то в сторону. Сочетания малинового, светло-серого, лилового, желтого, яркая белизина большого белого воротника звучат напряженно и беспокойно. Темный, почти черный силуэт вазы причудливой формы, срезанной рамой картины, резко выделяется на светлом, серовато-коричневом фоне. Складки халата тяжелым, точно еще более усталым, чем сам человек, движением спадают с плеч, облегают фигуру. Глубокую усталость, задумчивость, сосредоточенную скрытую печаль человека выразил художник в своем последнем портрете.

Нестеров не хотел уезжать из Москвы. Он терпеливо сносил все невзгоды, был полон веры в победу [233] . Незадолго до смерти (умер он 18 октября 1942 года) художник хотел написать сына в тюбетейке, в черном кресле. Но он говорил: «И ты устанешь сидеть, и я устану писать».

1 июня 1942 года художнику исполнилось восемьдесят лет. Нестеров был награжден орденом Трудового Красного Знамени, ему присвоили звание заслуженного деятеля искусств РСФСР [234] . Московские художники в своем приветствии Нестерову писали: «В грозные дни Отечественной войны Ваш яркий талант и искусство полны веры в силу, мощь родного народа, особенно нужны и ценны нашей Родине» [235] .

Последней работой Нестерова, написанной в июне 1942 года, был пейзаж «Осень в деревне» (Третьяковская галлерея) [236] , созданный на мотив стихотворения А. С. Пушкина «Уж небо осенью дышало». На обороте этюда надпись: Дарю «Осень в деревне» жене моей Екатерине Петровне в память сорокалетия нашей свадьбы 20 июня 1902 года. Михаил Нестеров. 1942 г. Июнь.

…Глубокой тревогой охвачен осенний сумрачный пейзаж. Серое небо с тяжело нависшими облаками, темные, почти черные ели, дом, крытый серой соломой. К нему по темной зеленой траве идут гуси, вытянув шеи; их белые пятна резко и тревожно выделяются на сумрачном фоне. Два тонких, одиноких, совершенно голых ствола берез сиротливо тянутся кверху. Сумрак и беспокойство точно распростерлись над серым деревенским домом, прижавшимся к земле. Глубокую напряженную тревогу, тревогу за свою землю, за землю, которую он любил и которой посвятил всю жизнь, выразил художник в своей последней работе.

Творческая судьба М. В. Нестерова незаурядна. Путь художника прошел через многие этапы в развитии отечественного искусства, и каждый этап этого развития был обогащен Нестеровым.

Искусство Нестерова до 1917 года, при всей его глубокой и прочной связи с определенным кругом явлений социальной жизни России, было отлично от основных художественных направлений того времени. Однако характеристика искусства предреволюционных лет была бы неполной без анализа произведений Нестерова.