Чтение онлайн

– Глупости говоришь, Михаль. Мама с папой знают, где я. И что потом Данилко меня домой проводит обязательно. Чай не заблужусь в родном лесу, пусть и в сумерках.

Первую часть фразы я проигнорировал, не желая ввязываться в бесполезный спор. Только припечатал авторитетно, скрещивая руки на груди.

– Мала ещё, по ночам одна лесами шататься. Собирайся, Маришка, идём уже.

Она от возмущения даже воздухом поперхнулась, всю свою зажатость и неловкость вмиг растеряв. На камне во весь рост вскочила и руки упёрла в бока воинственно.

– Я же сказала тебе, Михаль, я не одна домой пойду! Меня Данилко проводит, слышал? И не маленькая я давно уже. Я… - она запнулась на миг, а потом с вызовом подбородок вздёрнула и выпалила: – Да, я даже целовалась уже… и не раз!

В этот момент от спутника её еле слышный смешок долетел, а у меня всё перед глазами потемнело. Как на месте устоял, не рванулся нахалёнку шею сворачивать и сам не ведаю. Из последних сил, но постарался спокойный вид сохранить. Но видно было что-то заметно по мне, потому, как рысёныш обернулся резко и напрягся, обнажая верхние чуть удлинённые клыки. А Маришка, взвизгнув, метнулась в его сторону, закрывая собой:

– Не с ним! Не трогай его, Михаль!

– А с кем тогда? – немалых трудов мне стоило расцепить стиснутые зубы и задать вопрос максимально нейтральным тоном. Однако грудное рычание всё же прорвалось тихим угрожающим звуком.

– Не важно! Тебе-то какая разница? Сказала же, не пойду с тобой до дома.

На это я лишь плечами пожал молча. Мол, не хочешь по-хорошему, будет, как получится. Подошёл близко к камню, он как раз по высоте мне чуть ниже груди был, и резко подсёк не ожидающую того девушку под ноги. Успев только сдавленно пискнуть, Маришка повалилась вперёд. Рухнув аккурат мне на плечо, как я и рассчитывал, она зашипела возмущённо и принялась яростно вырываться, стараясь сползти вниз на твёрдую землю.

Да, вот только, кто ж её позволит-то? Наивная.

Удобнее пристроил её на плече, приобняв за ноги, чтобы не свалилась дорОгой, и пошёл от камня прочь.

– Отпусти меня немедленно, зверюга мохнатый! Убери сейчас же свои лапы загребущие! Поставь меня на ноги, я сказала!

Активно дрыгая в воздухе этими самыми ногами, она мешала мне идти, за что и заработала несильный шлепок по мягкому месту и предостережение.

– А ну, не вертись! Домой донесу, тогда и отпущу. А то родители заждались уже. Гулёна.

На миг замерев, видимо ошарашенная моими словами, она с удвоенной силой начала вырываться. Но осознав всю тщетность предпринимаемых усилий, в голос завопила, разом обрывая всё ещё доносившиеся с пригорка песни.

– Да, помогите же мне, хоть кто-нибудь!

Парнишка было дёрнулся в мою сторону, но я, резко обернулся и одной рукой придерживая за ноги Маришку, демонстративно зажёг на свободной руке боевой пульсар, мрачно предупреждая:

– Не суйся.

Он замер, не закончив движения, и настороженно посмотрел на меня из-под нахмуренных бровей. Правильное решение. Я этого котёнка и без магии голыми руками заломать могу. А пульсары – так просто доходчивее.

Впитал в ладонь неиспользованное заклинание и, неотрывно глядя рысёнку в глаза, угрожающе припечатал.

– И думать о ней забудь. Девушка занята.

Дополнив свои слова очередным увесистым шлепком по ерзающей на плече девичьей попе, чем вызвал возмущённый вопль Маришки, я кивнул на прощание в остолбенении стоящим на пригорке селянкам и не спеша зашагал в деревню.

Сокровище в моих руках отчаянно сопротивлялось и орало дурным голосом, молотя своими кулачкам по моей спине.

– Свободная я!! Сво-бод-на-я!!! Данилко, не слушай его, он с ума сошёл!

И уже мне:

– Михаль, медведь сумасшедший, отпусти меня сейчас же! Да, поставь же ты меня, наконец, уже. Слышишь?!

Не добившись от меня ровным счётом никакой реакции, она с мученическим стоном обмякла и спросила жалобно.

– Да, что же ты в меня, дурачина, вцепился-то, как в своё – родное, а?

– А ты, Маришка, теперь и есть моё, родное.

Вот, таким нехитрым образом заявив на неё свои права, я приготовился услышать в ответ возмущённые вопли или, на худой конец, удивлённые вопросы. Но чего я совсем не ожидал, так это того, что на долгое мгновение Маришка замрёт, а потом очень спокойным голосом попросит:

– Михаль, поставь меня, пожалуйста, на землю. Не позорь и дальше перед соседями. Я сама пойду.

И было в её голосе что-то такое, что заставило меня без возражений исполнить её просьбу. Встав на ноги, девушка поправила и отряхнула сбившееся во время «езды» платье. Перекинула, заметно растрепавшуюся, косу за спину и, гордо выпрямив спину, направилась по узкой тропинке к дому.

Я же, быстро справившись с удивлением, догнал её взял и пошёл рядом, не боясь замочить добротные сапоги в высокой, мокрой от тумана траве. Ещё и за руку взял проказницу, чтобы точно никуда по дороге домой не делать.

– Не надо. Отпусти, – прозвучало с её стороны глухо и как-то напряженно.

– Не отпущу. Идём.

И снова молчание в ответ. Так мы и шли до её дома, в темноте, взявшись за руки и не сказав более друг другу ни словечка. Подойдя к крыльцу, Маришка всё так же молча высвободила свою руку, поднялась по ступенькам и не оглядываясь ушла в дом.

А я остался стоять у крыльца, глядя на закрывшуюся за её спиной дверь и размышляя, что делать дальше. То, что чувства мои к подруге детства серьёзнее некуда, я понял и принял легко и безоговорочно. У оборотней с этим всё гораздо проще: уж, если нашёл свою пару, то далее можно уже и не раздумывать долго.

Странно только то, что я так долго не замечал этого очевидного факта. Но, быть может. Свою роль сыграло и то, что Маришка является полукровкой и вторая сущность её до недавнего времени спала. Вот и на неё не реагировал особенно. Точнее, относился только как к другу или младшему опекаемому щенку.

А повстречавшись с ней сегодня, как прозрел. Увидел то, что и не замечал ранее. Почувствовал СВОЮ женщину рядом. Ну, значит, так тому и быть. Дело за малым остаётся – довести всё до логического конца. Чтобы больше никто и думать не смел претендовать на мою половинку. Отныне Маришка принадлежит только мне.

Осталось только ещё убедить её в этом. Не испугаю ли я её таким внезапным напором? Вдруг она до сих пор относится ко мне, как к старшему брату? Это было бы весьма неприятное открытие. Или всё же надежда есть?

Да, что там стоять рассуждать долго – действовать надо!

Сказано – сделано. Утром, проснувшись, перво-наперво в дом семейства Хирс пришёл, да с отцом Маришки переговорил с глазу на глаз. Всё, как есть, на духу ему рассказал. Опасался, что может не люб покажусь в качестве зятя, ан нет. Возражений не встретил, даже обнял меня Хран крепко, да по плечу похлопал, улыбаясь.