Чтение онлайн

Это тот, воин который. А второй, его я и не знаю, под ноги плюет. Мне под ноги.

– Защищайся, слабак!

Надо драться, надо!.. А я все шлем тот дурацкий вижу. Сейчас сорвусь... Нет, нельзя! А Эматион уже пальцы к носу моему подносит. Щелкает.

– Ну что, обделался, этолийский недоносок? Ах ты!..

...Река шумела совсем рядом, тихая, спокойная. Странно, я не могу ее увидеть. Только плеск – и легкий теплый ветерок.

Тихо-тихо.

Тихо...

Река совсем близко, только шагни, только вдохни поглубже свежий прозрачный воздух...

Плещет, плещет... ..И как всегда – рука Капанида на горле. Боевым захватом.

– Зачем?

Спросил, даже головы не подняв. Не хотелось смотреть.

– Затем! – это дядя. – Эфеб Диомед, смирно!

Щит к груди, меч... А где меч? Одна рукоятка! И то – не моя. Моя полированная была, старая...

Меч я на траве увидел. Свой. Точнее – щепки (дубовые!). И еще щепки – от второго меча. А чуть дальше...

Тот, который воин, на траве лежит. И щит его лежит – треснутый. То есть кожа, конечно, лопнула, а дерево – треснуло. И еще один щит – с ремнем порванным. Это Эматионов. А вот и он сам! Эге, а что с его панцирем?

Дядя подходит, шлем мой поправляет. Улыбается.

– Так и драться, эфеб! И не бояться. Понял?

Понять-то я понял...Потом Эматион извинялся (за недоноска). И тот, третий, извинялся (за то, что под ноги мне плюнул). Ну, понятно, разозлить хотели, я и не обижаюсь. А еще Эматион сказал, что они хотели посмотреть, не забываю ли я все, чему учился, когда... Ну, в общем, тогда. Не забываю, оказывается. И от ударов правильно уклонялся, и меч чужой вырвал, когда свой о щит разбил, а когда и второй в щепки разнес – щитом по панцирю врезал. Хвалили меня и советы давали, да только мне от того легче не стало. Это у дорийцев такие, как я, в почете. А тут я – Дурная Собака. Спустят на врага, чтобы глотки перегрызть, а потом – на цепь.

Самое место!

* * *

Вокруг тьма, деревья шепчутся, шумят кронами, словно ближе подобраться хотят.

Ночь...

– А ты... это, ну, вынырнуть не можешь?

Капанид про реку знает. Я ему давно рассказал – еще после первого раза. Знает – и помочь пытается.

– Ты, Тидид, попробуй сквозь эту реку чего-нибудь увидеть. Постарайся!

Легко сказать! Папа, наверное, тоже пытался. Только у него не река была – огонь...

...Как тот, в Элевсине, на котором папа сгорел.

Костер и сейчас горит. Маленький, правда. Пора спать но нам со Сфенелом разрешили у огня посидеть.

– Попытаюсь, Капанид, попытаюсь...

Говорю – и себе не очень верю. Да, дорийцам легче! Они ведь воюют почти каждый день. А не воюют – скот чужой угоняют или женщин крадут. Там такие, как я, и нужны.

(И все равно – не всегда. Слыхал я про этих ареидов, слыхал! Они, если войны нет, отдельно ото всех живут – чтоб не зашибить кого ненароком. Только на битву и приходят. А еще они мухоморы лопают – чтобы дурнее быть. А мне и мухоморов не надо.)

Костерок уже гаснет. Тени подползают – ближе, ближе... Люблю ночной лес. Другие боятся – а я люблю. И в самом деле, чего боятся? Ни львов у нас под Аргосом, ни волков (был один лев, так того дядя Геракл убил). Дриад – и тех не встретишь. Попрятались, говорят.

– Слушай, Капанид, ну его! Давай про другое.

– Давай! – охотно откликается Сфенел. – А знаешь, Ферсандр у дяди Эгилея отпуск попросил. На месяц.

– И куда это он собрался? – удивляюсь я. «Куда» – это в смысле «без нас».

– А никому не скажешь?

Кажется, самое время обижаться. Это кому я когда что разболтал?

– В Фивы. На могилу дяди Полиника. Он тайно поедет. Узнают его там – убьют.

Такую новость следует обдумать. А молодец Полиникид! Ведь действительно – убьют. Помнят там его папу. До сих пор помнят!

Дядю Полиника и хоронить в этих Фивах не хотели. Его сестра похоронила – Антигона. А ее за это в гробнице замуровали. Живую! Так что все эти годы Ферсандр и жертву на папиной могиле принести не мог.

Нам со Сфенелом все же легче. Папин пепел сейчас рядом с тетей Аргеей на Поле Камней. А дядю Капанея в Элевсине похоронили, потому что его сам Зевс молнией убил. Сфенел туда каждый год ездит – весной на день Теофании – Деметрова Таинства. Там, в Элевсине, дяде Капанею алтарь построили. И даже жертвы приносят.

– Так поехали с ним! – предлагаю я, но тут же понимаю – нельзя. Один Ферсандр проскользнет – научился. А нас троих приметят. Говорят, фиванский басилей немало серебра платит, чтобы за нами всеми приглядывали. Помнит.

И мы не забыли!

– А давай, Тидид, на Олимп взберемся!

– Че...Чего?

Уж не навернули ли Капанида мечом по бестолковке? Меч хоть и деревянный, а все же!

– На Олимп! – охотно повторяет он. – Ну, ты сам же говорил, что раньше, ну, до потопа, надо было испытание пройти. Чтоб волосы постригли. Вот мы и... На Олимпе ведь богов нет, правильно?

Ох, зря я ему это сказал! Предупреждала ведь мама. Но кто ж знал?

– Богов там нет, – соглашаюсь я (шепотом, шепотом!). – Но там другое есть. Сунешься – костей не соберешь!

...Дромос там – самого Дия-Зевса дромос. Самый главный. Лет сто назад От с братом Эфиальтом хотели туда пробраться. Так от них и костей не осталось. А ведь они Зевсу племянниками приходились – самого Поседайона Черногривого сыновья! И Беллерофонт пытался – на крылатом Пегасе. Безумцем умер в земле чужой. А он лучшим из лучших был, Беллерофонт Главкид!

«Бойся богов, Диомед! Бойся!»

– Ну, тогда... – разочарованно вздыхает Капанид. – Может, к дядьке твоему сходим? К Гераклу. Он нам задачи такие даст, мы его выполним...

К Гераклу?!

– Почему ты приходишь только во сне, мама?

– Иначе опасно, мой маленький. Ты же знаешь!

– Я не маленький! Я уже...

Мама смеется. Она так редко смеется после того, как папы не стало!

– Ты всегда для меня будешь маленьким, Диомед. Ну что, к Гераклу собрались?

Мама всегда все знает. Почти как дядя Эвмел.

– Понимаешь, сынок, Геракл сейчас живет в Калидоне. Это родина твоего папы...

– Правильно, мама! – подхватываю я. – А то дразнят меня этолийцем, дразнят, а я еще ни разу в Этолии не был!