Чтение онлайн

Дышит темень, покашливает. Да не на один голос.

– Кто с тобою, Гелен?

...А вообще-то неплохо! Кто где, а я – уже в Трое. И не просто в Трое – на самом Пергаме-акрополе. Протяни руку – Приама-ванакта за бороду его козлиную уцепишь!

– Я буду говорить только с тобою, Прорицатель!

И снова дышит черная темень. Напряженно, трудно.

– Это... это я, Диомед!

Голос знакомый, да только...

– И кто же ты, о муж троянский по имени Я?

– Эней... Эней Анхизид...

Нет! ЕЕ сын?!

Вскочил, подумал... снова сел.

– Эней будет говорить от имени дарданов, – голосом Гелена отчеканила тьма. – Если мы начнем считаться кровью...

Не стал я спорить. Прав он, Гелен Прорицатель, все мы тут в крови по уши.

– Хорошо! Условия такие: пощада и свобода тем, о ком мы с вами договоримся. Приаму пощады нет, Парису пощады нет, семье Гектора пощады нет. Город будет сожжен!

Камнем стала тьма, гранитом. Наконец выдохнула в два голоса: .

– Нет! Лучше умрем!

– Умрете! – согласился я. – Все! Дети, женщины – и ваши семьи тоже. Сдаваться на милость следовало раньше. А чем ты думал прежде, Прорицатель? Когда мы высадились, достаточно было просто отдать нам Елену...

...Наверное, нет. И тогда бы Крепкостенная не отделалась так дешево. Но сейчас, когда Фимбрийская равнина покрылась нашими могилами...

– Согласен!.. – Эней, с тяжелым вздохом. – Мои дарданы... Их осталось так мало!

Неужели плачет? Кажется, да. Слезлив он, наследник дарданский!

– Я тоже согласен, – Гелен, сквозь зубы. – Иначе мой отец погубит всех... Но я не все решаю, Тидид! Парис... Пока он жив...

Ясно! Парис... и еще НЕЧТО. Спросить? Нет, не скажет. Он – не предатель.

– Завтра, до заката, я должен услышать ваш ответ. И не шепотом – в полный голос. Тогда поговорим о тех, кто будет жить...

И снова молчит тьма, каменно, страшно. Что бы я делал, что бы решил на их месте? И представлять не хочется!

– Ты сжег Хаттусу, Диомед? Это правда? Там погибли все, даже дети?

Вопрос – как удар в лицо. Как сполох рыжего пламени над обреченными крышами.

«...И ты, Дамед, владыка жестокий!»

– Они открыли ворота, – выдохнул я. – Поэтому погибли не все...

Черная темень вокруг, черная тьма над обреченной

Троей.

Мы – тьма. И я – тьма.

...Агамемнон обнимается с Приамом, Менелай жмет руку Парису, мы вместе с Энеем плачем над погибшими, а Калхант и Гелен дружно пророчат многие лета браноносным ахеянам и конеборцам-троянам.

И все будут живы...

Неужели и вправду Ты, Ахве-Единый, создал нас по Своему образу и подобию? Неужели Ты таков, как мы? Почему Ты не повелишь стать нам иными, не повелишь возлюбить врагов своих? Или мы просто рабы – рабы пустых клятв, ненависти, злобы?

...И ответил Господь Противоречащему, сказав: «Поведай Мне, слуга лукавый...»

– Осторожнее, Диомед, грязно тут!..

Поздно! Я уже от души ударился плечом о какой-то выступающий из стены камень. Большой, острогранный. Грязный. А уж какие благовония были разлиты здесь!

– Там сейчас поворот...

Заботлив Эней Анхизид, ну прямо нянька. Чуть ли не под локоток поддерживает.

Подземный ход. А может, и подскальный. Осторожный Гелен велел вывести меня из Пергама-акрополя именно им. Оно бы и полезно было (подземный ход! прямиком к Приаму-козлу!), да только что разберешь в темноте? Разве что Энеево сопение. И если бы только сопел дарданец! Он еще и говорить пытается. Вот только у меня нет охоты язык чесать – с ЕЕ сыном.

...Верно, Гелен Прорицатель, поздно нам считаться кровью. Но Амикла погибла не у Скейских ворот.

– Ты, кажется, был ранен, Диомед? В ногу?

Фу ты, заботливый нашелся! Постой-ка...

– Точно! Неделю назад, у лагерного частокола...

Замер я, застыл, забыв на миг даже, где я – и с кем. Троянская стрела перебила мне кость, когда Гектор прорывался к нашим кораблям... А я даже не хромаю!

– Эней, а... а ты?

Ведь я знаю, что такое удар копья в бок!

– Зажило, – равнодушно бросил он. – Давно уже...

То ли сырость, то ли холодный пот на лбу... У людей такого НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

...И снова никто даже не удивился.

Тьма внезапно пахнула жаром, кипящая чернота забила горло.

– Пойдем, Диомед, рассвет скоро... Тут еще один поворот. А потом...

Не успел договорить Анхизид. Сгинула тьма. Расступилась. Неровный желтый огонек...

– Тс-с-с-с...

Мы прижались к стене, превратились в мокрый осклизлый камень. Я привычно потянулся к рукояти меча... Пусто! Ах ты, Гадес, внизу, у стен, оставил!..

...Неровный желтый огонек был уже совсем рядом. Из дрогнувшей темноты медленно проступило лицо.

Старое.

Страшное.

Знакомое...

Худая сгорбившаяся старуха медленно прошла мимо нас, даже не заметив. Бронзовый светильник дрожал в узловатых пальцах, желтые огоньки плясали в пустых, подслеповатых глазах. Призрак Елены исчез во тьме...

...И это все – ЭТО ВСЕ! – из-за НЕЕ?!!

– Хворает бедняжка, – сочувственно вздохнул Эней. – И ночами не спит...

...Маленькая женщина в легком голубом гиматии стояла на ступенях. Ветер играл золотистыми волосами...

Раскрылись рты, выстрелили жарким потом ладони, звякнул о камень чей-то венец, с головы соскользнувший.

...Маленькая женщина улыбнулась, кивнула, чуть поправила золотые пряди...

На пустой улице я долго глотал свежий ночной воздух. Как хорошо выйти из Аида... Если бы еще не этот заботливый рядом! И если бы этот заботливый хотя бы помалкивал!., .

– Мама не понимает, Диомед, – за что? Почему ты...

Я только отмахнулся. Да при чем здесь наши мамы?.. И тут только дошло... Его МАТЬ не понимает. ОНА не понимает!

– За что ты ЕЕ так ненавидишь? ОНА мне все рассказала, Тидид. Та девушка, твоя девушка, умоляла МАМУ забрать ее. Умоляла! Жребий бросали трижды, и каждый раз...