Чтение онлайн

— Окей, — бодро отзываюсь я. — Как поступим? Доложим командованию?

— Нет! — поспешно возражает Восьмой. — Плохая идея. Маршалл и без того считает расходников чем-то противоестественным. А если выяснит, что мы раздвоились, убьет обоих на месте. Все должно остаться между нами.

Правда в том, что, если мы сейчас обратимся к Маршаллу, он, вероятнее всего, скажет, что Восьмой вообще не должен был появляться из резервуара, а потому его следует незамедлительно вернуть в состояние биомассы. Мне хочется сообщить ему об этом, но… Я колеблюсь. Наверное, я его понимаю. Действительно несправедливо отправлять человека обратно в небытие, когда он еще толком не успел вытащить слизь из ушей после бака.

Но какова альтернатива? Я ведь тоже не хочу уехать в люк трупосборника — не больше, чем он.

— Послушай, — говорю я. — Мы что-нибудь придумаем. Позволь мне помыться и переодеться здесь. А ты иди в химический душ на третьем, смоешь с себя остатки дряни. Встречаемся через полчаса у рециклера.

— Хорошо, — говорит Восьмой. — Через полчаса. Увидимся там.

Он идет к двери, открывает ее, но на пороге медлит и оборачивается:

— Эй, ты же не поступишь со мной как скотина? В смысле, ты ведь не собираешься позвонить командованию, пока я в душе, и дать делу официальный ход?

— Нет, — обещаю я. — Этого я делать не стану, хотя уверен, что решение было бы в мою пользу. Мы сами все уладим.

Он улыбается:

— Спасибо, Седьмой. Увидимся через полчаса.

И дверь за ним захлопывается.

Я прикинул, что Восьмому на самом деле понадобится не меньше часа. Слизь из бака — просто кошмар, смыть ее за один раз практически невозможно, да и химический душ не лучший способ. Я укладываюсь ненадолго вздремнуть, когда слышу тихий стук в дверь.

— Входите, — говорю я.

Дверь приоткрывается, в нее заглядывает Берто, обводит отсек взглядом и заходит внутрь.

— Привет, приятель! — говорит он. — Как самочувствие?

Берто садится возле стола — на то же место, где сидел я, когда обнаружил у себя в комнате Восьмого, — но, в отличие от меня, с трудом умещается на сиденье. Он почти два метра ростом; в колониях первооткрывателей это редкость, члены команды обычно компактного телосложения — и ради собственного удобства, и в целях эффективности. У меня рост едва дотягивает до ста восьмидесяти пяти сантиметров, и я не выделяюсь из общей массы. А Берто, помимо того что сильнее страдает от нехватки калорий, вынужден вечно пригибаться и приседать, из-за чего напоминает жука-палочника с бледным телом и рыжей головой.

Я сажусь в кровати и откидываю волосы со лба. Растянутую кисть прячу под одеялом.

— Вроде нормально.

— Хорошо выглядишь, учитывая, что ты только из бака, — замечает Берто. — Уже побывал в мойке со щетками?

Я киваю. Он секунду пристально смотрит на меня, потом отводит глаза.

— Итак, — говорю я. — Что на этот раз? Что случилось с Седьмым?

Берто качает головой:

— Брат, лучше тебе не знать.

— Хм, про Шестого ты то же самое говорил.

Он снова смотрит на меня:

— Возможно. Не помню. Разве это важно?

— Вообще-то важно. Вот ты пилот, да? Какова твоя последняя обязанность перед гибелью?

Он зло сощуривает глаза.

— Сообщить о причине смерти.

— Верно. У расходников те же инструкции. Вот почему всякий раз, отправляя меня на смерть, Маршалл обязательно заставляет обновиться перед тем, как я отключусь. Я бы хотел знать, что случилось с Седьмым, чтобы в будущем не допустить той же ошибки. И раз уж у нас зашел такой разговор, можешь заодно просветить меня насчет того, что произошло с Шестым. Что бы с ним ни случилось, уверен, я как-нибудь переживу.

Берто играет со мной в гляделки, но не выдерживает, пожимает плечами и отводит взгляд. Я делаю мысленную пометку, что надо как-нибудь сыграть с ним в покер на порцию обеда. Лжец из него никакой.

— Шестой и Седьмой погибли одинаково, — говорит он. — Затоптаны ползунами.

— Хорошо. Где это произошло и чем конкретно я занимался?

Он вздыхает.

— Снаружи. Совершал эти идиотские обходы, придуманные Маршаллом. Последние несколько месяцев ты с его подачи только тем и занят, что ходишь на разведку в расщелины вокруг купола и ищешь места обитания ползунов. Лично я не понимаю смысла, но складывается впечатление, что командор просто одержим ими. — Замявшись, он продолжает: — Иногда мне кажется, что и ты ими одержим. Как только он замутил это дерьмо, ты жаловался не переставая. Но примерно через неделю после того, как Седьмой выбрался из бака, все жалобы как отрезало. В последние две-три недели ты молча салютовал и уходил на задание. Не знаешь, с чем это связано?

Я отрицательно мотаю головой.

— У меня в памяти недостает последних шести недель. Похоже, Седьмой обновлялся не слишком регулярно.

— Да, — вздыхает Берто. — Он что-то такое говорил вчера, прежде чем отключиться.

Я чешу подбородок здоровой рукой.

— Хм… серьезно? Хочешь сказать, в разгар нападения роя ползунов, готовых разорвать его на части, он сокрушался по поводу того, что вовремя не загрузился?

Берто несколько раз открывает и закрывает рот, не в силах выдавить из себя ни слова. Как рыба, вытащенная из воды. Мне приходится стиснуть зубы, чтоб не заржать. Лжец из него и вправду никакой.

— Нет, это было раньше, — наконец находится он. — Наверное, у него было предчувствие.

— Предчувствие.

— Ну да. Вроде того.

Я мог бы на него надавить, но мне самому есть что скрывать, поэтому оставляю дальнейшие расспросы.

— В общем, — продолжает Берто, — вчера днем я сбросил Седьмого рядом с расщелиной примерно в восьми километрах от периметра. У него был с собой огнемет. Как всегда, нужно было набросать карту местности и выяснить, где живут ползуны. По возможности прихватить одну особь с собой для исследований. На следующем круге я должен был его подобрать.

— Но все пошло не по плану.

— Все пошло наперекосяк. Не успел я его сбросить, как они вылезли из снега, целая стая, двадцать или тридцать тварей. Я завис прямо над Седьмым, но все произошло слишком быстро: его разорвали на части, пока я разворачивал манипулятор погрузки.

Я понимаю, Берто не хочется сознаваться, что он бросил меня на верную смерть. Такое признание может разрушить любую дружбу. Мне просто интересно, расскажет ли он правду хотя бы о том, как погиб Шестой.

— На самом деле я ведь просто зашел убедиться, что с тобой все в порядке, — подводит он итог разговора. — Подумал, что мы можем по-быстрому сдать рапорт командованию и пойти завтракать.

Вот чего я точно не хочу, так это докладывать о чем-либо командованию. По крайней мере, пока не улажу дела с Восьмым.

— Знаешь, — говорю я, — вообще-то, я ужасно вымотан. Ты, конечно, иди поешь, а я все равно собирался немного вздремнуть. Когда проснусь, отмечусь на охране, а потом вместе сдадим отчет командованию.

Он окидывает меня подозрительным взглядом. Видимо, догадывается, что дело нечисто: обычно после бака я прямиком направляюсь в столовую. Никто здесь по доброй воле не пропускает приемов пищи, а биопринтер оставляет пищеварительный тракт пустым. Когда просыпаешься после восстановления, желудок ссыхается, будто ты постился трое суток подряд.