Чтение онлайн

— Я буду много молиться, — серьезно сказала Сара. — Спасибо вам, доктор Стоун! Вы ведь еще придете к нам?

— Разумеется, моя дорогая, я приду завтра, и послезавтра, столько, сколько понадобится. — Врач почувствовал некоторое облегчение — ребенок выдержал удар, а значит, справится и дальше. — И я бы посоветовал вам в присутствии отца выглядеть хорошей девочкой, веселой и беззаботной, как и подобает в ваши годы. Его сейчас опасно расстраивать, а заплаканные глаза и унылый вид — как раз то, что может огорчить его.

— Конечно, сэр, я сделаю все, чтобы ему было хорошо, — Сара как-то разом повзрослела.

Доктор еще немного поговорил с девочкой, ему казалось, что она гораздо больше нуждается в помощи, чем ее отец. Мистеру Мэйвуду уже не в силах помочь никто из людей, только лишь божий промысел, а девочке нужны силы, крепкое здоровье и кто-то, на кого она смогла бы опереться.

Врач решил прислать себе на смену супругу: миссис Стоун не мешало бы навести порядок в этом слегка запущенном доме, а ее решительный вид может заставить мистера Мэйвуда подняться с постели скорее, чем все советы доктора.

Мистер Стоун попрощался с Сарой не раньше, чем убедился, что она способна вести себя разумно, и оставил девочку расстроенной, но хотя бы не заходящейся в рыданиях.

Мистер Мэйвуд поверг в изумление прислугу и собственную дочь тем, что не только вышел к обеду, как ни в чем не бывало, но и оказался в прекрасном настроении, хорошо ел и попросил испечь пирог из вишен. Сара тут же решила, что свершилось чудо, обещанное доктором Стоуном, ведь после его отъезда она до самого обеда молилась о выздоровлении отца.

Все же, присмотревшись, девочка заметила и бледность мистера Мэйвуда, и его утончившиеся пальцы, и то, как его мягкий, ласковый взгляд то и дело становится отрешенным. О выздоровлении после одного только визита врача говорить, конечно же, рано, но девочка так хотела верить, что теперь все будет по-другому.

Ближайшие два месяца укрепили ее надежды. Казалось, мистер Мэйвуд стал совсем другим человеком. Он снова начал интересоваться делами поместья, выписал целую коробку новых книжек для себя и дочери, рассчитал, не без помощи миссис Стоун, нерадивую прислугу, запретил мисс Брук грубо разговаривать с Сарой, даже несколько раз выезжал в гости. И, наконец, проводил с девочкой почти все время! Словом, превратился именно в такого отца, о каком мечталось Саре последние четыре года.

Она была так счастлива, что не замечала, как все более бледным и худым становится его лицо, как все короче и короче делаются их совместные прогулки, превратившиеся, наконец, в долгие беседы в саду, когда оба сидели рядышком на новой скамье или устраивали маленькие пикники под старой вишней.

И уж, конечно, Сара не подозревала, как именно доктору удалось вытащить пациента из его добровольного заточения. Мистер Стоун смог придумать только один действенный способ, принесший успех.

Добросердечному доктору на полчаса пришлось превратиться в суровый голос совести и воззвать к отцовским чувствам мистера Мэйвуда. Врач не стал скрывать, насколько серьезно тот болен, и с намеренной жестокостью укорил его в эгоизме, побуждающем лелеять свое горе и не замечать, как страдает покинутый ребенок и в каком упадке находятся все дела.

— Я поступаю против своих правил, когда говорю вам все это, сэр, — сказал доктор. — Но вы должны, наконец, прозреть. Ваша болезнь зашла слишком далеко, теперь, даже если вы захотите справиться с нею, мое искусство уже бессильно. Что тогда будет с мисс Сарой? Кто воспитает ее без отца и матери?

— Мой добрый друг, вам давно следовало поговорить со мной так откровенно, — ответил мистер Мэйвуд. — Боже, как вы правы! Я мечтал поскорее соединиться со своей дорогой Мэйбелл и так мало думал о Саре!

— То же самое вам многократно говорил викарий, — возразил мистер Стоун. — А мои визиты столь очевидно докучали вам, что я — вероятно, напрасно, — оставил вас в покое.

— Конечно, викарий старался помочь, но он больше упрекал меня в том, что моя вера в Божье милосердие утрачена, и повторял, что я — большой грешник, если молю о смерти. Все это только раздражало меня, ведь он не в силах понять мое горе, и его увещеваний хватало только на два-три дня моей отцовской заботы о бедной девочке. Вы же показали, насколько я приблизился к тому, что казалось избавлением от страданий, и в тот же миг заставили желать совсем другого…

— Я рад, если мне это удалось, сэр, — со вздохом ответил доктор Стоун. — Возможно, просто настало время вам понять, сколь не правы были вы до сих пор в своем стремлении уйти вслед за супругой, противоречащем вере, здравому смыслу и самой человеческой природе. Надеюсь от всей души, что еще не поздно исправить вред, нанесенный вам и вашей дочери этими недостойными сильного человека побуждениями.

В таком духе они проговорили еще четверть часа, но и позже, оставшись в одиночестве, мистер Мэйвуд много думал и заново переживал последние четыре года. Вышел из спальни он совсем другим человеком, намеренным впредь исполнять свои обязанности отца, джентльмена и христианина, но при этом не обольщался призрачной надеждой и втайне от Сары старался, сколько мог, привести в порядок дела и найти того, кто позаботится о девочке впоследствии.

Доктор Стоун, как и обещал, ежедневно навещал Мэйвудов, один или с женой, и с удовлетворением отмечал, как повеселела Сара, заново обретшая отца. В то же время доктор видел, как прогрессирует болезнь, и тревожился о девочке сильнее, чем прежде, — бедняжке заново предстоит пройти весь путь от надежды к отчаянию.

В конце августа Саре исполнилось четырнадцать лет. Отец хотел устроить по этому поводу пышный праздник, ведь его малышка уже превращалась из угловатого подростка в молоденькую девушку, но Сара не привыкла к шумным сборищам, а отношения Мэйвудов с соседями едва-едва начали налаживаться, и общество незнакомых людей пугало ее. Поэтому на праздничный обед были приглашены только доктор с супругой, но и это уже оказался настоящий праздник для Сары, ведь предыдущие четыре дня рождения она встречала только вдвоем с отцом.

Миссис Стоун подарила Саре ее первую изящную шляпку, а мистер Мэйвуд, по ее совету, заказал несколько тканей, чтобы сшить девочке новые наряды: пора уже бедняжке избавиться от поношенных платьев и начать выглядеть как настоящая маленькая леди.

Правда, все эти чудесные ткани так и остались лежать в гардеробе Сары, так как последующие события заставили всех ее друзей позабыть о модистке.

Мистеру Мэйвуду с приходом сырой осенней поры стало хуже, он перестал выходить из дому и опять проводил много времени в кабинете, только теперь с ним вместе находилась Сара, которая то читала отцу книги, то пересказывала прочитанное по-своему, добавляя различные детали и приключения главных героев. Она не всегда была уверена, что отец слышит ее, но не забывала о данном доктору Стоуну обещании не расстраивать отца унылым видом.

— Дитя мое, сегодня я получил письмо от моего кузена, Эндрю Фоскера, он приедет ненадолго погостить у нас, — сказал мистер Мэйвуд.

Сара очень мало слышала об этом кузене, а потому удивилась.

— Но ведь вы немного больны, отец, стоит ли нам сейчас принимать гостей? — заботливо спросила она.

— Мы не виделись уже много лет, и его визит развлечет меня. Сколько я помню, кузен всегда был жизнерадостным, несмотря на множество постигших его ударов судьбы.

— У него неприятности?