Чтение онлайн

— Он прав, что-то тут не то, — задумчиво произнес Лютов и, многообещающе глянув на нее сквозь суженные щели век, покачал головой: — Но я выясню, в чем дело, Рудик. Можешь не сомневаться.

Мила не ответила, просто смотрела на него, усиленно стараясь не показать никаких эмоций, чтобы не выдать себя. Лютов повернулся к ней спиной и, не оборачиваясь, пошел за Вороновым.

Некоторое время Мила стояла на месте с ничего не выражающим лицом. Но когда шаги Лютова на лестнице стихли, она согнулась пополам и расхохоталась. Рюкзак своей тяжестью потянул ее к полу, и Миле пришлось прислониться к стене.

— «Здесь что-то не так, Нил, здесь что-то не так…», — сквозь смех передразнила она Рема Воронова. — Умора…

Мила скосила глаза на плечо и дотронулась до того места под левой ключицей, где пряталась татуировка пугала.

— Вороны с карканьем разлетелись, — сказала она с улыбкой.

Найдя наконец в себе силы отстраниться от стены, Мила сняла рюкзак, не без труда вытащила неудобно застрявшую между двумя учебниками волшебную палочку и снова взвалила рюкзак на спину. После чего направилась в учительскую, в надежде застать там Фреди.

От злосчастной дубовой палочки ей все-таки удалось избавиться. Застав Фреди в учительской, Мила вручила ему палочку, быстро произнесла «Спасибо!» и пулей вылетела из кабинета, пока Фреди не начал уговаривать ее пользоваться палочкой до возвращения карбункула.

Вечером друзья устроились в укромном уголке гостиной, в треугольнике бурых медвежьих шкур, недалеко от камина. Опять пошел дождь. Капли барабанили по стеклу с удвоенной силой, словно наверстывая потерянное время, ведь сегодня весь день было на удивление сухо. Судя по водопаду за окном, на смену дождливому лету пришла дождливая осень.

Мила рассказала друзьям о встрече с Лютовым и Вороновым после уроков. Ромку эта история очень позабавила.

— Неужели он к тебе даже подойти не смог? — восхитился Лапшин.

— Не-а, — довольно улыбнувшись, подтвердила Мила.

Ромка захихикал.

— Могу себе представить: Воронов ошалело косится по сторонам и повторяет, как попугай: «Что-то здесь не так! Что-то здесь не так!».

Ромка так уморительно передразнил Воронова, что Мила с Белкой засмеялись. Лапшин нашел взглядом Берти — он, Тимур и Пентюх сдвинули кресла у двери ближе друг к другу и, судя по книгам, раскрытым и разложенным на подлокотниках вверх корешками, планировали учить уроки. Но книги лежали сами по себе, а парни о чем-то болтали и время от времени взрывались хохотом.

— Надо Берти рассказать, — заявил Лапшин. — Ему понравится эта история с Вороновым.

— Расскажу, — пообещала Мила. — При случае. Это же была его идея насчет татуировки. Он оценит, что из этого вышло.

Представляя реакцию Берти, Мила улыбнулась и посмотрела на Ромку. К ее удивлению, веселье на лице друга сменилось серьезным и хмурым выражением. Он по-прежнему смотрел на троицу у двери.

— О чем ты думаешь? — спросила его Мила.

— Мне не дает покоя вопрос Тимура за завтраком, — угрюмо сказал Ромка. — Это как-то странно. Я хочу сказать… Какого черта ему приспичило лезть к тебе с подобными вопросами, когда вокруг столько народа?

Мила покачала головой.

— Не знаю. А об этом убийстве в газетах писали?

— Писали, — ответил Ромка. — Но летом, когда были каникулы. Так что читали это только местные. Большинство меченосцев приехало на днях из Внешнего мира, они были не в курсе… — Он многозначительно кашлянул. — До сегодняшнего утра.

— Они бы все равно узнали, — пожала плечами Мила.

— Да, но не так скоро, — возразил Ромка. — И не все сразу.

Какое-то время они молчали. По интонации друга Мила чувствовала, что тот недоговаривает.

— Ты на что-то намекаешь? — прервала молчание она.

Ромка опять кашлянул.

— Тебе не кажется, что это может быть Многолик? — спросил он, понизив голос, хотя это было и не обязательно — в ближайшей к ним компании меченосцев с первого курса ребята говорили так громко, что им даже друг друга приходилось перекрикивать.

— Какое отношение Многолик имеет к тому, что произошло за завтраком? — не поняла Мила.

— Он умеет внушать мысли, — ровным голосом ответил Ромка. — Тимур, может, и не собирался ни о чем таком тебя спрашивать. Потом вдруг появилась мысль, он и… — Ромка криво усмехнулся. — Поверь мне, от своих собственных не отличишь.

— Так это и происходит? — посмотрев на друга, спросила Мила. — Неужели совсем не чувствуешь, что мысль чужая?

Тот покачал головой.

— Нет ощущения, что кто-то влез тебе в голову, если ты это имеешь в виду, — ответил Ромка. — Это просто мысль — и все.

— Это страшно, — вмешалась в разговор Белка. — Но все-таки я не понимаю: зачем Многолику могло понадобиться внушать Тимуру чтобы он спросил… то, что он спросил. Это так… ну не знаю… незначительно, что ли.

— А внушить мне, чтобы я отказался от Соревнований, — это значительно? — спросил Ромка.

— Ну, тут понятно: он хотел заманить Милу в руины Харакса, — ответила Белка.

— Вы что, действительно не понимаете? — удивился Ромка.

— Если честно, то я тоже никак не соображу, зачем Многолику такая мелочь, как вопрос Тимура за завтраком, — скептически посмотрела на друга Мила.

Ромка нахмурился.

— А тебе не приходило в голову, что все это обвинение против тебя — дело рук Многолика?

— Зачем ему это?! — недоверчиво фыркнула Мила и вдруг выпрямилась, потрясенная внезапной мыслью. — Мстислав!

— Мстислав — что? — заинтересовался Ромка.

Мила хлопнула себя ладонью по лбу.

— Как же я об этом забыла?!

— Да о чем ты? — продолжал допытываться Лапшин.

Мила сделала глубокий вздох и посмотрела на друзей.

— Многолик говорил, что он сумел подчинить себе кого-то очень влиятельного, когда я спросила, как ему удалось устроить, чтобы последнее испытание состоялось в руинах. А потом я слышала разговор Велемира с Мстиславом. Со слов Велемира, именно Мстислав настаивал на проведении третьего испытания в развалинах Харакса. Я совсем забыла об этом… Вообще-то я об этом и не думала, мне было не до того, но теперь…