Чтение онлайн

Оставшись безразличным к страданиям Милы, Шалопай, однако, заметно оживился, услышав про овсяное печенье. Он перестал фыркать и, обогнав Милу, жизнерадостно бросился к двери в столовую.

Насыпав своему питомцу полную миску печенья, Мила смотрела, как он ест, и теперь уже сама думала о Вирте. Хотя и совершенно не в том смысле, в котором о нем думала Белка. Следующее заседание суда должно было состояться послезавтра, и Мила спрашивала себя, что Вирт приготовил на этот раз, чтобы убедить судей — точнее, Добролюба — в ее невиновности. Но еще больше ее волновало, что готовит к понедельнику Злата, или, пожалуй, вернее будет сказать, что готовит Мстислав.

Около сотни пар глаз внимательно наблюдали за повисшим прямо в воздухе огромным и прозрачным часовым механизмом. Циферблат, колесики, пружинки — Попятный Круг уже довольно долго был в движении. В самом его центре находилась рука Вирта — на один из пальцев надет перстень с черным морионом. Это был уже четвертый камень. Проверка первых трех ничего не показала. Теперь уже было ясно, что с последним перстнем Некропулоса будет та же история.

Мила предполагала такой результат, но проверку все равно следовало провести. Так говорил Вирт, и она была с ним согласна. Мила посмотрела на судей. Велемир наблюдал за действиями Вирта без особого оптимизма. Мстислав смотрел с непоколебимым хладнокровием. Добролюб — с интересом.

Когда Попятный Круг остановился, Вирт вытащил руку из большого прозрачного циферблата.

— Ничего, — произнес со своего судейского места Мстислав и слегка повернул голову в сторону Ермократа Жавеля: — Господин секретарь, занесите в протокол: проведенная на заседании суда проверка перстней Мантика Некропулоса показала, что в день, когда он был убит, в качестве магических проводников ими не пользовались.

Жавель застрочил пером по пергаменту, а Мстислав повернулся к Вирту.

— Господин Защитник, вы удовлетворены проверкой морионов Некропулоса?

Вирт кивнул.

— Да, Владыка.

— Прекрасно, — холодно отозвался Мстислав. — Сегодня ваша очередь первым вызывать свидетелей, господин Нобиль. Кого вы хотите вызвать?

Вирт подошел к столу, где сидели Мила и Платина.

— Защита вызывает для повторной дачи показаний старшего следователя Розыскной палаты Дворню.

Мстислав сделал знак охранникам у двери, и один из них тотчас вышел из Светозариума. Десятью секундами позже он появился вновь, пропуская в зал суда свидетеля.

Когда свидетель занял свое место, к нему подошел Вирт.

— Господин Дворня, — обратился к свидетелю Защитник, — полтора года назад вы вели дело о кристалле Фобоса и именно под вашим руководством был произведен арест Мантика Некропулоса. Исходя из этого обстоятельства, вам должно быть известно, куда были определены после изъятия перстни арестованного. Ведь, как я понимаю, их по правилам должны были изъять?

Дворня кашлянул и ответил утвердительным кивком головы.

— Да, они были изъяты.

— И куда же делись изъятые перстни некроманта?

— Они были помещены в камеру хранения вещественных доказательств Розыскной палаты.

— Где она находится?

— Здесь, в Менгире.

Вирт пристально посмотрел на свидетеля.

— Сколько перстней было изъято у некроманта, господин Дворня?

Старший следователь поерзал в кресле, словно ему было неудобно сидеть. Он посмотрел на Вирта и не сразу ответил:

— Восемь.

В зале зашептались.

— Восемь перстней, — задумчиво повторил Вирт. — В камеру хранения были помещены все восемь?

— Да, — без особой охоты отвечал Дворня.

Вирт с заметно озадаченным видом развел руками.

— Как получилось, что перстни снова оказались у некроманта, если они находились в камере хранения Розыскной палаты?

Дворня сделал глубокий вдох, опять кашлянул и ответил:

— Они исчезли из камеры хранения вскоре после побега Некропулоса.

Вирт удивленно вскинул брови.

— Вы хотите сказать, что Мантик Некропулос сбежал из тюрьмы, потом пробрался в Менгир и выкрал свои перстни?

Дворня слегка нахмурился.

— Нет, — ответил он немного резче, чем казалось уместным в данной ситуации. — Я не могу этого утверждать. Я просто говорю, что они пропали.

— Сколько перстней пропало из камеры хранения, господин Дворня? — продолжал Вирт.

— Восемь, — с явной неохотой ответил свидетель.

— А сколько их было при Некропулосе, когда его нашли мертвым?

— Четыре.

Вирт сделал озадаченное лицо.

— Как по-вашему, господин Дворня, куда делись еще четыре перстня?

— Не знаю, — твердо качнул головой свидетель.

Вирт какое-то время задумчиво смотрел на старшего следователя, который, казалось, чувствовал себя несколько неуютно, отвечая на вопросы Защитника, потом склонил голову набок и произнес:

— Господин Дворня, скажите, ведь у следователей Розыскной палаты в процессе следствия принято строить предположения — гипотезы, опираясь на которые, вы могли бы вести расследование?

Дворня заметно удивился.

— Э-э-э… да, — растерянно глядя то на Защитника, то зачем-то на Обвинителя, — на основании имеющихся улик строятся гипотезы, конечно…

— Прекрасно, — не дал ему закончить Вирт. — В таком случае, как по-вашему, можно ли предположить, что некто неизвестный выкрал морионы Некропулоса из камеры хранения, каким-то образом вернул ему четыре камня, другие четыре оставил у себя, а после смерти Некропулоса снял перстни с его руки и заменил их теми, которые были у него?

Среди зрителей опять прошелся легкий шепоток. Судьи молча смотрели на свидетеля: Мстислав — холодно и без выражения, Велемир — хмуро, Добролюб — с пристальным вниманием; казалось, его немало заинтересовало предположение Вирта. Дворня часто моргал.

— Ну, я… даже не знаю, — промямлил он.

Вирт поднял руку.

— Хорошо, я спрошу иначе, — сказал он. — Есть ли улики, которые могут полностью опровергнуть такое предположение?

Дворня облизал пересохшие губы, глубоко вздохнул и словно через силу выдавил из себя: