Чтение онлайн

— Твой Защитник, он… успел до суда ордалий?

Мила на миг зажмурилась и тряхнула головой.

— Они только начали, когда он вызволил меня оттуда.

Гурий помрачнел.

— Если бы я только не ошибся, выставляя щит… — подавленно произнес он. — Я не ожидал, что он подошлет ко мне некроманта. Если бы я поставил тогда правильный щит, тебе бы не пришлось пройти через это.

— Гурий…

С тяжелым вздохом он покачал головой, откидываясь спиной на подушку.

— Ордалии… я тоже мог с ними встретиться.

Мила непонимающе округлила глаза, глядя на Гурия.

— Терас, — пояснил он. — За то, что случилось с Терасом.

Какое-то время Мила молчала. Она вспомнила выражение Ромкиного лица, когда они расстались у Дома Знахарей: неодобрение, даже осуждение, и еще — обида, словно его обманули.

— Но вы ведь… — задумчиво произнесла она. — На самом деле вы ведь не собирались всерьез причинять ему вред. Ведь так?

— Мы и представить себе не могли, что выйдет из нашего развлечения, — усталым голосом ответил Гурий. — Это была шутка. Необдуманная и жестокая, но шутка. Что касается меня… Терас казался мне нелепым, смешным и слабым той неприятной слабостью, которой боишься заразиться. А кроме того… Имея в друзьях такого, как Лукой, постоянно будешь чувствовать желание показать себя если не лучше, то, по крайней мере, не хуже. Мы все время соревновались друг с другом. Лукой превосходил меня почти всегда и почти во всем. Но я все равно не хотел уступать, не хотел, чтобы меня считали кем-то вроде его оруженосца. А Терас… ему просто не повезло, он оказался у нас на пути.

Зато после того, что произошло с ним, для меня жизнь перестала быть игрой. Я испытывал ужас от случившегося по моей вине. Но это не отменяло того, что за свои поступки надо отвечать. Состоялся суд. Обвинитель пылал негодованием и был полон решимости добиться для нас троих максимальной меры наказания — встречи с ордалиями. Но недооценил наших с Лизой родителей.

Сначала они устроили так, чтобы суд проходил за закрытыми дверями во избежание шумихи. Потом просветили нас, всех троих, что такое ордалии, чтобы мы вели себя тише воды, ниже травы и не мешали им решать проблему. Так говорил отец — «решать проблему»… И мы действительно присмирели, потому что… испугались. Слишком хорошо поняли все об ордалиях. Если бы под судом оказался только Лукой, ему пришлось бы туго. У него не было такой защиты. Зато наши с Лизой родители были очень влиятельными людьми. У нас был лучший Защитник, которого только можно было найти в Троллинбурге в то время, но, подозреваю, были и другие обстоятельства, решившие исход дела: родительские связи в Судебной палате, возможно, даже подкуп. Этого я никогда уже не узнаю.

Суть в том, что нам назначили условный срок наказания и обязали наших родителей выплатить материальную компенсацию пострадавшей стороне. По окончании судебного разбирательства Терас стал обеспеченным человеком. Я слышал, он уехал на эти деньги за границу после окончания Думгрота. Кажется, в Италию. Если бы он остался там, Лиза была бы жива. Но он вернулся.

Мила молча слушала, не зная, что сказать.

— Жизнь несправедлива, — вымученно улыбнулся Гурий. — Мы заслуживали попасть под суд ордалий, но избежали наказания. А ты была наказана ни за что.

— Гурий…

— Я надеюсь, когда-нибудь ты сможешь забыть то, что произошло с тобой сегодня, — с горечью в голосе сказал он. — И простить меня, что я это допустил.

— Перестань себя винить, — недовольно нахмурилась Мила. — Виноват Многолик, a не ты. Это ведь он за всем стоит.

Гурий, тяжело вздохнув, покивал головой, потом с ожесточением в голосе произнес:

— Он.

Его глаза посмотрели на Милу.

— Расскажи мне все, что произошло после вынесения приговора.

Мила кратко пересказала о событиях этого утра. О суде ордалий она упомянула лишь вскользь, зато детально остановилась на сцене с Жавелем и Мстиславом, которая предшествовала ее встрече с ордалиями. Не сдерживаясь, Мила поделилась с Гурием своими подозрениями насчет Мстислава, и даже, сделав скачок на несколько месяцев назад, рассказала о своем визите к Мстиславу, когда он в ее присутствии выпил «Паутину мысли».

— Мстислав… — задумчиво произнес Гурий, когда Мила закончила свой рассказ. — Если он принимает «Паутину мысли», то просто не может находиться под чьим-то влиянием. Однако представить себе, что Мстислав по своей воле помогает Лукою… — Гурий покачал головой. — Это кажется невероятным. Мстислав стал Владыкой еще до моего рождения. Его преданность Триумвирату как органу власти всегда была вне всяких сомнений. До сих пор он считался человеком, который будет сохранять верность закону даже в ущерб себе.

— Ты хочешь сказать, я ошибаюсь? — нахмурилась Мила.

Гурий озадаченно покачал головой.

— Нет, боюсь, не ошибаешься, — сказал он. — Из твоего рассказа я и сам вижу, какую роль сыграл в этом деле Мстислав, но… Я не нахожу объяснений этому. Не понимаю, что им движет. За счет чего Лукою удалось вынудить Мстислава действовать в его интересах?

— Ты все еще говоришь о принуждении, — заметила Мила. — Но Мстислав не похож на человека, которого к чему-то принуждают.

Мила помолчала, перебирая в памяти свои встречи с Мстиславом и, помрачнев, сказала:

— Мне кажется, он ненавидит меня.

Гурий недоуменно пожал плечами.

— Какие у него причины тебя ненавидеть? До недавнего времени вы даже не встречались.

— Не встречались, — негромко подтвердила Мила, не выходя из раздумий. — Я впервые увидела его возле руин Харакса, в тот день, когда Гарик…

Мила замолчала, одновременно перехватив обеспокоенный взгляд Гурия.

— Кстати, о руинах Харакса, — вдруг сказал он. — Примерно через час после пробуждения я получил мысленное сообщение. Посредством телепатии со мной связался один из боевых магов, отправившихся в Харакс еще прошлой весной. Он сообщил, что у них важные сведения. Я жду его с минуты на минуту.

— Они что-то нашли? — насторожилась Мила.

Гурий неопределенно качнул головой.

— Пока не знаю, но предполагаю, что вернулись они не с пустыми руками. Велемир назначил меня ответственным за экспедицию в Харакс, поэтому по возвращении они должны доложить мне о результатах. Мы с тобой, похоже, будем первыми, кто узнает новости.

В этот момент в дверь постучали.

— А вот, кажется, и он.

Вошедший в палату человек в первый момент поразил Милу своим видом. Наверное, все дело было в том, что на фоне освещенной дневным светом комнаты, со светлыми стенами и белыми покрывалами на постели, он казался живым воплощением ночи: темная запыленная накидка на плечах, длинные, собранные сзади в хвост черные волосы, агатовые глаза с восточным разрезом, смуглая кожа.

— Гурий, рад видеть вас в добром здравии, — сказал он с порога ровным холодноватым голосом. — Вернувшись в Троллинбург, я узнал, что вы несколько месяцев находились под чарами беспробудного сна.