Чтение онлайн

И в тот самый момент, когда Мила решила начать поиски с комода, позади нее раздался пронзительный вибрирующий голос:

— Как ты посмела проникнуть без спросу в мой дом!?

Мила подскочила от неожиданности и молниеносно обернулась. В дверях спальни стояла ее бабушка. Глаза ее метали молнии, брови яростно сошлись на переносице, а губы брезгливо сжались в тонкую линию. Она обошла Милу и стала напротив нее, в нескольких шагах. Мила невольно сглотнула подкативший к горлу комок.

— Я тебя спрашиваю, кажется! Что ты здесь делаешь? Отвечай!

При виде бабушки, которую Мила боялась на протяжении тринадцати лет жизни, в первый момент она почувствовала себя так, будто ее окатили ледяной водой. Но потом Мила вспомнила, что теперь многое изменилось, и бабушка уже не имеет над ней никакой власти. Упрямо посмотрев бабушке в глаза, Мила сказала:

— Я ищу ключи от комнаты моей мамы.

Бабушка задохнулась от возмущения.

— Что… Да как ты… — Сверкая глазами, она все никак не могла подобрать слов, чтобы выразить свое возмущение, но наконец сквозь зубы процедила: — Не знаю, где ты была последний год, но там тебя явно не учили хорошим манерам. Твоя наглость переходит всякие границы!

Она высокомерно хмыкнула.

— К твоему сведению, я всегда ношу ключи с собой. — Она опустила руку в карман, вытащила оттуда связку ключей и показала Миле. — Видишь? Вот они. В самом надежном месте. — Ключи снова скрылись в кармане бабушкиного платья. Бабушка сверху вниз посмотрела на внучку презрительным взглядом. — И ты их не получишь. Даже не надейся.

Мила учащенно задышала и с яростью посмотрела на бабушку. Но бабушка, словно и не замечая состояния своей внучки, небрежно поинтересовалась:

— И с какой стати тебе понадобились ключи от комнаты для гостей?

— Это никакая не комната для гостей! — выпалила Мила. — Это комната моей мамы! А ключи мне нужны потому… потому… — Она на секунду запнулась, но тут же твердым голосом заявила: — Потому что я хочу знать все о своих родителях!

— Ах, родители ее, видишь ли, интересуют! — холодно воскликнула в ответ бабушка. — А больше тебе ничего не нужно?!

— И о прабабушке — Асидоре, — невозмутимо добавила Мила.

Бабушка вдруг изменилась в лице — она заметно побледнела и, будучи явно не в состоянии скрыть свое удивление, уставилась на Милу.

— Откуда тебе… — невольно вырвалось у нее, но бабушка быстро собралась. Ее подбородок напрягся, и она резко заявила: — Меня не интересует, чего ты хочешь! И родители твои меня совершенно не интересуют! Моя дочь была просто глупой гусыней! И больше ничего! Если бы она была умнее, то не поступила бы наперекор мне и не вышла бы замуж за твоего отца, с которым знакома была без году неделю. А о твоем отце, — на лице бабушки появилось выражение крайней неприязни, — даже если бы я захотела, мне рассказать нечего. Мне о нем ровным счетом ничего не известно. Возник ниоткуда. Заморочил голову моей дочери. А через несколько месяцев после твоего рождения исчез так же странно, как и появился. Может, у него и фамилия ненастоящая была, откуда мне знать?!

Бабушка перевела дух и, высокомерно вскинув голову, добавила:

— Твоя мать, если тебе уж так непременно нужно знать, была наивной дурочкой. Ни больше ни меньше. Вот так.

Бабушка так увлеклась, что неосторожно бросила взгляд в сторону небольшого портрета в деревянной рамке, висящего на стене, у окна. Мила, проследив за ее взглядом, в первое мгновение решила, что с портрета на нее смотрит Асидора, но почти сразу поняла, что ошиблась. На фото в рамке под стеклом улыбалась черноволосая девушка с длинной косой, как у Асидоры, но лицо было другое.

— Это мама? — взволнованно спросила Мила.

Бабушка вздрогнула. Ее глаза сузились, наверное, от злости, что нечаянно допустила такую оплошность. Но отступать было некуда и сквозь зубы, словно ей невольно приходится наступать на горло собственной песне, бабушка процедила:

— Да, это моя неблагодарная дочь.

Мила повернула голову к портрету: краешек фотографии выцвел, видимо, на него все время попадали солнечные лучи, но, к счастью, выцветшее пятно не задевало лица. И оттуда, из забытого прошлого, какого-то нереального, на Милу смотрела ее мама.

Первые секунды Мила боялась пошевелиться, настолько этот миг казался ей волшебным — больше чем все волшебство, которое она видела. Но потом появилась странная мысль.

«Еще одна девушка с черной косой, — подумала Мила, — на которую я совсем не похожа».

С решительным видом Мила повернулась к бабушке.

— А можно мне взять фотографию?

— Нет! — отрезала бабушка. — Вот еще, вздумала! И я настаиваю, чтобы ты сейчас же покинула мой дом. Немедленно!!!

Мила согласно кивнула.

— Хорошо. Я уйду. Но сначала…

Она достала из кармана кофты маленький и шуршащий, словно бумага, бутон Дремотного малоцвета.

— Что там у тебя? — занервничала бабушка, поглядывая на ладонь Милы.

— Дрём, приди, меня стороной обойди, — быстро прошептала Мила и со всей силы сжала хрустнувший в ладони бутон. Потом, чувствуя, как по ладони потекло что-то мягкое и почти невесомое, подняла руку вверх.

— Ты что это делаешь?.. — Бабушка гневно нахмурила брови и решительно шагнула к внучке, с явным намерением выставить ее вон немедля, но…

Мила разжала ладонь и дунула что было сил. Тут же с ее ладони сорвался искрящийся полупрозрачный вихрь бело-золотых песчинок, рассеялся в воздухе в считанные секунды и медленно, словно звездный дождь, стал оседать на пол.

Когда Мила услышала громкий звук, будто рухнуло что-то тяжелое, зачарованная действием Дремотного малоцвета, она даже не сразу поняла, что произошло. И только спустя несколько секунд, когда искристая пыль осела, не оставив при этом ни единого следа ни на ковре, ни на мебели, Мила увидела, что ее бабушка крепко спит, растянувшись на полу.

Мила на миг замерла перед дверью комнаты для гостей, в которой когда-то жила ее мама. Но потом решительно вставила ключ в замок и провернула его. Услышав щелчок, она толкнула дверь.

В комнате было темно, потому что единственное окно было наглухо зашторено, так что ни один лучик света не пробивался сюда. Мила переступила порог. Подойдя к окну, она дернула тяжелую штору, и тут же дневной свет ударил ей в глаза. Мила зажмурилась и отвернулась от окна — в комнате стало светло.