Чтение онлайн

Многолик неодобрительно хмыкнул.

— Как я и говорил — жалкое ничтожество. Поллукс Лучезарный скрывал от всех своего брата, свой позор. Он стыдился его — и я вполне понимаю этого вашего стыдливого профессора, — стыдился, а потому боялся, что о нем узнают. Что, впрочем, для меня было очень кстати, ведь он помог мне заманить тебя сюда. Даже такое ничтожество, как это, для чего-то да пригодилось.

Странное поведение профессора теперь было объяснимо в тот день, когда Мила с друзьями видели его в Алидаде… Именно там он встречался с братом, в Черном Городе, где проще всего остаться незамеченным. Теперь все стало на свои места: и неизвестный в Алидаде, и тень, плясавшая над головой Милы, когда Хранитель пытался украсть ее Метку, и золотая манжета Поллукса Лучезарного, и последняя встреча с человеком в плаще, когда звездочет рассказал о предсказании.

Ее видения… Когда было первое, она видела этого бродягу возле «Перевернутой ступы». Второе — в Театральном переулке, где она случайно встретилась в Лучезарным (или Лжелучезарным). И, наконец, третье — в Театре Привидений, где этот человек пытался напасть на нее. И во всех трех случаях с ним была тень Многолика. Мила почувствовала себя обманутой, что, впрочем, так и было. Ее видения действительно были ненастоящими — только иллюзией, обманом.

Тем временем Многолик согнул одну из своих паучьих ног — тень в ответ покорно повторила это движение. Человек-паук улыбнулся так, словно ощутил мощный прилив энергии. Лицо Многолика оживилось. Он обернулся к Миле.

— Я управлял им с помощью собственной тени. Это ослабляло мои силы, но какую пользу они могли бы принести мне здесь, в заточении? Только так я мог подобраться к тебе совсем близко. Будучи под абсолютным контролем моей тени, этот плебей становился почти магом и, ведомый моей волей, мог управлять теми, кто имел мой знак. Магический знак. Тот, у кого в руках находилась Печать Паука, выполнял любой мой мысленный приказ, оставаясь при этом в неведении по поводу истинной причины своих слов и поступков. Ну а теперь…

Его паучьи лапы шагнули по направлению к Миле, и она невольно отступила в сторону. В его взгляде было что-то по-настоящему устрашающее. Мила невольно вспомнила лицо с фотографии. Те глаза смотрели со снимка беззаботно, легко, с искренней доброй улыбкой, а эти… В этих было столько ненависти… Неужели это тот же самый человек? Неужели ЭТО — ее отец?

Мила продолжала отступать, а Многолик медленно приближался.

— Теперь, Мила, — тихо сказал он своим холодным голосом, не отводя от нее пристального взгляда, — я чувствую себя достаточно сильным, чтобы осуществить то, чего я ждал, томясь в этих пещерах, почти год.

Он медленно поднял руку и протянул ее к Миле ладонью вверх.

— Я хочу, чтобы ты отдала мне свою Метку.

Мила медленно покачала головой из стороны в сторону. В мутных глазах Многолика промелькнула опасная улыбка.

— Я не могу отобрать ее у тебя силой, — сказал он. — Черная Метка сама не позволит этого. Она — твоя защита. Но у твоего друга такой защиты нет. — Зловещим, вкрадчивым голосом он прошептал: — Я хочу, чтобы ты вспомнила огонь…

Мила с жалостью и чувством вины посмотрела на Берти. И вдруг заметила, что тому удалось немного высвободить руку из паутины — совсем чуть-чуть, только кисть. Все это время Берти не терял времени зря — он отчаянно пытался выбраться. Берти настоящий боец, жаль только, что он не успел сделать больше. А то что успел, — этого мало.

— Я хочу, чтобы ты вспомнила огонь, — повторил Многолик. — Любопытно, сможет ли этот юноша превратиться в саламандру? Вряд ли. Но мы можем узнать это наверняка.

Человек-паук, перебирая огромными мерзкими лапами, направился к Берти.

Мила, не отрываясь, смотрела на Берти и уже знала, что сейчас сделает. До чего же жаль, что Берти не умеет превращаться в саламандру.

Мила уже открыла было рот, чтобы крикнуть, что она согласна отдать Метку, как вдруг ее осенило: Берти и незачем превращаться в саламандру, нужно только сделать так, чтобы его кровь стала холодной, как у волшебной ящерицы. Его кровь должна превратиться в лед.

Мила быстро повернула перстень на пальце так, что камень оказался с внутренней стороны ладони. Потом опустила в карман руку и нащупала маленький хрустальный флакон с «Ледяной кровью».

«Я хочу, чтобы ты всегда носила его с собой…» — всплыл в памяти голос Акулины.

Мила вынула флакон из кармана и подняла вверх руку, привлекая внимание Берти.

Многолик тем временем приближался к нему, был очень близко, и Берти в упор смотрел на него упрямым взглядом, не замечая жестикуляций Милы.

Мила энергично помахала рукой.

«Ну же! Посмотри на меня!» — умоляла она мысленно, и Берти, словно услышав, повернул голову.

Мила показала ему флакон. Во взгляде Берти сначала промелькнуло недоумение, потом он скосил глаза на освободившиеся пальцы, и недоумение сменилось пониманием.

Мила кивнула, давая ему знак, и сосредоточилась на том, что должна сделать.

— Аррендаре флакон! — твердо прошептала она, выбрасывая вперед руку и разжимая пальцы, и одновременно свечение от карбункула окрасило ее пальцы в рубиново-красный цвет, а флакон стремительно полетел в раскрытую ладонь Берти.

Многолик по-прежнему находился к ней спиной и ничего не видел. Флакон был уже далеко от Милы, рядом с Берти, в нескольких сантиметрах от его пальцев. Ну же! Еще чуть-чуть…

— Стоп! — раздался громовой голос Многолика; он даже не обернулся, только слегка повернул голову и молниеносно выбросил руку в сторону флакона.

Хрустальный сосуд неподвижно застыл в воздухе. Берти со стоном отчаяния сжал побелевшие от напряжения пальцы в кулак — флакон находился у него перед носом, но был недосягаем. Мила разочарованно выдохнула.

— Аннексио! — негромким голосом произнес Многолик, и флакон устремился к нему.

Спустя лишь пару мгновений Многолик ухватил его своей рукой. Слегка приподняв сосуд, словно разглядывая его на свет, Многолик улыбнулся.

— «Ледяная кровь», — определил он и повернулся к Миле. — Это очень кстати.

Он открыл флакон, поднес к лицу и вдохнул запах. Потом сделал несколько глотков и отбросил флакон в сторону, так что тот ударился о каменный пол пещеры и со звоном разлетелся вдребезги; остатки прозрачной жидкости растеклись маленькой лужицей.

— Я всегда недооценивал науку зельеварение, — сказал Многолик, обращаясь к Миле. — По-видимому, зря. Мне жаль огорчать тебя, но и твоему другу не суждено оценить все достоинства этой науки.

Многолик резко развернулся к Миле спиной и стремительно направился к Берти. Паучьи лапы передвигались быстро, но выглядело это жутко. Мила невольно сглотнула застрявший в горле комок: она была раздавлена и растеряна и не знала, что еще она может сделать. Он был сильнее ее — бороться с ним было глупо.