Чтение онлайн

Малинин при упоминании четверного акселя рассмеялся и лукаво покачал головой и что-то сказал, но без микрофона этого этой фразы было не слышно.

— Вот видишь, тебе смешно. Это уже хорошо, — с лёгкой иронией заметил ведущий. — Илья… Как… Как это вообще возможно? Расскажи, как ты тренировался и разучивал этот сложнейший прыжок, который, кроме тебя, получается, сейчас не исполняет никто в мире? Сложно ли это вообще: прыгнуть четверной аксель? Что ты почувствовал сегодня, когда чисто исполнил его? Сколько раз на тренировках у тебя получались удачные попытки этого прыжка и неудачные попытки?

— Столько много вопросов… Но начну по порядку, с первого. Я вам скажу так: вся тренировка этого прыжка — это путь боли и разочарований, — заметил Малинин. — После прошлого чемпионата мира я сразу же подумал, что мне нужно что-то такое, что будет выделять меня из массы других спортсменов. Какой-то элемент, который будет бросаться в глаза и по которому будут идентифицировать меня. Так что выбор четверного акселя напрашивался сам собой. Тренировали мы его всё лето. Я практически был без отпуска. Вместо моря и пляжа я в зале тренировал и накачивал ноги. Сначала удачно получалось только 20 процентов попыток исполнения, потом 50 процентов попыток, а перед самым стартом я удачно приземлял 70 процентов попыток. На этом мы с моим тренерским штабом решили остановиться и включить прыжок в программу, он считался относительно надёжным. Сейчас отвечу на ваш второй вопрос, трудно или нет исполнять этот прыжок. Естественно, трудно.

В этом месте Илья выдержал лёгкую паузу, при этом сделав забавное выражение лица, как бывалый шоумен, и это вызвало ожидаемую реакцию у зрителей: долгие продолжительные аплодисменты и громкий смех, пронёсшийся по арене. Потом Илья продолжил.

— На самом деле то, что трудно, — это ничего не сказано. Прыгать его — это огромный риск по сравнению с тем же тройным акселем и обычным четверным прыжком. Ты вынужден разгоняться быстрее, отталкиваться и отрываться от льда сильнее, вкладывать в своё тело более высокую энергию. При неудачном исполнении и падении на лёд это грозит серьёзными травмами, которые становятся намного более опасными, чем при падении с обычных прыжков. А теперь отвечу на вопрос, что я почувствовал, когда удачно приземлил его сегодня. Я почувствовал огромную радость, это придало мне дальнейших сил, и я как будто получил мощный прилив энергии. Я вздохнул про себя и подумал: «Ну вот и всё. Осталось только докатать оставшуюся часть программы».

— Но ведь и оставшаяся часть программы у тебя сложнейшая, и наполненная удивительными каскадами, которые не прыгает никто из мирового топа, — заметил ведущий. — Вот взять твой каскад четверной тулуп — ойлер — тройной сальхов. Ну как можно прыгнуть такой каскад? Его же тоже в мире никто не делает. Прыжки, входящие в него, не являются необычными, необычное лишь их сочетание. А второй твой каскад тройной тулуп — тройной аксель? Это же супернеобычный каскад, в нём прыжки перевёрнуты своими местами. Все прыгают наоборот: тройной аксель — тройной тулуп, а ты прыгаешь наоборот. При этом данный элемент ведь не считается каскадом, а лишь комбинацией из прыжков, так как производится смена опорной ноги с правой на левую. Это влечёт понижение базовой стоимости на 20 баллов. Скажи, зачем ты это делаешь? Зачем это нужно? Это же потеря драгоценных баллов.

— Я делаю это, потому что могу себе позволить, — коротко ответил Малинин, улыбнулся и посмотрел на трибуны, помахав им рукой.

Ведущий повернулся к трибунам, потом пожал плечами, с показной растерянностью посмотрев в камеру, как будто подчёркивая, что больше у него вопросов к фигуристу нет. Малинин своим ответом как бы отметил, что он делает необычные и сложные каскады и комбинации из прыжков лишь потому, что он действительно может себе позволить их сделать чисто и при этом забить на потерю 20 процентов базовой стоимости, так как всё равно укатает своих соперников в одну калитку. Болельщики на трибунах явственно ощутили это и встретили короткий ответ громкими аплодисментами и приветственными криками, выражающими похвалу фигуристу. Да, именно такие люди: дерзкие, нахальные, прорывные, не только становятся чемпионами, но и двигают фигурное катание вперёд. Илья Малинин сейчас обозначил некий вектор развития своего вида спорта на ближайший олимпийский цикл и заочно бросил вызов своим соперникам.

— А сейчас поговорим с участником, занявшим второе место, с Даниэлем Грасслем, — сказал ведущий и обратился к Даниэлу. — Даниэль, как же так? Где была твоя великолепная форма, когда ты катал короткую программу? Почему так получилось? Ведь откатай ты и короткую программу так же, как произвольную, сейчас Илья Малинин не чувствовал бы себя так спокойно и уютно на первом месте. Что случилось? Как ты собрался на произвольную программу, ведь тебя даже по сути уже не рассматривали претендентом на медали.

— На самом деле, я хочу в первую очередь поблагодарить всех болельщиков, которые смотрели, как я катаюсь, и которые поддерживали меня, — сказал Даниэль Грассль и помахал руками трибунам. — А сейчас отвечу на ваш вопрос. Это была злость. Но злость не на кого-то из соперников или судей. Это была злость на меня самого. Ведь я знал, что могу кататься чисто, и неоднократно делал на тренировках.

— Всё понятно. Ты сделал всё, что от тебя зависит, и завоевал серебряную медаль, — согласился ведущий.

Трибуны, услышав ответ Грассля, тоже зааплодировали и поддержали его слова ободряющими криками и свистом.

— Даниэль, всё лето ходили упорные слухи, что ты тренируешься в России, в группе Самуила Бронгауза, где тренируются в том числе и Александра Смелова, ставшая сегодня чемпионкой «Небельхорн Трофи 2022» среди женщин, и олимпийская чемпионка Арина Стольникова, тоже присутствовавшая здесь. Как ты считаешь, эти тренировки пошли тебе на пользу? Они помогли тебе завоевать бронзу здесь и сейчас?

— Да, несомненно, — согласился Даниэль Грассль. — Я в России работал очень упорно и очень плодотворно. И я очень благодарен тренеру Бронгаузу за то, что он занимался со мной и повысил эффективность моих прокатов. Мы занимались прыжками, и я чувствовал, что очень прибавил в стабильности. Теперь я готов бороться за награды самого высокого уровня. Неудача в короткой программе была лишь временным фактором.

Ведущий кивнул головой и опять обернулся к трибунам, как будто подчёркивая, что вот так работают настоящие профессионалы.

— А теперь задаю вопрос представителю России, Марку Середюку, занявшему третье место, — сказал ведущий и повернулся к Марку. — Марк, как же так получилось? Ты был на втором месте после короткой программы, и то, что мы видели, — это великолепный прокат, полный энергии и зрительских оваций, потенциала которого вполне хватило, чтобы навязать Илье Малинину борьбу за первое место в короткой программе. И продолжить то же самое в произвольной. Но что же с тобой случилось? Что произошло? Почему ты уступил в произвольной программе абсолютно всем фигуристам из пятой разминки?

Было видно, что Марку не хочется отвечать на этот вопрос, он и в кисс-энд-крае сидел с недовольным потерянным выражением лица, так как понимал, что очень сильно уронил себя в глазах как болельщиков, так и судей. Но ничего не поделать, стал медалистом, занял хотя бы третье место, должен работать, делать своё дело и давать интервью. Иначе за отказ участвовать в интервью могла прилететь дисквалификация. Просто так проигнорировать и молча уйти отсюда было невозможно. Если начал играться в большой спорт — терпи и сопи в тряпочку.