Чтение онлайн

В какой-то момент дорога стала лучше, но было это через час или через несколько минут после их отъезда из Хоуксвиша, Александра не могла бы сказать. Появилась луна, она поднималась все выше и выше; время от времени ее затягивала дымка облаков. Теперь дорога напоминала серебряную ленту, тянувшуюся на запад. Карета, управляемая опытной рукой Джефферса, покатила быстрее, поднимая столбы пыли над меловым трактом.

Хоук не издавал ни звука. Александра то впадала в дремоту, то снова просыпалась, пока наконец не заснула по-настоящему. Ее разбудили грубые голоса и ржание лошадей. Хоук поднялся, и на его сумрачное лицо упал серебристый лунный луч. Александра испугалась. Глаза герцога были светлыми и бездонными, побелевшее лицо прорезали морщины боли и усталости. Кучер распахнул дверцу кареты.

— Окфилд, ваша светлость.

Александра неуверенно встала на затекшие ноги и с помощью Джефферса вышла наружу. Хоук молча, с каменным выражением лица, последовал за ней. У входа в гостиницу их встретил ее жирный владелец, торопливо вытиравший короткопалые руки о засаленный фартук. Ему хватило одного единственного властного взгляда Хоука, чтобы суетливо броситься к лестнице, ведущей на второй этаж, указывая дорогу герцогу. Наверху, в лучшей гостиной постоялого двора, для них накрыли стол.

Пока они ели, в Хоуке все нарастало нетерпение, хотя он ничем не показывал этого. Он встал и подошел к окну, выходящему во двор. Александра молча доложила еды на его тарелку. Себя она с трудом заставляла глотать пищу.

— Что, мисс Мэйтланд, неужели ты обойдешься без истерики? — спросил Хоук, снова садясь за стол и с некоторым удивлением поглядывая на девушку. — Неужели не станешь жаловаться на ужасную еду, на отвратительную гостиницу?

— А В этом есть какой-то смысл?

— Разумный вопрос. Но разум не в состоянии удержать женщин от жалоб. — Хоук попытался протолкнуть в горло кусок, но тут же отодвинул тарелку и протянул руку к бутылке отличного бургундского, которое выставил для них хозяин.

— Выпьешь со мной?

— Пожалуй, нет.

— Похоже, ты думаешь, что и мне лучше не пить?

— Вряд ли вино пойдет на пользу вашей ране, — холодно произнесла Александра.

Герцог стукнул стаканом об стол, и вино выплеснулось на обшарпанное дерево.

— А тебе какое дело, черт побери?!

— Абсолютно никакого, — зло бросила она.

Хоук, резко выбросив через стол руку, схватил Александру за пальцы. Она нахмурилась, глядя на их руки, лежащие на залитом вином столе, — большую и маленькую, бронзовую и светлую. Одну твердую, как камень, другую мягкую и нежную.

— Прости меня, — грубовато сказал Хоук.

— За что именно? — с горечью поинтересовалась Александра. — Не слишком ли много поводов?..

— А ты всегда невинна, так? Твое воспевание собственных добродетелей начинает мне надоедать. — Хоук грубо оттолкнул ее руку и встал из-за стола. Он быстро подошел к окну и злобно дернул занавеску в сторону. — Какого черта Джефферс там медлит? Давно уже должен был сменить лошадей. Я сказал ему, чтобы справился за полчаса, и ни минутой больше. — Выразительно выругавшись, он вернул занавеску на прежнее место и обернулся к Александре; на его лице виднелась явная угроза. — Кстати, в Лондоне ты будешь называть себя Мэйфилд.

Александра едва не подавилась крошечным кусочком ростбифа, который как раз пыталась проглотить.

— Вы что, с ума сошли? Я не намерена больше скрывать свое имя.

Хоук сложил руки на груди; на его губах заиграла циничная улыбка.

— Не так давно ты весьма упорно скрывала свою личность — ну по крайней мере от меня. Или это было тебе нужно лишь потому, что ты замышляла убить меня?

— А если и так? Вы ничего лучшего и не заслужили. А мне незачем стыдиться фамилии Мэйтланд!

— Если ты хочешь, чтобы я помог восстановить репутацию твоего отца, делай то, что я говорю, женщина! Мне вообще-то наплевать и на честь твоего отца, и на твое раздутое самомнение, но мы заключили договор, и я намерен выполнить его условия. А если твое настоящее имя станет известно, все мои усилия пойдут прахом.

Глаза цвета морской волны сузились.

— И заодно у Телфорда появится новое оружие против вас, — язвительно предположила Александра.

Хоук отвесил ей насмешливый поклон.

— Да, и это тоже.

Александра швырнула вилку на стол.

— Чертов ублюдок! — прошипела она. — Оба вы ублюдки!

— А разве это для тебя новость? — холодно поинтересовался Хоук, забирая со стула свой плащ. Неловко набросив его на плечи, он, широко шагая, вышел из комнаты.

Когда на востоке небосклон начал светлеть перед восходом солнца, карета подъехала к лондонским окраинам. Александру разбудили хриплые крики точильщиков и трубочистов, предлагавших свои услуги. Несмотря на ранний час, по улицам уже катили экипажи и сновали прохожие. Не обращая внимания на герцога, Александра расчесала спутанные волосы и старательно расправила смявшуюся юбку, понимая, что после ночного путешествия выглядит не лучшим образом.

На Бедфорд-сквер карета остановилась, и девушка с некоторым испугом подумала о том, что ее ждет. Как ни старалась она держаться холодно и отстранение, ее, конечно, интересовал мальчик, ставший невинной жертвой войны между родителями.

Джефферс, бледный от усталости, опустил ступеньки кареты. Хоук, несмотря на ноющую рану, был полон энергии. Он выскочил из кареты, в два шага пересек тротуар и чуть ли не бегом бросился к элегантному особняку.

Александра, не торопясь, выбралась из кареты и сразу взяла из рук Джефферса корзинку, которую он снял с козел. Услышав недовольный писк под крышкой, девушка улыбнулась.

Хоук нетерпеливо ждал ее на площадке перед парадным входом в дом.

— Ну, что ты там застряла, черт побери!

— Застряла, и все! — огрызнулась Александра. — Я к вам в гости не напрашивалась, забыли?

Глаза Хоука сверкнули бешеной яростью, и Александру на мгновение охватил страх. «Никогда не загоняй дикого зверя в угол», — учил ее отец, когда они собирались на тигриную охоту… Эти слова вспыхнули в памяти девушки при виде злобного оскала Хоука.

— Ну, поднимайся! — прорычал он. — Пока я сам не втащил тебя! А уж тогда пострадает не только твоя гордыня!

Александра вызывающе вздернула подбородок и пошла вверх по ступеням, каждым своим жестом и шагом демонстрируя надменный гнев.

Когда герцог и Александра проходили мимо заспанных лакеев, те обалдело таращили глаза, а один неуверенно пробормотал:

— Но… но… Ваша светлость…

— Мисс Мэйфилд, — громко, с вызовом поправила Александра.

Особняк производил весьма сильное впечатление — это она должна была признать сразу. Роскошная мраморная лестница расходилась наверху в две стороны. Александра презрительно поджала губы: этот дом такой же огромный и напыщенный, как и его владелец.