Чтение онлайн

Но что сейчас Джорджина делает? И почему она потеряла сознание, как только они слегка попортили ему физиономию?

Дрю признал, что англичанин являл собой великолепный образец мужчины. Превосходный боксер, но ведь это способно восхитить Дрю, а не Джорджи. И можно даже согласиться с тем, что этот парень красив, во всяком случае, был таковым до того, как они расквасили ему лицо. Но неужто такие мелочи могут иметь значение для Джорджины, если куда более существенные моменты говорят не в его пользу? О Господи, с тех пор как он встретил на Ямайке сестру, он отказывается что-либо понимать. — Ты ловко действуешь кулаками. Слова сестры вновь вернули Дрю к действительности. Он посмотрел на Мэлори, но что можно было прочитать на лице, понесшем столь значительный ущерб?

— Ты могла бы сказать, что я тренировался на ринге.

— И когда ты только находил для этого время? — не без сарказма спросила Джорджина. — В промежутках между плантаторскими заботами и пиратством?

— Ты сама ведь говорила мне, насколько я стар, малышка. Естественно, у меня было время, чтобы заниматься разными делами. Разве не так?

Дрю едва не поперхнулся, услышав диалог сестры и англичанина. Наконец Джорджина обратилась к Дрю:

— Ты все еще стоишь тут, вместо того чтобы оказать помощь? Его глазу требуется холодная примочка. Кстати, твоему тоже.

— О, Джорджи, нет! Меня и лошадьми отсюда не вытащить! Но если ты хочешь, чтобы я отошел в сторонку и ты могла наедине переброситься несколькими словами с этим негодяем, то скажи!

— Я вовсе не хочу этого! — возмутилась Джорджина. Она перевела взгляд на Джеймса и уточнила: — Что я могу тебе сказать, кроме того, что твое сегодняшнее поведение вызывает у меня лишь презрение. Мне следовало ожидать, что ты способен на подобную низость. Предпосылки к этому были. Но я наивно считала, что твои причуды безвредны, что ты чудишь по привычке, без злого умысла. Я верила в это! Теперь я понимаю, насколько ошибалась. Ты доказал, что способен сеять зло. Ты счастлив тем, чего добился? Ты позабавил себя? Доволен? И какого черта ты стоишь на коленях? Тебя надо немедленно уложить в постель.

Она завела себя, выплеснула на него весь гнев и закончила вдруг словами, в которых прозвучала забота о нем. Джеймс откинулся назад и захохотал. Ему было очень больно смеяться, но он не мог удержаться.

— Очень мило с твоей стороны пожалеть меня, Джордж, и больше ничего не надо говорить, — сумел он наконец произнести.

Некоторое время Джорджина сердито на него смотрела, затем серьезно спросила:

— Что ты здесь делаешь, Джеймс? Один этот вопрос мгновенно изменил его настрой. В выражении его лица снова угадывалась враждебность.

— Ты не попрощалась со мной, любовь моя. Я решил дать тебе возможность исправить эту оплошность.

Стало быть, это и было причиной его безумного поступка? Он почувствовал себя ущемленным? И из-за подобной мелочи, из мстительных соображений погубил ее репутацию и убил чувства, которые она испытывала к нему? Впрочем, за последнее она должна быть ему благодарна. По крайней мере это избавит ее от переживаний по поводу того, что она никогда больше его не увидит. Сейчас ей именно этого и хотелось.

— Ах, какая рассеянность с моей стороны! — сказала она вкрадчивым тоном, поднимаясь с дивана. — Но это так просто исправить. Прощай, капитан Мэлори!

Джорджина прошла мимо Джеймса, собираясь эффектно, как никогда в жизни, уйти, и. в тот же момент увидела лица братьев, не сводивших с нее взглядов и слышавших каждое слово диалога Джорджины и Джеймса. Как могла она забыть, что все они находятся в комнате?

— Ну что ж, теперь по крайней мере ясно, что вы хорошо знакомы.

Эта реплика Уоррена наряду со смятением вызвала в Джорджине гнев.

— А что ты думал, Уоррен? Я провела пять недель на его корабле, выполняя обязанности юнги, как он уже сообщил вам.

— А в его кровати?

— О, да мы уже начинаем допрашивать сестру? — Она приподняла бровь, подражая Джеймсу, не заметив при этом, что «мы» — это тоже взято у него. Сарказм не был ее сильной стороной, и поэтому вполне естественно, что она позаимствовала кое-что у мастера. — А я полагала, что вам не требуется иного подтверждения, кроме пиратского слова. Именно за это вы четверо набросились на человека и пытались убить его? Потому что поверили тому, что он сказал? А вам не приходило в голову, что он может лгать?

Чувствуя свою вину, Клинтон и Бойд покраснели. Она не могла судить, как отреагировал на ее слова находящийся за ее спиной Дрю, а вот Уоррена они не смутили.

— Ни один человек в здравом уме не будет признаваться в противозаконных деяниях, если он к этому не причастен.

— Ты так считаешь? К твоему сведению, Уоррен, это как раз в его духе — наговорить на себя, чтобы произвести эффект на слушателей и посмотреть на их реакцию. Он испытывает удовольствие от скандалов. И потом, кто тебе сказал, что он в здравом уме?

— Должен решительно возразить, Джордж, — подал голос Джеймс с дивана, куда он, преодолевая боль во всем теле, только что сел. — Разве ты забыла, что твои любезные братья узнали меня?

— Заткнись, Джеймс! — бросила Джорджина через плечо. — Ты можешь помолчать хотя бы пару минут, черт тебя побери? Считай, что ты уже сделал все, что мог, и даже больше…

— Не отвлекайся, Джорджина, — суровым тоном перебил ее Клинтон. — Тебе был задан вопрос. Ты могла бы прямо ответить на него, а не ходить вокруг да около?

Джорджина беззвучно застонала. Ну как сказать ее столь ревностно опекающим братьям, что она были в интимной связи с человеком, который не является ее мужем? О таких вещах не говорят без смущения, даже тогда, когда находятся в браке.

Всего лишь секунду она рассматривала вариант, связанный с отрицанием этого факта. Но ее ложь скоро станет очевидной, ибо беременность не скроешь. И к тому же здесь находился Джеймс, который вряд ли смирится с ее обманом после того, как приложил столько усилий, чтобы рассказать об их связи. И всего лишь для того, чтобы потешить свое уязвленное самолюбие!

Загнанная в угол, Джорджина решилась прибегнуть к браваде:

— В каком виде я должна вам сообщить об этом? Подтвердить письменно? Или вам будет достаточно, если я скажу, что слова капитана Мэлори — правда?

— Черт возьми, Джорджи, с каким-то гадским пиратом?

— А разве я знала об этом, Бойд?

— Но он англичанин! — простонал Дрю.

— Сейчас я это понимаю, — согласилась Джорджина. — Об этом говорит каждое слово, которое он изрекает.

— Как бы там ни было, — возразил Клинтон, — но мужчин ты выбираешь никудышных.