Чтение онлайн

Под влиянием момента, я достала из кармана пальто телефон, и набрала его номер, ожидая услышать привычную фразу робота. Но когда, внезапно, раздались гудки, моё сердце учащённо забилось.

Никита на связи!

И в испуге, сбросила звонок.

В течении всего оставшегося дня, я ждала (а скорее, глупо надеялась), что Никита перезвонит, увидев от меня входящий вызов.

Но он не перезвонил.

Значит, так тому и быть.

Пора начинать новую жизнь!

Павел, сын Генриха Соломоновича, оказался идеальным начальником. Я была безмерно благодарна ему, что мы сразу же, "на берегу", обсудили наши будущие взаимоотношения.

— Даша, мне, в первую очередь, нужен ответственный, исполнительный и надёжный сотрудник. Ты — бесспорно красивая женщина, и я, как мужик, не могу не обращать на это внимание, но я не кобель и никогда им не был. Я женат на работе и Люде. Любовница тоже имеется — молодая и очень глупая — как раз то, что мне нужно. А с тобой я хочу работать. Я много слышал о тебе от отца, о твоих способностях к юриспуденции. Так что, заполучить такого работника в свою команду — невероятная удача!

И мне сразу стало невероятно легко. Я не переставала удивляться, как всё хорошо складывалось: будто кто — то свыше уверенно вёл меня за руку.

С помощью Виктора, я получила статус адвоката, и вскоре, он начал доверять мне довольно сложные дела.

Однажды, к нам в офис пришла женщина с заплаканным осунувшимся лицом. Она сразу прошла в кабинет начальника. Не знаю, почему я обратила на неё своё внимание — к нам потоком шли люди с разными проблемами и личным горем, но что — то знакомое было в её чертах лица, и я поняла: эта женщина похожа на мою бабушку.

Примерно через полчаса она вышла, и не глядя по сторонам, ещё больше ссутулившись, покинула офис, вытирая платком глаза. Любопытство взяло вверх. Я прошла к кабинету Павла и постучала.

— Можно к тебе?

— Проходи.

— Это наша клиентка вышла от тебя такая расстроенная?

— Да, потенциальная, но мне пришлось отказать ей.

— Почему?

— Заведомо проигрышное дело, да и связываться с твоим бывшим муженьком не имеет никакого смысла.

— С кем?!

Мы никогда ранее не обсуждали с Павлом своего бывшего мужа. Эту тему я тщательно обходила стороной, а он никогда и не спрашивал о нём, тем более, я уже давно жила под своей прежней фамилией.

— Андрей Жданов — личный адвокат известного пластического хирурга, который под кокаином на большой скорости сбил дочь этой женщины, сильно её покалечив, а вторую девчонку, подругу — сразу насмерть. Со второй семьёй, вроде, как я слышал, он всё уладил, — там пьющие родители. А эта выжившая — упирается. Я посоветовал тоже принять деньги. Пока дают.

— А чего хочет она?

— Справедливого наказания, — Павел усмехнулся и откинулся в кресле, вертя в руках ручку. — Я и принял — то её только потому, что лет тридцать назад она была нашей соседкой по лестничной клетке. Бодаться с Ждановым — дохлый номер. Максимум, чего можно добиться — штрафа, да и то, сумма будет намного меньше той, что этот горе — хирург предлагает несчастной девушке.

Моё решение созрело настолько быстро, что аж руки вспотели от волнения.

— Отдай мне это дело!

Виктор перестал вертеть в руках ручку и уставился на меня, прищурив глаза.

— Ты серьёзно?!

— Вполне.

— Ты понимаешь, что если проиграешь дело, а ты его проиграешь, это тенью ляжет на нашей репутации. Обязательно подключится пресса, телевидение, будет очень муторно, дорого и громко, в итоге, этого докторишку, конечно же, не посадят, — максимум условка, а вот девочка может остаться ни с чем! Если хочешь реально помочь — уговори её на компенсацию. Он действительно предлагает очень хорошую сумму.

Павел продиктовал контактный телефон бывшей соседки, и я немедленно ей позвонила. Представившись, узнала краткую информацию о состоянии дочери и её местонахождении.

На следующий же день мы поехали вместе с Любовью Алексеевной (так звали женщину), в клиническую больницу.

Сердце сжалось, когда я увидела худое бледное тело под белой простынёй. Девушка спала. Она тяжело дышала, в глаза сразу же бросилась трубка, которая торчала из её горла.

— Что это? — шёпотом спросила я Любовь Алексеевну, дотрагиваясь рукой до своей шеи.

— Трахеостома, — так же шёпотом ответила она. — У моей девочки сильно повреждена гортань. Плюс перелом позвоночника и частичный ушиб спинного мозга. Требуются ещё операции, но врачи всё равно говорят, что скорее всего, она навсегда останется инвалидом. Этот подонок просто вдавил их своей машиной в остановку, — женщина достала платок и промокнула глаза. — Не хочу, чтобы Олюшка видела мои слёзы. Здесь, в больнице стараюсь держаться, а вот дома вовсю даю волю слезам. Она у меня единственная кровиночка…

Мы подошли к кровати, где лежала девушка и присели рядышком на стулья.

— Олюшка, доченька, проснись… к тебе пришли, — Любовь Алексеевна дотронулась до девушки, ласково погладив её по руке.

Та медленно открыла глаза и повернула к нам голову. Её большие зелёные глаза с тёмными полукругами, ярко выделялись на фоне измождённого лица.

— Здравствуй, Оля. Меня зовут Дарья. Я — адвокат. Я пришла поговорить с тобой…

— Оленька не может говорить из — за трубки, но она всё понимает, — ответила за девушку мать.

— Хорошо, — я наклонилась к девушке. — Ты ведь понимаешь меня, да? Оля, мы сможем добиться для тебя приличной компенсации, если пойдём на мировое соглашение, ты будешь лечиться, сможешь улететь заграницу — я лично буду контролировать, чтобы он оплачивал все твои счета, а пытаться его посадить — заведомо проигрышное дело. У него очень сильный адвокат и…

Я замолчала, увидев, что в глазах Оли появился упрямый блеск, она покачала головой и отвернулась к окну.

— Она хочется судиться с ним, понимаете, Дарья! Я не могу её переубедить! У нас нет ни связей, ни денег — ничего! Ох… — Любовь Алексеевна вновь принялась вытирать глаза.

— Оля, — позвала я девушку, — пойми, так ты хоть что — то получишь, тебе необходимо лечиться, всегда есть шанс на выздоровление, надо просто…

Девушка повернулась и посмотрела на меня. Меня поразило, что в её глазах я не было ни грамма слёз, более того, я увидела в них твёрдость и решимость. Сколько же силы духа находилось в этом хрупком теле! И это не могло не восхищать.

Оля подняла руку, показав, что хочет что — то написать. Её мать тут же достала листок, фломастер и вложила их в правую руку девушки. Она очень долго, с трудом выводила на бумаге слова, потом в изнеможении опустила руку, закрыв глаза. Я взяла листок и прочитала: