Чтение онлайн

— Я отведу вас,— отозвался из-за забора один из полисменов, и Ларри проследовал за ним в здание и далее по длинному коридору к закрытой двери. Полисмен распахнул дверь. За ней оказался крохотный кабинетик с «очком». Переступив через фаянс, заляпанный нечистотами, полицейский открыл дверь на противоположной стороне уборной и шагнул в комнату, оказавшуюся кабинетом начальника полиции. Ларри протопал за ним. Швырнув на стол наши паспорта, полицейский удалился. Вслед за тем в комнату вошёл сам начальник, но не успел он ещё гостеприимно пригласить Ларри в Египет, как слова полились у того изо рта, словно из рога изобилия.

— Слушайте, в чём дело, а? Мы с женой уже отметились в другом участке, но нам сказали, что не нужно регистрироваться лично; и администрация отеля может это сделать за нас.

— Пожалуйста, посидим, попьём чайку. Я только хочу побеседовать с вами,— просиял начальник.

— Ну а мне всего-навсего хотелось бы покончить с ужином и малость вздремнуть. Взгляните-ка на меня. Похож я на палестинца или израильтянина? Нет. Я — американец, моя жена — тоже, и мы явно не шпионы. Так, ближе к делу. Неужели вы и правда думаете, что ЦРУ взяло моду засылать своих шпионов под видом велосипедистов? Итак, как видите, двухчасовая беседа с глазу на глаз будет для обеих сторон пустой тратой времени. Верно?

Полицейский рассмеялся и, поднявшись с места, пожал Ларри руку.

— Надеюсь, это может стать началом важных взаимоотношений.

— Что-о-о?

— Присядьте, пожалуйста. Как вам нравится путешествовать по Египту?

— Понравилось ли мне в Египте? — Ларри сгрёб паспорта со столешницы.— С шести часов утра я съел только два апельсина и малюсенький хлебец. И всё же я умудрился добраться сюда из Джирги, преодолев на велосипеде шестьдесят миль под палящим солнцем, при невероятной жаре, в то время как все кому не лень швыряли в меня камни и разное прочее дерьмо и с воем требовали бакшиш. Разные наглецы грязно домогались моей жены. Мы не могли остановиться купить еды и воды, потому что вокруг нас немедленно собралась бы толпа и разнесла бы на части наши велосипеды. Нет, мне совсем не понравилось в Египте. Нетрудно понять, что теперь я просто валюсь с ног и зверски хочу жрать. Я возвращаюсь в отель поесть-поспать. Спокойной ночи!

Ларри решительно открыл дверь, перешагнул через фаянс, распахнул следующую дверь, прошагал по коридору, через огороженную территорию участка, выбрался за ворота и возвратился в гостиницу. Потом втянул свою долю спагетти с хлебом и завалился спать.

В комнате с застоялым воздухом было как-то особенно жарко. Нам обоим с трудом удалось заснуть, несмотря на то что мы вымотались до полного изнеможения, как морально, так и физически. Всю ночь напролёт по телу струился пот, москиты ударялись в стенки палатки, и блеял козёл.

На следующее утро я проснулась со странным чувством. Мой резервный «кармашек» энергии, откуда я, бывало, всегда выуживала последнюю монетку воли к победе, опустел. Я чувствовала себя обессиленной, обескровленной и уничтоженной.

— Барб? — прошептал Ларри.

— Со мной творится что-то непонятное.

— Со мной тоже.

Я напрягала ум, анализировала свои чувства в поисках некой скрытой искорки энергии, но так и осталась ни с чем. В последние дни я мало ела и мало спала, вчера же сожгла прорву нервной энергии, боясь быть забитой камнями. Этим утром мой желудок вёл себя вразрез с «приказаниями» всего организма. Мне страшно хотелось есть, но я старалась не думать о еде. На завтрак мы съедим по крутому яйцу; два яйца — это всё, что нам удалось раздобыть вчера вечером. Яйцо и уйма воды — вот на чём мне предстоит продержаться всё тридцать шесть миль до Луксора.

— Тридцать шесть миль. Каких-то несколько часов, и мы в Луксоре. Стоит только подумать об этом, как непонятно откуда у меня набирается вполне достаточно сил на дорогу,— бубнил Ларри, изо всех сил стараясь сидеть прямо.

Между тем эти последние тридцать шесть миль приготовили для нас настоящий удар. Сельские жители от Кены до Луксора отличались задиристым и даже жестоким нравом. Вместо того чтобы, завидев нас, схватить камень или палку и, как это уже не раз бывало, запустить в нас, они набирали груды каменных обломков. Обычно на улочку выскакивала компания мальчишек, мешая нам двигаться на хорошей скорости, тем временем взрослые выпускали весь свой арсенал снарядов, вцеплялись в велосипеды и рвали нас ногтями. Феллахи шли на нас, размахивая ветками. Манёвр с ветками был новым и ужасным изобретением. Мы стремились во что бы то ни стало уклониться от них, а потому обращали меньше внимания на летящие камни, рикошетом отскакивающие от нас и велосипедов.

К счастью, ни один камень не попал в лицо, но когда один местный «умелец» едва не снёс Ларри макушку мастерским взмахом здоровенной палки, мы решили, что пора перейти к самообороне. Перед въездом в следующее селение каждый из нас подыскал себе «личное оружие» — свою собственную ветку. После этого мы врывались в деревни, нанося ветками ответные удары нападавшим и сметая их с дороги.

Около трёх часов мы буквально с боем прокладывали себе дорогу в Луксор, останавливались только раз, чтобы вооружиться. Страх быть высеченными, избитыми и раздавленными толпой прокачивал через организм непрерывный поток адреналина, заставляя нас что есть мочи жать на педали. Когда же мы, изрядно украшенные боевыми синяками, наконец вкатили в Луксор, нас качало от изнеможения и голода.

Я мечтала о чистеньком гостиничном номере, о еде, двенадцатичасовой отсыпной, которая взбодрила бы нас морально и помогла бы нашим телам восстановить запас силы и стойкости. Но Луксор, как известно,— город туристов, и его отели старались угодить тургруппам лощёных и холёных американцев, австралийцев и европейцев. Они не желали иметь никаких дел с парой оборванных, дурно пахнущих велосипедистов. Всякий раз, когда мы подъезжали к гостинице, на улицу выскакивал клерк-регистратор и отчаянно делал нам знаки убраться с глаз. Даже если мы прятали велосипеды за углом, а сами на своих двоих топали в гостиницу, регистраторы, мельком взглянув на мои пыльные шаровары, на нашу закопчённую кожу и почерневшие зубы, на сальные спутанные волосы, неизменно уверяли нас, что мест в отеле нет и до конца недели не будет. И всякий раз, получив от ворот поворот, я чувствовала, как всё глубже погружаюсь в пучину бессилия и отчаяния. И боролась с желанием врезать по наглой морде какому-нибудь из этих надутых гостиничных клерков.

Потратив больше часа, мы наконец отыскали отель, который согласился нас принять,— «Хоруз-отель», прямо напротив Луксорского храма. Нам достался последний свободный номер. Жаркий, тёмный от сажи и пыли, он помещался на втором этаже, прямо над шумным проспектом, но это было лучшее, на что можно было рассчитывать в Луксоре при том, как мы выглядели.

В отеле был ресторан, где на обед за два доллара с персоны подавали салат, рис, картофель, зелёные бобы, жаркое и апельсины.

Сразу же после регистрации, скоренько уничтожив по два полных обеда, мы рухнули на кровати и проспали без задних ног остаток дня, прихватив добрую половину следующего. В кладовке нашего этажа Ларри раскопал вентилятор, иначе при изнурительном пустынном зное спать в номере было бы просто невыносимо.

Перед тем как уснуть Ларри выразил словами то, о чём неотступно думали мы оба:

— Этот обратный прорыв в Каир — не по мне. Я за то, чтобы вернуться поездом.

Луксор, с его храмами и гробницами, насчитывающими более трёх тысячелетий, внушал благоговейный трепет. Мы провели там около недели, бродя по Карнаку [*] , древнему городу Тебесу, осматривая Луксорский храм, гробницы Тутанхамона и других фараонов, их родичей и придворных. Великолепие и величие руин Древнего Египта резко контрастировало с нищетой и первобытным убожеством Египта сегодняшнего.

Накануне отъезда из Луксора мы отправили велосипеды в Каир багажным поездом, молясь, чтобы их не изувечили и не увели по дороге. Нам казалось, что шансы наших «коней» не попасть в лапы воров весьма призрачны, тогда как администратор отеля думал иначе: «Египтяне попрошайничают, но не воруют. Ничего не стрясётся с вашими велосипедами».

Благодаря студенческим карточкам мы заплатили всего полцены за купе на вечерний поезд до Каира. Поездка пришлась на ночь четвёртого ноября, того самого дня, когда иранские студенты захватили американское посольство в Тегеране. Наутро, когда поезд прибыл на каирский вокзал, миновав пути, загромождённые вышедшими из строя локомотивами, пыльными грудами угля и щебня, мы со всех ног кинулись прямиком в багажное отделение. Наши велосипеды были на месте. Для сохранности расстаравшийся служащий запер их в отдельной кладовке, а за лишнюю каплю внимания потребовал с нас выкуп — изрядные чаевые.