Милицейский спецназ
Шрифт:
– Ну, ты закусывай, Володь, а я пойду. Клава, может, уже с батюшкой вернулась.
– Как бы они мимо поста проехали?
– На маршрутке!
– Нет, у батюшки нашего новенькая «Шкода». Он только на ней и ездит.
– Все-то ты знаешь!
– Работа, Катюш, такая.
Супруга удалилась по тропе среди кустов, ведущей прямо на улицу окраины Горинска, практически к дому старшего лейтенанта Кузьмичева. Быстро перекусив, Владимир вновь вышел к дороге.
ГЛАВА 10
Находившийся в квартире подруги Фома, выслушав грубый ответ отца по телефону, раздраженно бросил трубку на стол. Сам он в одних плавках сидел в кресле. Лору отправил в магазин за вином, так как по окончании дикой случки чувствовал себя неважно. К тому же еще отец ни с того ни с сего послал его… Он к нему по-хорошему, а тот? Вообще в последнее время пахан чего-то нервничает. Говорил о каком-то наезде на него. Только кто это мог наехать на отца? Бред какой-то! Тогда чего он орет? Плевать ему на дела сына. Но тогда и Фоме до лампочки все его запреты. Пошел он сам… Фома и самостоятельно проживет. Вот сделку с Гиви проведет, бабки неплохие появятся, да и от следующей партии марафета тоже навар неплохой выйдет. А может, взять у грузина не два кило, а, скажем, пять? И впарить Бурбону, черт с ним, со скидкой! Это ж какие деньги? Тем более что Гиви и платить сразу не надо. Стопроцентная прибыль. С ней и кинуть всех! Взять с собой Лорку и махнуть в столицу. Там и затеряться. Нет, сначала на юга. Лучше в Крым. Все же теперь полуостров в другом государстве. А потом в Москву. С теми деньгами, что он, Фома, поднимет от кидалова Гиви, можно и личину сменить, и дело свое открыть. Закусочную какую-нибудь. И пошел пахан со всей властью ко всем чертям! И Горинск этот! Хотя нет, Гиви кидать опасно. Лучше тихо договориться с ним. Взять товар, пихнуть Бурбону, часть бабок отдать грузину, с другой обосноваться в столице. Нащупать рынки сбыта дури. Ну, а потом на себя и завязать прямой поток от Гиви. Москва сожрет любые партии. И денег в столице немерено. Конкуренты? С ними можно договориться. По-любому жизнь изменится. И будет он вечерами не в задрипанном диско-баре провинциального захолустья время убивать, а в приличных заведениях. Сначала с Лоркой. А надоест, можно пустить ее на панель. Куда она дернется? Никуда! Будет как миленькая ноги раздвигать перед неграми. Она их еще не пробовала. Попробует. А Фоме опять приработок неплохой. А то Лорку в мамочки определить, пусть малолеток безголовых наберет да будет торговать ими. Под надзором Фомы. Этот вариант предпочтительнее. Тот же Гиви поможет выцепить в Москве уголочек. Ну, а дальше он сам!
Вернулась подруга.
Прошла в комнату, поставила на столик целлофановый пакет.
– Вот! Взяла все, что на прилавке было. От джин-тоника до коньяка. Еле дотащила! Сдача…
– Оставь себе!
Лора и не думала отдавать деньги, оставшиеся после покупки, так сказала, для вида. Пока Фома открывал шампанское, поставила рядом с пакетом два фужера на длинных ножках. Фомин наполнил их светлой бушующей пузырьками пеной. Дождавшись отстоя, долил шипучки до краев.
– Давай, Лора, за наше немного пошатнувшееся здоровье!
И морщась, выпил содержимое фужера.
От действия вина и ранее пришедшей в голову идеи настроение Фомы заметно улучшилось.
Он вальяжно развалился в кресле, взглянул на подругу:
– А знаешь, Лорка! Пожалуй, скоро я увезу тебя отсюда.
– И куда ж ты меня увезешь?
– В страну денег и развлечений! Где сделаю тебя принцессой.
– Ой, Фома, не загоняйся, а? Принц тоже нашелся! Это здесь, в Горинске, ты какая-никакая фигура. А в том же Переславле таких, как ты, валом. И круче пацанов немало. Так что сиди уж, где сидишь!
Реплика Лоры не испортила настроения любовнику.
– Я больше ничего не буду говорить. Только спрошу: если позову, поедешь со мной?
– Куда?
– В Москву!
– Че делать-то?
– Жить! Хорошо жить, Лорка, в свое удовольствие!
– Чем же ты будешь платить за удовольствие?
– Это не твоя забота! Так поедешь?
Девица, слегка захмелев, села Фоме на колени.
– Поеду! Но с одним условием.
– Каким?
– Ты сейчас же завалишь меня на кровать.
– Ах ты, сучка ненасытная! Но будь по-твоему.
Он поднял самку на руки, и вскоре из-под легкой простыни начали доноситься щенячьи повизгивания девицы и стоны Фомы. В очередной раз опустошившись, Фома сбросил с себя дрожавшую от наслаждения «невесту». Протянув руки, взял со столика пачку сигарет с зажигалкой.
Лора прижалась к нему, кусая за ухо и шепча:
– Будь моя воля, я тебя на куски порвала бы.
Выпустив струю дыма, Фома спросил:
– Отчего такая немилость?
– А чтоб другим не достался. Ведь имеешь же кроме меня шлюх? Признайся, имеешь?
– Закрой эту тему.
– Почему же? Знаю, что имеешь! Наверняка всех шлюх Урода пропустил через себя, и не по одному разу.
– Ну, нашла о чем базарить.
– А меня закрыл здесь, как рабыню! Не думаешь, что сбегу?
– От своего счастья не бегут, дурочка! И все, закройся, не раздражай меня, а то в Москву возьму с собой другую, а тебя на Урода оставлю.
– Убью!
В глазах молодой проститутки вспыхнули звериные огни ярости. Она повторила:
– Только попробуй бросить. Убью! И тебя, и Урода, и всех остальных. По одному порежу! Мамой клянусь!
Фома довольно смотрел на разъяренную партнершу:
– Вот такой ты мне больше всего нравишься. Слушай меня во всем, и будем вместе. Ты еще узнаешь, на что способен Фома!
Остыв, Лора попросила:
– Дай мне шампанского.
– Встань и налей, мне позвонить надо.
– Тебе что, в падлу даме бокал в постель подать?
– Я же сказал, закройся! Хочешь пить – пей, меня не доставай!
– Фу! Кавалер! А все туда же, принцессой сделаю! Черт с тобой! Обслужу себя сама, но и ты потом не проси, чтобы я все прихоти твои исполняла!
Фома, одеваясь, не слушал капризное нытье подруги. Он получил от нее, что хотел, и девица сейчас особо не интересовала его. Так было всегда. После страстных объятий наступал холод. Иногда после случек Лора была даже противна Фоме своей открытой развратностью. Но это быстро проходило, и его вновь тянуло к ней. Терять эту куклу Фома не хотел, хотя и имел подобных ей почти каждый день. Но Лорка умела заниматься любовью лучше других. Было в ней что-то такое, только ей одной присущее. Может, как раз та нескрываемая развратность? Может быть! Но сейчас Фома устал от нее.
Он открыл бутылку водки, выпил сто граммов.
Рядом голая подруга влила в себя фужер шампанского. Медленно виляя весьма привлекательным задом, направилась в ванную.
Фома взял со стола сотовый телефон, нашел в его памяти нужный номер, нажал клавишу вызова.
– Бык? Фома!
– Привет!
– Ты где, и как дела с встречей?
– Все о’кей, босс! Встретились, передал пакеты, разошлись. Все солидно, достойно! Сейчас я возле дома, перекусил.
– Пост прошел спокойно?
– Ага! Туда через карьер на трассу прошел, а обратно спокойно, хотя Кузьмич на нем торчал. Но он с начальством ментовским базарил, а его инспектора на меня внимания не обратили.
– Ясно! Давай двигай туда, где ночью оставил меня. Машину с водителем отпустишь.
– Понял!
– Жди меня у комка.
Фомин переключился на Кулагина.
Тот ответил после короткой паузы.
– Да?
– А почему так мрачно?
– Чему радоваться? Рожу разрисовал всю!
– Ты так ничего не понял?