Чтение онлайн

Мы подходим к ней.

– Здравствуйте, – сразу засияла она, когда увидела нас. В её словах почувствовался явный итальянский акцент.

У неё чёрные волосы до плеч, та же желтоватая шляпа, полосатая голубо-белая кофта и чёрные брюки с обвитой вокруг бёдер красной лентой – традиционная одежда гондольеров.

– Есть свободные места? – с ходу спрашивает Тейт, будто игнорируя приветствие.

Моя привычка в хороших манерах ещё с детства заставляет меня немного смутиться от грубого поведения своего спутника.

– Да, конечно! – Повернувшись в сторону подплывающей лодки, девушка прикрикивает: – Марселло! Hai un posto vuoto adesso?

– S`i! Possono venire qui! – отвечает ей смуглый мужчина с чёрными усами – стереотипная внешность для итальянца.

Он как раз подплывает ближе, и я могу хорошо рассмотреть лодку, пока Тейт платит за «путешествие» на ней.

Гондола состоит из дерева, она асимметричной формы, окрашенная в чёрный цвет. Когда лодка ближе, видно, что длина обвода её левого борта больше, чем правого. Корпус – закруглённой формы, корма и нос подняты вверх.

Марселло стоит на задней части лодки, а спереди – два сиденья для желающих прокатиться. Кажется, эта гондола исключительно для романтических парочек. Лодка украшена красным ковриком, бархатными накидками на сиденья, цветами и бронзовыми подсвечниками.

– Идём, Сахарок, – произносит Тейт мне в ухо, внезапно оказавшись слишком близко ко мне.

Он идёт вперёд, я иду за ним. Мы спускаемся по нескольким ступенькам к зеленоватой воде, которая мягкими крошечными волнами прибивает к бетонным стенкам.

– Vieni a bordo! Oh bella coppia! – широко улыбается гондольер, когда мы встаём около лодки.

– Что он говорит? – спрашиваю я тихо Тейта.

– Эм… – Парень от чего-то заулыбался. – Да так. Просто приветствует. И просит садиться.

Я в подозрении сощуриваюсь, но не отвечаю ничего. Прохожу на лодку, сажусь на левое сиденье, на мягкую подушку, которую будто набили облаками с неба: настолько она мягкая. Тейт что-то отвечает мужчине, затем лезет за мной.

– Теперь, Сахарок, наслаждайся видами, – ухмыляется парень, максимально удобно устраиваясь на своём месте: расставляет ноги, облегаемые чёрными рваными на коленях джинсами. – Это, конечно, не настоящая Венеция, но всё же.

Гондола качнулась, затем медленно двинулась вперёд. Мы отплываем.

Я стараюсь сохранять в памяти всё, что вижу. В изумлении рассматриваю потолок, смотрю по сторонам, на искусственно созданные венецианские жилища; на балконах даже висят горшки с цветами. Но и про предстоящее Рождество не забыли: повсюду, куда не падает взгляд, находятся украшенные ели, сверкают гирлянды, висят ёлочные игрушки. Но всё же, желая сохранить стиль итальянского города, перебарщивать не стали. И это восхитительно смотрится.

Поворачиваю голову в сторону Тейта, который сейчас на моё дичайшее удивление просто пялится в свой телефон, игнорируя красоты вокруг.

– Как давно ты здесь? – спрашиваю я. – Я смотрю, тебя совсем не удивляет вот это вот всё.

Он отвлекается от экрана и смотрит на меня своими тёмными глазами, в которых я буквально могу видеть своё отражение.

– Ну я же не девчонка – любоваться этим всем. – Вновь эта усмешка на губах. – А так я живу в Вегасе где-то… – Его лицо принимает задумчивый вид. – Где-то с тринадцати.

– А где твоя семья?

Почему-то мне вдруг стало интересно узнать о нём хоть что-то. Он совсем ничего о себе не рассказывает. А мне хотелось бы знать об ухажёре своей тёти, которая могла бы из-за влюблённости временно ослепнуть. Мне и так не совсем нравится его бывшая деятельность.

Тейт молчит пару секунд, затем выдаёт:

– Без понятия. Я свалил из дома ещё в десять.

– Почему?

Тыкнув указательным пальцем в кончик моего носа, он наигранно протягивает:

– А это уже слишком личное, Сахарок.

– Ладно, – отодвинув своё лицо, произношу я. – А откуда ты знаешь итальянский? Ты, кажется, понял, что сказал этот парень. – Киваю в сторону гондольера, слишком увлечённого плаванием, чтобы замечать наши разговоры.

– Что за допрос? – усмехается Тейт, откидываясь на сиденье удобнее. – Лучше ты мне расскажи, почему это тебя хотели укокошить?

От неприятных воспоминаний у меня внутри всё отмирает, и я поворачиваюсь вперёд, надеясь, что парень лишь по одному моему выражению лица поймёт: я совсем не хочу говорить о своей прошлой жизни. Но Тейт, как ему и свойственно, не успокаивается.

– Ну не тяни резину. Расскажи. Я умею хранить секреты, моя куколка.

– Не хочу я тебе ничего рассказывать… И вообще, тебя это точно не касается.

– Могла бы быть и повежливее с человеком, который прокатил тебя на Бугатти. – В его голосе наигранная обида. Неестественная. Прозвучавшая словно в цирке. – Не каждый день на таких тачках девчонки разъезжают. Ты хоть видела физиономии остальных людишек, когда мы сюда подъехали?

– Вот мне интересно, на какие же деньги ты умудрился купить эту машину? Может, всё же признаешь, что она у тебя от Сары?

Он ухмыляется в тысячный раз за день.

– У меня есть работа.

– И какая же?

– Сладость моя, ты переходишь линию. – В глазах Тейта искрится озорство. – Может, я стриптизёр, и мне неловко говорить о своей профессии? Ты об этом не подумала?

– Откуда я знаю! Может, ты воришка? В таком случае ты не самая лучшая пара Саре. И мне придётся думать, как бы от тебя избавиться.

– Воу, Сахарок! Откуда у тебя такая паранойя? Личный опыт?

Не совсем, конечно. Может, даже похуже будет. Вокруг меня – дым из смертей, убийств и прочих неприятных моментов, поэтому я стараюсь их позабыть навсегда. А иначе зачем я решила начать новую жизнь?

– Тоже мне… У самой секретов куча, а прикопалась именно ко мне, – хохочет Тейт после длительной паузы. Немного приблизившись лицом ко мне, он добавляет: – Может, это ты воришка и приехала сюда, чтобы у тёти нахаляву пожить? Покупать одежду и прочую женскую муть?

Меня разозлили его слова.

– Да кто ты такой, чтобы обо мне так думать?

– Я парень твоей тётушки. И тебе лучше свыкнуться с этим, милая. Может, в будущем стану твоим зятем.

– Не дай Боже.

– Я понимаю, что тебе обидно, но прости. Моё сердце всё же уже принадлежит Саре.