Чтение онлайн

Андрей поймал ее за запястья и поцеловал в раскрытые ладони.

– Прекращай эту маскировку. Я хочу видеть тебя настоящую, такую, какая ты есть.

Он взял с раковины футляр с линзами, занес руку над урной и выжидающе посмотрел на Марго. Ему показалось, что в ее глазах блеснули слезы. Секунду подумала – и со вздохом кивнула ему. Футляр полетел в корзину для бумаг. Флакон с автозагаром Марго решительно отправила вслед за линзами.

– Слушаюсь, мой господин! – девушка шутливо сложила на груди руки и поклонилась Андрею. – А ногти можно красить? А ресницы? А губы?

– Можно, так уж и быть. Только без фанатизма, – улыбаясь, Андрей обнял Марго, коснулся ее губ. – Хотя нет, помаду давай отменим. Она только мешает.

Левой рукой он плотнее прижал к себе девушку, а правой защелкнул замок на двери в ванную.

Спустя несколько часов Гумилев сидел в своем кабинете и читал истории про людей с разноцветными глазами. Вспомнил про «Мастера и Маргариту» Булгакова.

– Слушай, ты же у нас Маргарита! Как я сразу не догадался, что разноцветные глаза у тебя от Воланда! – Андрей не удержался и позвонил девушке, чтобы поделиться с ней своим открытием. В ответ получил обещание, что няня его заколдует, если он не перестанет шутить на эту тему.

Но Андрей не успокоился и скачал себе пару альбомов Дэвида Боуи – обладателя одного карего, другого серо-голубого глаза. И у певца, и еще у тысяч совершенно обыкновенных жителей планеты была гетерохромия – «различие в окраске радужных оболочек, вызванное избытком или недостатком пигмента меланина». Андрей выяснил, что разноцветные глаза можно и получить при рождении, и заработать во время травмы.

От просмотра картинок с разноглазыми кошками и собаками его отвлекло появление Арсения Ковалева.

– Вот, – сказал он, с гордостью кладя на стол флешку. – Первые записи Белки после операции. Все прошло успешно, даже лучше, чем мы надеялись!

– Ну, давай посмотрим.

Гумилев вставил флешку в порт, запустился проигрыватель. На экране крупным планом появилась черно-седая морда немецкой овчарки. Умные глаза смотрели прямо в кадр.

Затем камера отъехала, и стало видно, что тело собаки лишь отчасти покрыто шерстью. Большая его часть была из блестящего серебристого металла. Голова, шея и левое плечо овчарки переходили в металлическое туловище; только левая лапа была настоящей, все остальные сверкали холодным серебром. Лаборанты меж собой называли Белку «собакиборгом», и неудивительно – при виде ее тут же вспоминался старина Арни в «Терминаторе».

История Белки, впрочем, тоже была достойна кинематографа. Пока дурная мамаша болтала с подругой, ее трехлетний сын выбежал на дорогу, прямо под колеса грузовику. Мимо проходил мужчина с собакой. Овчарка увидела, что ребенку грозит опасность, рванула к нему. Мужик, конечно, не смог ее удержать и отпустил поводок. В итоге собака вытолкнула мальчика буквально из-под колес, но сама угодила под грузовик. Лапы, позвоночник – все оказалось переломанным, внутренние органы – практически в кашу…

Ветеринар решил усыплять собаку, потому что операции делать было бессмысленно. Но случилось так, что в это время одна из сотрудниц Гумилева, умница и красавица Оля Свешникова, принесла на прививку своего кота-британца. В коридоре она услышала рассказ убитого горем хозяина овчарки, пожалела смелую собаку, переговорила с врачом и попросила его поддержать жизненные функции пострадавшей до приезда лабораторной реанимационной машины – за определенную сумму, разумеется. Хозяину овчарки сказали, что она умерла.

И вот сейчас Белка пыталась встать, путаясь в своих нейропротезах. Выглядело это неуклюже, но Гумилев понимал, что первые шаги умной овчарки – это первые шаги к полноценной замене человеческих органов. Чтобы пациенты могли не просто опираться на искусственную ногу, но и полностью управлять ею, как настоящей конечностью. Все нервные окончания были соединены с электроникой и подавали нужные сигналы в мозг.

– Смотри, смотри! Встала! – Арсений азартно двинул Гумилеву локтем в бок.

Белка и в самом деле поднялась, наконец, на ноги. Постояла и, шатаясь, пошла вперед, к мисочке с едой. Подошла, осторожно опустила голову и начала есть, деликатно подхватывая зубами нежные мясные кубики.

– Пищеварительная система практически вся искусственная… – бормотал Ковалев. – Почки, сердце… Смотри, кушает! Кушает!

– А когда она к вечеру еще и покакает, ты скажешь, что пора регистрировать Институт бессмертия.

– И пора! – заявил Арсений, топорща бороду. – Ты столько лет собираешь все разработки в этой области – нанотехнологии, генная инженерия, клонирование… Пора, наконец, все это объединять!

– …И Россия станет лидером в области создания искусственного интеллекта и киберчеловека! – торжественно закончил Гумилев, словно с трибуны какого-нибудь съезда. – Пиши рекламные проспекты, Арсений. Озолотимся. Тебя директором назначим или Перельмана? Киньте монетку, что ли, чтобы не обидно было.

– Все бы тебе шутить, – сказал сердитый Арсений, продолжая наблюдать за завтраком Белки. – А время уходит. Думаешь, ты один такой умный?

– Честно? Думаю, один. Даже уверен! – Гумилев громко рассмеялся.

– Тьфу ты, пропасть! Опять ты за свое! – Ковалев, судя по всему, собрался разворчаться в своем духе, но тут у Андрея запищал телефон.

Свиридов.

– Включите телевизор, первый канал, – сказал он.

Гумилев схватил со стола пульт, нажал кнопку. На экране появилось изображение зала ожидания какого-то аэропорта, наполненного встревоженными людьми; многие плакали. Закадровый голос комментировал:

– …На борту лайнера Airbus 330 французской авиакомпании Air France, выполнявшего рейс по маршруту Рио-де-Жанейро – Париж, находились двести шестнадцать пассажиров, среди них восемь детей, а также двенадцать членов экипажа. Рейс номер 447 вылетел вечером в воскресенье и должен был приземлиться в аэропорту «Руасси-Шарль-де-Голль» в 11.10 по местному времени, но в назначенное время лайнер посадку не совершил. Никаких данных о судьбе людей пока не поступало, связи с лайнером нет уже несколько часов. В парижском аэропорту создан кризисный центр, открыта горячая линия. Президент Франции Николя Саркози призвал приложить все усилия, чтобы установить, что произошло с самолетом…

Гумилев вырубил звук. На экране люди в белых халатах выводили из зала рыдающую женщину.

– Я перезвоню, – сказал он молчавшему в трубке Свиридову. Бросил мобильник и повернулся к остолбеневшему Арсению.

– Это был наш лайнер?

– Судя по всему, наш.

– Самолетом управлял наш искусственный интеллект?

– Да. Но, может, лайнер еще объявится? Всякое случается… Не будем торопиться, Андрей…

– Нет, Арсений, это катастрофа, – перебил его Гумилев. – Катастрофа.

Впрочем, на самом деле он выразился значительно грубее.

Андрей стоял у огромного панорамного окна своего рабочего кабинета. Ощущение безграничной свободы охватывало его всякий раз, когда он смотрел отсюда на Москву. Гумилев чувствовал себя властелином этого города. Да что там города – всей страны, всего мира. Кабинет напоминал ему рубку космического корабля, фантастического звездолета под названием «Земля». Рубку, в которой он был капитаном и мог управлять этим летящим через пространство и время кораблем с экипажем в несколько миллиардов человек.