Чтение онлайн

– Я сейчас вызову судового врача, – Гумилев взялся за трубку судового телефона. Врач пришел быстро. Он с первого взгляда понял, в чем дело.

– Один укол – и вы уснете крепким, здоровым сном, – отламывая тонкий кончик ампулы, сказал он девушке. – Это все из-за когнитивного диссонанса. Ваш мозг получает от разных органов чувств разную информацию. Глаза говорят ему, что пол, стены и все остальное находится на месте, а вестибулярный аппарат сигналит, что вы движетесь, причем разнонаправленно и с большой скоростью. Ну вот и все. Спите.

Убрав использованный шприц, он повернулся к Гумилеву:

– Андрей Львович, а как вы?

– Спасибо, обойдусь без уколов.

– Ну-ну…

Марго уснула на удивление быстро. Андрей укрыл ее пледом и пошел к себе. Марусю он сразу увел в свою каюту, чтобы не пугать девочку. С ней сидел приглашенный Гумилевым стюард и рассказывал Марусе сказку про морского царя и богатого гостя Садко. В отличие от взрослых, шторм не доставил девочке никаких неприятных ощущений, даже наоборот – при каждом взлете и падении ледокола она хохотала, приговаривая:

– Как на качельках, правда, папа?

– Правда, Муся.

Андрей испытывал дурноту, но вполне мог контролировать себя. В конце концов он просто не имел права показывать слабость при дочери. Отпустив стюарда, он прилег рядом с Марусей. Девочка прижалась к нему, начала что-то лепетать о русалках и осьминогах. Постепенно она успокоилась, а потом и вовсе уснула на отцовской кровати, улыбаясь во сне.

Тут дверь каюты распахнулась от сильного толчка. На пороге стоял Ковалев. Он буквально позеленел, глаза ввалились.

– Андрюша, у тебя виски есть?

– Тихо ты! Виски? Зачем?

– Я читал, что в старину моряки спасались от укачивания ромом и виски.

– Посмотри в шкафчике, там была дежурная бутылка «Баллантайна». Только без фанатизма, кто его знает, чем это все закончится, – тихо, чтобы не разбудить дочь, ответил Гумилев.

Забрав виски, Ковалев ушел. Собравшись по примеру Маруси подремать, Андрей уже хотел было запереть дверь, но тут в нее осторожно постучали.

На пороге стоял Илюмжинов. Его, похоже, морская болезнь обошла стороной. По крайней мере выглядел калмык бодро и, по своему обыкновению, улыбался.

– Я знаю, как остановить шторм, – сказал он.

– То есть? – не понял Гумилев.

– Духам моря нужна жертва, – Илюмжинов перестал улыбаться.

«Нашел время шутить!» – нахмурился Андрей. Вслух он произнес:

– В сказке про Садко такой жертвой стал сам капитан кора… ладьи. Не понимаю, почему ты пришел ко мне.

– Мне нужен надежный напарник, – Кирсан подмигнул Гумилеву. – Дело в том, что жертвой будут… вот эти часы!

И калмык снял с руки изящные золотые часы на браслете.

– Тысяч семьдесят долларов, как я понимаю? – Андрей взвесил браслет, полюбовался игрой света на граненом стекле. Часы были хорошие.

– Сто, – ответил Илюмжинов. – Понимаешь, мне было видение: духи моря разгневались на нас за то, что мы без должного уважения вторглись в их владения да еще и собираемся потом спускаться на дно морское. Наши старики говорят: с духами шутить опасно. В общем, нужна жертва. Ты идешь?

Андрей вспомнил про старинный способ борьбы с морской болезнью и принюхался.

– Ты пьяный, что ли?

– Я не бываю пьяный, – с достоинством ответил Кирсан. – У люка, ведущего на вертолетную палубу, никого нет, я проверил. Все мучаются по каютам. Писатель с подругой рыдают. Врач сбился с ног. Нам надо прекратить это дело. Мы быстро.

«Сумасшедший, – решил Гумилев. – Но одного его отпускать нельзя. Черт, чем дальше в лес…»

Он вышел из каюты и следом за Илюмжиновым пошел по коридору, упираясь руками в стены.

– Кирсан, а как ты собираешься проделать… все это?

– Очень просто. Мы откроем дверь в тот момент, когда нос корабля пойдет вверх. Она распахнется наружу под своей тяжестью. Ты упрешься ногами в порог, схватишь меня за пояс, я высунусь и брошу часы. Потом нос опустится, поднимется корма. Дверь захлопнется, а волны смоют часы с вертолетной площадки. Вот и все.

– А если мы вывалимся наружу?

– Тогда, без сомнения, погибнем. Колесо Сансары совершит очередной оборот, и вскоре мы родимся вновь, в другом месте и в другом обличии. Возможно, даже не людьми, а какими-нибудь животными. Ты бы кем хотел стать? Кроликом?

– Андреем Гумилевым.

– Погоди, – Илюмжинов остановился, развернулся и посмотрел на Андрея своими коричневыми блестящими глазами. – Ты боишься смерти?

– Смерти не боятся только дураки, – твердо ответил Гумилев. – У меня маленькая дочь, которая останется совсем одна, да к тому же куча незавершенных проектов.

– Значит, тебе рано умирать, – рассмеялся Кирсан. – Все будет в порядке.

«Это даже не сумасшествие, – глядя в спину калмыка, решил Андрей. – Это такой особый способ жить и мыслить. Не зря, ох и не зря Свиридов предупреждал меня…»

Овальная стальная дверь оказалась заперта на специальные задрайки. По очереди отомкнув их, Илюмжинов дождался благоприятного момента и толкнул ее.

– Держи!

Андрей вцепился в ремень Кирсана. Дверь распахнулась. Коротко взвыл тревожный ревун, сигнализирующий, что кто-то нарушил герметичность корабля. Над головой замигала красная аварийная лампочка.

– Скорее! – крикнул Андрей. По ушам ударил свирепый рев разгневанной морской стихии. Пол накренился – ледокол взбирался на очередную водяную гору. Зеленая вертолетная палуба с белым посадочным кругом посредине глянцево сверкала внизу. Взмах руки – и сто тысяч долларов, блеснув на прощание, улетели туда. Корабль выровнялся. Гумилев изо всех сил рванул калмыка к себе, и тут откуда-то сбоку на ледокол обрушилась гигантская волна. Потоки ледяной воды погребли под собой палубу, ударили в открытую дверь, сбив мужчин с ног. По счастью, своей массой вода захлопнула дверь, автоматический замок зафиксировал ее, ревун сирены смолк.

…Они сидели на полу в лужах воды, оглушенные, и хохотали, как мальчишки. Помощник капитана, прибежавший по тревожному сигналу вместе с аварийной командой, непонимающе переводил взгляд с мокрого миллиардера на мокрого главу российского региона – и обратно. Бывалый, опытный человек, он знал, что в жизни возможно всякое, и счел за благо не вмешиваться. По его приказу дверь задраили намертво. Потом матросы проводили Гумилева и Илюмжинова по каютам. На этом инцидент был исчерпан.