Чтение онлайн

Грунт пинком ноги открыл скрипучую калитку. Я нервно дернулся.

– Эй, Вагисил… Не дергайся… – попробовал успокоить меня Грунт, - Ясно же сказано было, что сестры днем по лесу шляются, а домой приходят только к вечеру. Давай пока есть время осмотримся тут…

Я, успокоившись, согласно кивнул.

Дверь в покосившуюся избушку, кстати, оказалась открыта. Мой спутник на это, хмыкнув, отметил: «Не удивительно, что сюда смог забраться медведь.» В облике дома, кстати, было какое-то противоречие. Что-то нервировало меня. Сам не мог понять, что именно.

Вот грубо стесанный шкаф. Огромный. Вот крепкий дубовый стол. Три стула рядом. Три кровати – бесхитростные, деревянные. Если обладательницам эти кровати ровно в пору, то Карасик для младшенькой Машеньки щуплый щегол.

Под потолком подвешены пучки трав. Пахучие. Наверняка, сушатся для зелий. У окна на низке висят сушеные грибы. Под окном стоит большая корзина орехов. Все говорит о том, что сестры привыкли жить с лесных даров. Жить не богато, но вполне…

– Эй, Вагисил, не знаешь, что это за мужик? Лицо больно знакомое… - услышал я вопрос Грунта за спиной.

Обернулся. Глянул.

Над столом висел знакомый портрет. Чехов – узнал я дядьку по каким-то неуловимым признакам, о чем и сообщил Грунту.

Тот, взъерошив волосы, начал рассуждать:

– Та-а-ак… У Чехова вроде пьеса такая есть – «Три сестры». Не помнишь, что там было? Как-никак ты недавно школу окончил…

– Смутно… - почесав репу, ответил я, - Помню, что все там страдали и всё плохо кончилось… О! Помню барышни там свалить хотели из глубинки в столицу!

– Ну, эт не новость, - улыбнулся Грунт. – Пойдем найдем Карасика. Спросим, что он думает про переезд в Дрынберг.

Глава 19. Сватовство Карасика

Вот моя бабушка всегда говорила, мол, что свадьба – это долго. Еды там надо кучу наготовить, родственников всех позвать, платье невесте смастерить, жениха вывести из запоя. Ясно, что всё это не одного дня дело. Неделя на все, как минимум…

В нашем случае все же прошло трындец как быстро! Кажется, знакомство с Грунтом существенно меняет мои представления об окружающем мире.

Выйдя из домика сестер, мы бегом помчались к Карасику, который на наше счастье (ну или на горе, фиг знает, как тут вернее сказать), всё еще рыдал на том же месте, упав лицом в траву.

Карасика нашли, растолкали. Сенсей сразу спросил его в лоб:

– Ты это? Как? В Дрынберг не прочь переехать? – по-деловому спросил он.

– Дык куды ж я без Машеньки… - жалобно протянул детина, а потом, внезапно воодушевившись, добавил: – А с ней хоть на край света! В Дрынберге лучшее даже. Работы много для меня будет…

Услышав от парня это нехитрое признание, Грунт торжественно обещал ему «обустроить его счастье, если тот нам доверится». Детина на мгновение задумался, а потом взволнованно кивнул. Видимо, все его самостоятельные попытки посвататься к девушке с треском провалились, и он совсем уж утратил надежду на успех этого предприятия.

Потом началась подготовка… Хм… Кто бы мог подумать, что самым сложным окажется убедить детину в том, что «желуди и яловыя ветки» не совсем радуют женское сердце. Цветы – да. Остальное, что под ногами валяется – шишки там, палки, дохлая рыба, желуди и так далее – «бяка», «фу!», «оставь на месте, где оно лежало».

Сам для себя я, если честно, также мотал сказанное Грунтом на ус, ибо и для меня это всё было во многом таким же открытием. Кто бы мог подумать, что с женщинами все настолько сложно!

Как только нам для Карасика удалось раздобыть приличный букет, появилась следующая проблема – приодеть детину. Хм… Не то, чтобы нам нужно было что-то от кутюр. Нет. Вряд ли Машенька резко влюбится в него, если тот на себя напялит малиновый камзол. Если все, что мы видели в домике сестер составляет их быт, то Машенька явно не из таковских. Тут была другая проблема.

Карасик в деревеньке Ламинария был пастухом. Как рассказал он сам, с пастухами принято расплачиваться осенью за весь год. Тогда ему обычно дарят одежду, деньги, что-то из урожая, ну и много всякого такого, что принято в качестве оплаты в деревне. Рубашка и штанцы, которые красовались на пастушке, по его признанию подарены ему были в прошлом году, и за этот год детина как-то успела еще больше вымахать.

Грунт, глядя на нелепые короткие штанцы и озорно торчащий из-под короткой рубахи полный темных катышек пупок, спросил детину:

– Карасик, а сколько тебе годочков-то?

– Семнадцатый идет… - смутился детина, а потом быстро добавил, - но мне можно женихаться уже! Я большой!

– Я… Я вижу, что ты большой… Где ж шмотьё нам тебе взять на такого большого?.. И обувь?.. И приличную повозку с конем, чтобы вам съезжать удобнее было?.. Блин… Времени у нас в обрез. Сейчас бегать со всеми, договариваться…

Карасик как будто впервые увидел свои голые почти до колен ноги, увидел катышки в пупке, смущенно сколупнул их узловатым пальцем и тяжко вздохнул. Задумался. Внезапно лицо здоровяка преобразилось:

– Трактир! У нас трактир тут есть! Там у Соплесмысла всё-всё купить можно! Там, когда местные пропиваются совсем, одежку в заклад, и лошадей, и всякое такое оставляють! Только там денежка нужна… Много денежки…

– Здравая мысль! – встрепенулся Грунт. – Деньги не проблема. Я же нагибатор! Мажор! Мильенами ворочаю, аж морда от икры трескается!.. Веди быстрее туда…

Карасик, весело кивнув, быстро пошагал в указанном направлении. Я же про себя задумался. Даже мне, далекому от разбирательства в людях человеку, последние брошенные фразы Грунтом показались несколько искусственными. Хотя?.. Фиг знает…

Вообще, мне, наверное, повезло, что мы поперлись именно в трактир.

Когда мы шли по дороге, мне пришло сообщение от системы:

«Ваш игровой персонаж голоден. Показатели силы снижены на 20 процентов.

Внимание! Если в ближайшие два часа ваш игровой персонаж не поест, сила упадет процентов на 50.

Внимание! Вашему персонажу в пищу годятся только мозги.»

Я подвис, читая это сообщение. Грунт приметил мою заминку и спросил, в чем, собственно, дело.

Пришлось объяснять. Мой спутник на мои смущенные объяснения только ухмыльнулся:

– Разберемся. Не парься. За мной, зелень! Ща одному штанцы куплю, другому мороженку.

После этих слов сенсей пинком ноги открыл дверь в трактир с романтичным названием «Хмельная ЖЫжа».

Как только мы появились на пороге, разговоры, вот ей-богу, как в дешевых вестернах, затихли. Помятый народец – видимо завсегдатаи заведения – повернули к нам опухшие небритые физиономии.