Чтение онлайн

Запах сладковатого хлороформа и какой-то де­зинфекции, отдаленной хлорки больничной палаты и свежий металлический запах крови — и все это на фоне боли, которая ни на минуту не отпускала ее измученное тело, разрывая все больше и больше. Ее безумные крики и громкие голоса врачей слились в единую какофонию, которая, казалось, не отпустит уже никогда.

В 3 часа дня Володя вышел из-за стола, за которым пьяны уже были все, и тихонько вышел на улицу. С этого дня у него навсегда появилась горькая складка у рта. И, не понимая, что делает, он тихонько выдохнул далеко-далеко, в пустоту, где никто не мог его услышать:

— Таня...

В 3 часа дня измученное тело Тани вытянулось на пропитанных п'oтом простынях. Она не могла поверить, что все закончилось. Все вокруг заполнил тонкий голосок ее ребенка...

Таня проснулась к вечеру, когда было уже темно. Все ее тело было разбито. В палате появилась улыбающаяся медсестра, держа белоснежный объемный сверток:

— Девонька у вас! Доченька! Крепенькая, здоровенькая. 3550! А какая миленькая — ну просто картинка!

Таня потянулась вперед, вкладывая в это движение всю свою жизнь. Медсестра осторожно положила ей на руки ребенка.

Таня с жадностью вглядывалась в красноватое личико дочки, вдыхала ее сладкий запах. Малышка распахнула глаза. На Таню уставились два ярких огонька, которые навсегда взяли в плен и ее жизнь, и ее душу.

Таня всматривалась в такие знакомые глаза, которые нельзя было не узнать. И она узнала их. У дочки были глаза отца. Глаза Володи...