Чтение онлайн

В то время в России уже шли первые крупные разборки. И Малику пришлось завоевывать авторитет практически с нуля.

Он не был знаком с Отари Квантришвили, но поехал на встречу с ним, взяв с собой только одного друга. В кабинете гостиницы «Интурист» на Тверской было полно вооруженных людей, и сам Отарик начал вести себя с посетителями, как со своими подчиненными. Но Малик вдруг оборвал его на полуслове и сказал:

– Мы приехали не просить, а поставить условия!

Это прозвучало так неожиданно и резко, что Отарик чуть со стула не слетел.

– Так вот, – продолжил Малик, – я не намерен разговаривать в присутствии этих головорезов. Пусть все бандиты выйдут, и тогда я познакомлю тебя с нашими условиями: если ты их примешь – то примешь, если нет – скажешь «нет». И все переговоры.

А условие у Малика было такое: или Квантришвили закрывает на десять дней дискотеку Лисовского и получает за это пятьдесят тысяч долларов, или не получает этой суммы, но дискотека все равно будет остановлена без его участия, потому что концерт группы «Айронмейден» состоится в «Олимпийском» в любом случае.

– Так что ты выбираешь? – спросил Малик.

Отарик не знал, какие люди стоят за Маликом, но понял: лучше с ними не ссориться. Таким тоном с ним никто не разговаривал последние пять лет….

Договор был подписан тут же – Лисовский отдал зал за пятьдесят тысяч долларов под концерт группы из Лондона.

Охранная структура, созданная Маликом, была однажды испытана самым серьезным образом. В настоящем бою. В конце 98-го года у Малика в Чечне украли сестру. Вначале родственники думали, что это традиционное воровство невесты перед замужеством, и особо не беспокоились. И вдруг через четыре дня выясняется: ее украли с целью выкупа!

Что сделал Малик? Он собрал команду друзей и вылетел в Грозный спасать сестру. Там он заявил примерно следующее по местному телевидению:

– Я не дам ни копейки выкупа за свою сестру! Но заплачу двести тысяч долларов за сведения о тех, кто ее украл. Сейчас наша мама лежит в московской больнице и пока еще ничего не знает, что произошло с моей сестрой. Если она узнает, то, скорее всего, этого не переживет. А если она умрет, то я с десятью братьями и родственниками стану всем вам кровником! Мы создадим свою армию и будем убивать всех вооруженных чеченцев подряд. Даю вам на размышление несколько дней. Думайте, пока наша мама не узнала о случившемся…

Уже вечером захватили какую-то банду. Бандитов пытали, и они указали на другую банду, которая похитила сестру Малика.

Их взяли в плен тоже очень быстро в селе под Грозном. В середине села вырыли яму, посадили в нее бандитов – и все чеченцы, проходя, плевали в них… Вот так сестра Малика была спасена.

Можно себе представить: ребята, отъевшиеся на московских харчах, не воевавшие в Чечне, приехали туда и взяли две вооруженные банды за четыре дня!

Этот случай очень серьезно поднял авторитет Малика в Чечне. К нему потянулись люди, родственники которых годами находились в заложниках, как к человеку, который реально может помочь. У Масхадова, к сожалению, реальной власти никогда не было…

Малик рассказывал мне, как однажды на собрании, где сидели Радуев, Басаев и им подобные, Масхадов говорил о новых мерах борьбы с похищениями людей.

Выслушав его, Радуев предложил:

– Пусть несколько человек, фамилии которых я сейчас назову, покинут зал!

Названные им люди тут же встали и вышли.

– Вот посмотри, уважаемый господин президент, – сказал тогда Радуев, – все, кто остался в этом зале, воруют людей. Так, что ты там хотел с нами сделать?

И Масхадов, проглотив это оскорбление, ушел…

В 95-м году я был в Чечне – тогда уже начали вести первые переговоры о перемирии. Я видел разрушенный город, множество свежих могил.

Поскольку я был гостем Малика, то чувствовал себя в полной безопасности и гулял там совершенно один. Помню, как мы с Маликом однажды отправились на рыбалку. Чеченец, который шел впереди нас, спрашивает меня:

– Можем пойти в обход, а можем наперерез, но там минные поля. Ты как предпочитаешь?

Мы пошли по минному полю. Это, конечно, был кураж. Но судьба была к нам благосклонной. Я не могу передать вам ощущения прогулки по минному полю. Малик, впрочем, шел впереди, но я, поверьте, практически не отставал и не старался поставить ногу ему во след.

В озере, где мы ловили рыбу, торчал какой-то железный цилиндр. И меня попросили в его сторону леску с грузом со спиннинга не кидать.

Спрашиваю:

– А в чем дело?

– Мало ли что, – отвечают мне, – это же ракета упала и, не взорвавшись, воткнулась в дно озера. Вдруг от удара грузила она все же взорвется?

Конечно, общаясь в силу обстоятельств с криминальными подонками, я допускал грубые ошибки. Помню такой случай. В «Милан» часто приходили несколько дагестанцев – знакомые наших чеченцев. И один из них как-то сказал мне:

– Артем Михалыч, мы хотим получить большой кредит в банке и прокрутить его. Нужно, чтобы за нас кто-то ходатайствовал. Помоги нам, пожалуйста!

Я говорю:

– Хорошо, я дам вам проект текста официальной гарантии, как это делается во всем мире. Если ее подпишет ваш банк и она будет принята другим банком – ну, например, «Столичным», они проверят, что там реальные фонды, и тогда под них выдадут деньги. Я могу посодействовать – поговорить об этом с хозяином «Столичного». Он мой приятель. Только давайте мне проверенную гарантию от первоклассного банка.

– Вот и замечательно! – говорит дагестанец. – Напиши, пожалуйста, такое письмо!

И я написал, что при наличии солидной гарантии готов организовать под нее получение кредитных денег.

А примерно через неделю в «Милане» появилась дама средних лет и сообщила:

– Знаете, Артем Михайлович, после вашей бумаги мы очень сильно поистратились. Это стоило нам миллион шестьсот тысяч долларов, которые мы потратили на переговоры с нашим банком! Вы должны их теперь покрыть.

Это была какая-то чушь, но дама представляла криминальную структуру, которая осуществляла обычный в России наезд. Она трясла моей бумагой и кричала, что я за это в ответе!

Потом намекнула, что за ней стоят бывшие деятели КГБ из «убойного» отдела и что мой случай очень похож на случай с Иваном Кивелиди: мол, если вы не заплатите, то скоро умрете, как он, отравленный солями тяжелых металлов, подложенных в телефонную трубку. Я дружил с детства с Иваном Кивелиди, и его смерть тогда потрясла даже видавших все на свете представителей московской элиты. Но такой наезд на пустом, казалось бы, месте… Какая же беспредельная наглость!