Чтение онлайн

Поняв, что и от «близкого друга» ему не удастся узнать ничего интересного по главному вопросу, он отпустил Игоря, который уже начинал волноваться, что не успеет на следующую пару.

– Что ж, по крайней мере, у нас теперь есть адрес, – произнес Гуров, проходя по коридору вместе с Борисовым, вызвавшимся проводить его. – Как знать, может, там-то мы и узнаем ответы на все вопросы.

– Вы поедете на квартиру к Косте? – заботливо поинтересовался Борисов.

– Разумеется. Так или иначе, мне необходимо найти его. В квартире или где-то еще. Квартира предполагает наличие соседей, соседи часто имеют полезную информацию, так что будем надеяться на лучшее.

– Я очень прошу вас, если окажется, что Костя сейчас находится дома, скажите ему, чтобы появился в институте. Или хотя бы позвонил в деканат. В общем, как-то дал знать о себе. Я действительно очень беспокоюсь за него. Мало ли что могло случиться.

Не особенно веря в искренность этого «беспокойства», Лев тем не менее пообещал.

Спускаясь вниз и размышляя о том, что сказал Игорь Киров, он еще раз отметил, что и в этом случае, даже при общении с таким преданным поклонником своего таланта, ценящим доверие и способным хранить секреты, Константин Соловьев не спешил эти секреты ему доверять. Столь трепетное отношение к неприкосновенности личного пространства поневоле наводило на мысль, что пространство это заполнено чем-то подозрительным. Что за тайны оберегал девятнадцатилетний юноша и каким образом эти тайны могли быть связаны с его внезапным исчезновением – эти два вопроса очень четко обрисовались перед мысленным взором полковника после посещения института.

«Навряд ли „закрытость“ Кости объяснялась детскими комплексами или давними обидами, как предполагает Борисов, – думал Гуров. – Ведь в школе он был даже чересчур общительным, и никакие комплексы не мешали ему периодически устраивать драки и прочие веселые мероприятия. Что же получается, в школе у него с коммуникабельностью не было никаких проблем, а стоило перейти в институт, как тут же заиграли детские комплексы? Что-то плохо верится».

Гораздо более правдоподобным казалось предположение, что одновременно с поступлением в институт в жизни Константина Соловьева произошло еще некое событие, вполне возможно, не очень положительного характера. И теперь он так тщательно оберегает свое личное пространство не потому, что его преследуют детские комплексы, а потому, что ему действительно есть что скрывать.

Выйдя на улицу, Лев сел за руль и начал маневрировать, выезжая с небольшой стоянки, расположенной возле института. Благополучно выбравшись из стройных рядов автомобилей и уже сворачивая на трассу, он заметил в зеркале заднего вида серую «Мазду». Машина, по-видимому, тоже только что выехала со стоянки и теперь неспешно продвигалась следом за ним. Профессиональная память тут же подсказала, что такая же, а возможно, даже эта же самая машина следовала у него «в корме» по дороге к институту, но большого значения этому инциденту он не придал. Даже когда выехал на трассу и увидел, что «Мазда» следует за ним по пятам, не стал накручивать себя, предпочитая думать, что серой машине просто по пути с ним.

Через некоторое время «Мазду» обогнала «Тойота», потом между ней и машиной полковника вклинилось еще несколько автомобилей, и Гуров перестал думать об этом, переключившись на мысли о недавнем разговоре.

Упоминание Игоря о том, что за несколько дней перед своим исчезновением Костя «психовал», настораживало и заставляло думать, что это самое исчезновение не было таким уж внезапным. По-видимому, в жизни молодого человека происходили какие-то важные и, возможно, не очень приятные события, которые он ни с кем не обсуждал, но сам переживал довольно остро.

«А если что-то происходило, значит, должны были быть и люди, с которыми это связано, – логически мыслил Гуров. – При всей своей необщительности мальчик жил не в вакууме. Пускай он не рассказывал о своих делах Игорьку, но те, с кем эти дела были связаны, конечно же, стопроцентно в курсе. Осталось только найти этих людей».

При этом он все яснее понимал, что искать их нужно не в институте и прочих «цивильных» местах. Гораздо выше была вероятность того, что исчезновение Кости может быть связано с контингентом типа Созонта. Поэтому, независимо от результатов своего визита в квартиру, которую снимал Костя, Лев твердо решил пообщаться с его друзьями из клуба «Комета».

Приехав в Перово и отыскав нужный адрес, он позвонил в дверь, не слишком надеясь на ответ. Предчувствия не обманули – из-за двери не доносилось ни звука. Еще несколько раз нажав на кнопку звонка, Лев оставил бесплодные попытки. Было ясно, что в квартире никого не было.

«Или бездыханный труп», – с невеселой усмешкой предположил он.

Опыт подсказывал, что подобный вариант не является таким уж невероятным, и проверить эту версию необходимо. С другой стороны, расследование было неофициальным, и, с точки зрения действующего законодательства, Гуров не имел оснований для проникновения в квартиру.

Раздумывая, как поступить в этом затруднительном случае, Лев решил прибегнуть к помощи друга и коллеги.

– Здорово, Стас, – сказал он, набрав знакомый номер. – Ты сейчас случайно не в конторе?

– Случайно в конторе. А что стряслось?

– Ничего непоправимого. Просто нужно адресок пробить. Я-то когда еще доберусь, а тебе там ближе. Хотелось бы решить оперативно. Нужен хозяин квартиры и телефон.

– Эх, Иваныч, шагу ты без меня шагнуть не можешь, – в своей обычной манере не преминул заметить Стас. – Ладно уж, диктуй адрес.

Буквально через десять минут Гуров уже разговаривал с хозяином интересующей его квартиры.

– Изотов Владлен Семенович? – строго проговорил он, когда на том конце сняли трубку. – Вас беспокоят из полиции по поводу вашего квартиранта. Вы в курсе, где сейчас находится Константин Соловьев?

В отличие от всех, с кем разговаривал до этого момента, в отношении хозяина квартиры Лев решил действовать жестко. Расчет был сделан на то, что посторонний человек, которому от Кости требовалась только своевременная оплата аренды, не станет скрывать негативные факты, если таковые были ему известны. Рассерженный тем, что квартирант не сообщил ему о своем убытии, и испуганный, что этим квартирантом интересуется полиция, хозяин должен был выложить все, что наболело.

В том, что об убытии Костя господину Изотову не сообщал, Лев даже не сомневался, поэтому готов был услышать не только реальные факты, но и красочные прибавления «от себя».

– Что? Соловьев? Какой Соловьев? – между тем донесся из трубки растерянный и испуганный голос. – Кто это? С кем я говорю?

– Вы говорите с оперуполномоченным по особо важным делам Гуровым, – солидно представился Лев. – Я сейчас нахожусь рядом с вашей квартирой. То есть той, которую вы сдавали Соловьеву. Когда вы сможете подъехать сюда? Мне необходимо осмотреть помещение.

– Я? Подъехать? В каком смысле? – снова пытался «включить тупого» Изотов.

– В прямом. Думаю, вам ни к чему неожиданные затраты на внеплановый ремонт. Поэтому будет гораздо лучше, если дверь мы откроем ключом, а не болгаркой.

– Нет, нет! Не надо! Не надо болгаркой! – испуганно воскликнул бедный арендодатель. – Я сейчас подъеду. Сейчас. Я быстро!

– Жду.

Довольный произведенным эффектом, Гуров спрятал трубку в карман и позвонил в соседнюю дверь.

На сей раз ему повезло больше – дома явно кто-то был. После долгой возни возле двери и внимательного рассматривания в глазок полковник услышал осторожное: