Чтение онлайн

– Безумно, - почти прошептала она в ответ.
– Мне кажется, я даже дышу не так, как с ним. С ним даже воздух другой.

– Давай, я поговорю? Я всё объясню, он поймет. Я знаю, он тебя любит. Просто гордый очень . Всё- таки - люди другого статуса, с ними так не поступают. Но я смогу договориться.

– Нет, - тихо ответила Аля сдавленным очередными слезами горлом. – Я тоже гордая. Не смей к нему ходить!

– Ладно-ладно, - подняла я вверх руки. – Только успокойся. Не нервничай.

– Я забуду. Когда-нибудь. Просто не сейчас…

Аля прошла с кухни в комнату и легла на диван. Свернулась котёнком, и опять начала тихо всхлипывать. Я поплелась следом. Села рядом и гладила её по голове, будто дитя. И этот ребёнок через семь месяцев родит нам маленького Романа? Почему-то уверена, что будет сын. И я знаю, что их кроха сможет соединить этих гордых дураков!

– Малышу имя выбрала?

– Кирилл.

– Ты уверена, что будет мальчик?

– Я знаю. У меня будет сын. Кирилл Романович.

– Не у тебя, а у вас.

– Нет. У меня. Я запишу его на себя. Только отчество дам … от него, - Аля по-прежнему избегала называть его имени, будто бы это доставило ещё больше боли и без того её израненной душе.

Нет, что-то всё же надо делать с ними уже. Ну сколько можно-то страдать по углам в одиночку? В конце концов, Роман сможет обеспечить достойный уход за Алей и сыном, чтобы она не ела одни макароны и сосиски. Ведь аниматором она больше не побегает на подработке.

Решено. Я задумала план воссоединения горделивых влюблённых.

Прости, подруга, но так всем будет лучше. Особенно, маленькому Кириллу.

А ещё я выставила на продажу машину. После ремонта она уйдет быстрее и дороже. Хотя бы часть суммы покрою, чтобы не пришлось несколько лет жить голодной. И на вокзале…

Саша.

Вылетел из здания, как в зад ужаленный. Прыгнул в машину и покатил вперёд.

Ещё немного - и я просто не сдержался бы, и трахнул её прямо на этом обшарпанном столе.

Зря я об этом думаю, слишком яркие картинки сразу перед глазами. Рыкнул и добавил газа.

Что она творит со мной? Я уже ни думать, ни, тем более, смотреть спокойно не могу на неё. Мужское начало твердит, что эту упрямицу нужно сломить и подчинить себе.

Хочу услышать её извинения среди стонов подо мной. Меня просто рвёт в куски это желание, словно звериное. Но она мне недоступна! Не похищать же её, в самом деле…

Я просчитался снова. Она действительно оказалась «не такая» и на бабки не падкая. Как бы смешно не звучало, но мне попалась именно не такая. Я рассчитывал на извинения из её пухлых губ и согласие увидеться вечером.

Были девушки, которые хорошо играли неприступных. А потом извинялись долго и томно. Эта не собирается! Она не играет, она в самом деле такая упёртая. Видел, как она сама еле держалась, чтобы не отдаться мне прямо в здании суда. Но она будет сопротивляться до последнего.

А мне, как назло, приспичило именно её. Хочу и всё. Может, она поняла, что она так будоражит меня и поэтому злит? Может, она всё-таки очень-очень хорошая актриса? Цену набивает себе. И набила. Если бы не ерепенилась – забыл бы про неё на следующий день. Так нет, воюет со мной и этим запала в душу. Амазонка, блядь. Сексуальная и желанная амазонка, мать твою!

Я сорвался. Крышу оторвал её вызывающий взгляд зелёных глаз, просвчечивающая блузка и непокорность. Чуть не растерзал её на этом чёртовом столе! Пока не знаю, что ещё придумать. Своим напором я добился противоположного эффекта. Чёрт возьми эту Аню, почему она въехала именно в меня? Жил бы себе дальше спокойно, и штаны бы сейчас не дымились!

Придётся звонить одной из дам, что точно дадут мне разрядку. Иначе - просто лопну от возбуждения. Или начну на работе всех гнобить и прессовать. Сегодня им лучше прятаться по углам. Такое бывает не часто, чтобы я так разозлился. Но этот день именно такой день.

Как увидел её сзади, так сразу и словил стояк. Зачем только пошёл следом? Хотел посмотреть на её упругую задницу, кретин. Вот и посмотрел. Обалденная, штаны аж натянулись.

Потом стал разглядывать её бельё под полупрозрачной блузкой в кабинете. Каждый кружавчик видно было, и даже выступающие точки на ткани. Никак не мог оторваться от них. Специально, стерва, надела именно эту блузку. Смотрел и нервно глотал – умопомрачительные сиськи. Навязчивая идея у меня уже появилась – прикоснутся к её груди. Ощутить в руке. Узнать, какие соски на ощупь. Наверняка, очень нежные, как её пухлые губы.

Юрист вещал, а я думал, как же залезть ей под блузку – просто схватить и всё, как варвар? Бред.

Когда адвокат вышел, она опять начала дерзить. Хотелось только за это опрокинуть на стол и наказать как следует, чтобы знала, что мне такое говорить не стоит! И я опрокинул. Возбудился ещё сильнее, когда она оказалась подо мной – уязвимая, слабая, с приоткрывшимися губами.

Еле хватило сил оторваться от груди, которую я всё же ощутил в своих пальцах и озверел ещё сильнее – шёлк, а не кожа. Ну почему именно эту женщину я так хочу, и именно она против?

Ладно, Аня. Я ещё возьму с тебя за каждую твою дерзость. Поживем – увидим. Я не сдаюсь.

Аня.

Сидела в холле больницы. Аля в кабинете у гинеколога. Врачи спасают её малыша.

Моя девочка перенервничала из-за Романа. Сижу, а самая слёзы утираю. Смилуйтесь, небеса, хоть над ребёнком…

Я ещё толком понять ничего не успела. Вышла из театра и увидела картину: Аля падает на асфальт с криками боли, возле неё кружит кудрявый. Вокруг них раскиданы белые лепестки роз, будто бы Аля только что остервенело лупила букетом Женьку. А через дорогу срывается чёрный внедорожник и улетает в закат. Это мог быть только он – Воронцов. И именно из-за него девчонка сорвалась. С этим разберёмся позже, сейчас я молю только об одном Бога – чтобы выжил маленький Кирилл внутри Али…

Открылась дверь и вышла врач. Я мигом кинулась к ней:

– Доктор, умоляю, скажите мне, что с Богдановой?

Женщина в белом халате устало потёрла виски, но увидев мои мокрые глаза, ответила по-человечески:

– Всё в порядке. Ребёнка мы сохранили. Сейчас я распоряжусь, чтобы для мамочки подготовили место. Её необходимо наблюдать и проставить капельницы и уколы. Всё будет хорошо. Только по возможности, оградите Алевтину от стресса. В следующий раз мы можем не спасти плод.

Врач ушла вперёд по коридору. Небеса, спасибо! Какое облегчение.