Чтение онлайн

На четвертый день арестованного вызвал начальник горотдела НКВД. В кабинете у него сидел Ратинов.

— Вы что, другого места не могли найти переночевать, кроме завода? Чорт знает что! — раздраженно сказал начальник.

Нищий не понял. Качая головой, он что-то быстро и невнятно забормотал.

— Переводчика пригласить бы к нему: может быть, он азбуку глухонемых знает, — предложил Ратинов.

— Да откуда ему знать? Он же, ко всему, еще и неграмотный. Что он, специальные курсы проходил, что ли? Чепуха!.. Вы вот что, товарищ Ратинов: запишите некоторые сведения, если удастся, выясните, откуда он, и составьте постановление о прекращении следствия. Дел по горло, а тут еще возиться с ним…

Через час постановление было готово и подписано. Ратинов вернулся в комнату; на стуле дремал глухонемой.

— Вставайте! Вы свободны! — громко проговорил следователь.

Человек не слышал, продолжал дремать.

— Ну, ну, вставайте, — Ратинов тронул его за плечо. — В камере что-нибудь из вещей осталось?

Человек вскочил, разбуженный прикосновением. Вид у него был смешной и напуганный.

— Ну, пошли, пошли! — дружелюбно проговорил Ратинов. — Хватит, замотался я с вами. Смотрите, в другой раз лучше выбирайте место для ночлега…

Вскоре глухонемой, получив обратно свою палку, рубаху, махорку и папиросную бумагу, вышел из здания горотдела.

Вышел неохотно, словно ему не хотелось расставаться с теплым помещением, где бесплатно поили и кормили.

Время приближалось к полудню. Высоко в небе сияло солнце. Глухонемой постоял, как бы не зная, куда же ему теперь итти, потом медленно побрел, опираясь на старую суковатую палку.

Пройдя несколько кварталов, остановился у витрины булочной.

Зашел в магазин, подошел к прилавку. Пробормотав что-то, протянул руку. Ему дали хлеба; какая-то сердобольная старушка сунула медную монету. И он снова вышел на улицу.

Глухонемой шел к центру. По дороге просил милостыню, заходил в лавки, останавливал прохожих. Несколько раз, будто передумав, менял направление, возвращался на старые места, подолгу стоял на углах, протягивая руку; смотрел на прохожих пристальным, испытующим взглядом.

Так пробродил он по улицам до сумерек и наконец подошел к трамвайной остановке. Трамваи приходили и уходили, а он стоял. Но вот, когда один из трамваев уже тронулся, глухонемой оглянулся по сторонам и быстро вскочил в первый вагон.

Трамвай мчался все быстрее и быстрее, увозя в первом вагоне глухонемого нищего, а во втором — двух молодых веселых комсомольцев, которые тоже вскочили в трамвай, когда он уже мчался.

Нищий ехал долго, почти до конца. Когда сошел с трамвая, было уже темно. Налево блестели огни вокзала, вправо уходила в темноту неровная улица, слабо освещенная, с тесно жавшимися друг к другу одноэтажными домами.

Оглядевшись по сторонам, нищий пошел вправо по улице. У маленького покосившегося домика остановился. Тихо постучал в обитую войлоком дверь и вошел в дом.

Улица была пустынна. Изредка одинокие прохожие торопливо шли по ее неровным тротуарам. Как только захлопнулась дверь за нищим, на противоположной стороне улицы появились те два веселых комсомольца, которые только что ехали в одном трамвае с нищим.

Они прошли мимо фонаря и пропали в темноте, и опять стало тихо.

Прошло около часа. Снова открылась обитая войлоком дверь. Из дома вышел мужчина, еще молодой, с рыжеватой маленькой бородкой, в длинном старомодном пальто, в кепке, с чемоданом в руке.

Он быстро шел к ярко освещенному вокзалу. Вот он уже в вокзальной толпе, в сутолоке.

Протянул билет контролеру, прошел на перрон.

На путях стоял поезд дальнего следования, готовый к отходу. Через несколько минут поезд тронулся и застучал по рельсам в ночь.

Мужчина сидел в купе. Курил, читал газету. Поезд набирал скорость. Пролетали огни полустанков; мерно, убаюкивающе стучали колеса.

Мужчина отложил газету и стал смотреть в окно.

— Товарищ, разрешите газетку! Вы, кажется, не читаете? — Сосед, лежавший напротив, протягивал руку.

— Пожалуйста.

Рука соседа сделала быстрое, почти неуловимое движение, и бородка, холеная рыжеватая бородка мужчины, легко отделилась от лица, и он вдруг стал до крайности похож на нищего-глухонемого.

Он испуганно рванулся в сторону, к двери. Но тут с верхней полки послышался спокойный голос третьего соседа по купе:

— Тише, тише, без суетни, глухонемой!

Глухонемой замер на месте. Черный зрачок нагана смотрел прямо ему в лоб.

Следствие на этот раз шло быстрее. Глухонемой оказался шпионом, диверсантом, опытным, старым агентом иностранной разведки. Он хотел пробраться на военный завод и взорвать его.

Встретившись первый раз, они рассорились. Это произошло давно. Молодой химик, только что окончивший институт, Сергей Васильев пришел на завод и сдал секретарю комсомольской ячейки Николаю Семенову билет и открепительную карточку.

— Ты зачеты все сдал, ничего не забыл? — спросил Семенов, внимательно разглядывая билет.

Растерянно пожал плечами Васильев:

— Какие зачеты? В чем дело?

— Зачеты обыкновенные, институтские…

— А тебе какое дело?! — рассвирепел тот. — Проверка академической успеваемости разве тоже входит в твои обязанности?

— Приходится беспокоиться. Видать, ты человек рассеянный: членские взносы платить забываешь. Где отметка за последний месяц? Может быть, и с зачетами у тебя такая же забывчивость…

— Ну, не уплатил, не успел, а к чему, собственно, это предисловие?

Они стояли друг против друга: невысокий, в синем комбинезоне Николай и покрасневший от злости Сергей, еще не надевший рабочего костюма, высокий, стройный, щеголеватый.

Николай протянул билет обратно.

— Возьми, пожалуйста, билет, и пусть у вас в вузовской ячейке отметят об уплате, и вообще к этому нужно относиться внимательнее… как к зачетам, не забывать.

Не взял, а вырвал билет Сергей.

— Комсомольский чиновник, бюрократ!.. — злобно ворчал он отходя.